Мастер кристаллов 1

Глава 17

Грил сплюнул под ноги, довольно оглядел нашу троицу. Геб — со связанными руками, с разбитой губой, но с таким взглядом, будто он всё ещё искал возможность вцепиться кому-нибудь в глотку. Юджа — бледная, с полоской крови на шее, но с тем же надменным прищуром, словно не её только что порезали, а она сделала одолжение, позволив себя связать. И я — стоящий в пыли, с пульсирующей болью в скуле и с единственной мыслью: резак.

Я чувствовал его за поясом. Там под рубахой, плотно прижатый к пояснице. Свёрнутый волос русалки на деревянных рукоятях. Оружие, которое режет всё. Только бы я смог до него дотянуться… только бы его не нашли и не отобрали.

Последнее маловероятно. Спрятал я его так, что видно не было, но кто знает, не станут ли обыскивать. Надежда лишь на то, что такого слабака и доходягу попросту не воспримут всерьёз, даже после моих выходок.

— Поднимайте это отребье, — скомандовал Грил. — Идём в лес. Подальше от лишних глаз.

Так я и думал! Они не видят во мне реальной угрозы. Так… дёрнулся по дурости и сдулся, едва пригрозили.

Нас грубо толкнули, заставляя шагать. Геб споткнулся, выругался сквозь зубы. Юджа пошла сама, дёрнув плечиком, с высоко поднятой головой, будто её ведут на прогулку, а не на смерть.

— Не трепыхайся, — бросил ей конвоир и для острастки ткнул ножом в бок. Юджа даже не поморщилась. Только зыркнула так, что конвоир отвёл взгляд.

Серая хмарь утра уже начала рассеиваться. Солнце поднималось, но в деревне было тихо — слишком рано, слишком пусто. Никто не увидит, никто не помешает. Никто не спросит, куда ведут такую странную компанию. Идеальное преступление.

Грил шёл впереди, поигрывая моим ножом — тем самым, который я так поспешно бросил по его приказу. Трофей, блин. За поясом у него болтался ещё один, побольше. А за спиной — копьё. Профессионал, мать его.

Замыкали шествие двое подручных Грила. Те самые, что глупо ржали над его шутками. Обычные шестёрки, которым лишь бы хозяин был доволен.

Мы миновали крайние дома, затем длинные сараи, вышли к полю. Чёрная земля пустого сектора проминалась под ногами, но не так сильно, как свежая, после обработки. Здесь уже вовсю начинали вылазить сорняки. Геб шёл молча, только раздувал ноздри, как зверь, загнанный в угол. Юджа смотрела прямо перед собой, и я видел, как скованы её движения, как под рубахой напряжено тело — она искала момент.

И я искал.

Грубые верёвки натирали запястья, но я осторожно, миллиметр за миллиметром, тянулся пальцами к поясу. Резак был там. Близко.

— Шевелись, — рявкнул конвоир, пихнув меня в спину.

Я споткнулся, едва не упал. И в этот момент пальцы нащупали деревяшку.

— Ган, — тихо позвал Геб.

Я поднял глаза. Брат смотрел на меня — и в его взгляде читалось отчаяние. Он не верил, что мы выберемся. Он уже прощался.

— Всё будет хорошо, — ответил я так же тихо. — Нам помогут.

Геб дёрнул бровью.

— Кто?

И в том вопросе было столько же безнадёги, как во всей вселенной.

— Боги, — сказал я и кивнул. — Она обещала.

Я врал. Лима не обещала. Лима вообще ничего не обещала. Но Гебу нужно было успокоиться, перестать дёргаться и не спровоцировать конвоиров раньше времени. А мне нужно было это время.

Лес приближался. Чёрная стена стволов, тёмная даже утром. Сейчас она не казалась мне такой уж сказочной.

Мы вошли под сень деревьев, и мир изменился. Нет не так, как раньше. Пропала серая хмарь, краски стали чуть ярче, воздух — гуще. Но сегодня Лес не казался прекрасным. Сегодня он был безмолвным наблюдателем.

— Сюда, — скомандовал Грил и свернул с основной тропы.

Мы углубились в чащу. Ветки хлестали по лицу, ноги вязли в жёсткой траве. Я почти не смотрел по сторонам — все мысли были там, за поясом, где лежал резак. Я аккуратно перетирал верёвку. Это сложно. Это очень сложно. Ведь одно неверное движение, и я могу отрезать себе палец. Поэтому я действовал медленно.

Мы вышли на поляну.

Странно, я не замечал её раньше. А ведь я уже успел облазить эту часть Леса в поисках кристаллов. Поляны словно и не было здесь до этого момента. Она возникла внезапно — круглое пространство, окружённое плотной стеной деревьев. Никаких следов, никакой тропы. Просто — раз, и мы здесь. Как будто Лес сам открыл проход.

Или как будто нас сюда привели. Интересно, кто? Кто из конвоиров?

Я вспомнил поляну Лимы — ту, с камнем, где я учился медитации. Я искал её, и не так-то просто было найти. Значит, поляны не видны тем, кого туда не звали? Интересно, сколько людей в деревне практикуют медитацию? И у всех есть свои места силы?

— Хватит, — Грил остановился в центре поляны. — Здесь.

Конвоиры грубо развернули нас, поставили на колени. Я больно ткнулся ногой в траву и шикнул, но успел заметить, что Геб стиснул зубы, а Юджа… Юджа смотрела на Грила с таким выражением, будто прикидывала, сколько времени займёт его убийство.

Грил подошёл ко мне, схватил за подбородок, задрал голову.

— Ну что, сборщик, — усмехнулся он. — Хорошо погулял? Много кристаллов насобирал? Жаль, не пригодятся.

Я молчал. Кисти медленно и плавно двигались за спиной. Едва-едва, чтобы не заметили. Миллиметр за миллиметром. Получалось плохо. Очень плохо. Но я старался.

— Барак не обрадуется, — сказал я вслух, чтобы хоть немного потянуть время.

Грил моргнул.

— Чего?

— Барак, — повторил я. — Он хотел получать долю. Если ты меня убьёшь сейчас, он ничего не получит. Думаешь, он похвалит тебя за такое усердие?

Грил расхохотался. Встал, отошёл на шаг.

— Ты правда думаешь, что Барак будет переживать из-за какого-то доходяги, который, к тому же ещё ничего ему не отдал? — он покачал головой. — Барак — реалист. Мёртвый сборщик лучше, чем сборщик, который не платит. К том же у нашего хозяина есть другой план.

Вот тут я напрягся и превратился в слух. Но тупой засранец больше ничего не сказал, а на мой вопрос, кто он такой — их хозяин, лишь хмыкнул и произнёс невпопад:

— А если мы ещё и концентрат с тебя снимем — вообще красота!

Я вдруг не к месту, понял, что концентрат можно собрать и без топольника. А с ним просто больше. Вот зачем мне сейчас это знание?

Грил развернулся к своим.

— Давайте, кончайте с ними. Сначала этих двоих, — он указал на Геба и Юджу, — а потом разберёмся с умником.

Я замер. Последняя ниточка, стягивающая мои запястья вместе, лопнула.

— Ган, — голос Геба дрогнул. — Если что… я…

— Заткнись, — перебил его конвоир и замахнулся ножом.

Время сжалось в точку.

Я выдохнул. Собрал всю злость, всю ярость, всё отчаяние — и вложил их в одно слово.

— СТОЙ!

Голос ударил, как взрыв. Конвоир замер с занесённой рукой. Грил дёрнулся, застыл на полпути. Юджа моргнула — на неё, кажется, не подействовало. Но трое… трое стояли как вкопанные.

Сработало!

Не так мощно, как тогда, с тварью. Слабее. Меньше. Но сработало.

— Твою мать, — выдохнула Юджа.

Я рывком избавился от пут. Одно движение — и верёвки упали с запястий.

Грил очнулся первым.

— Ах ты ж…

Я не дал ему договорить. Метнулся вперёд.

Метился плечом, но запнулся и смог только боднуть урода в живот. В шее что-то хрустнуло, в глазах потемнело, но я устоял.

Потянулся рукой, выхватывая из-за голенища сапога Грила свой нож — тот самый, что он забрал у меня. Кубарем прокатился по траве к Юдже, полоснул по её верёвкам.

— Живо!

Юджа не нуждалась в уговорах. Она взвилась с колен, как пружина, оказалась рядом с одним из конвоиров, выхватила его нож, и через секунду ушлёпок уже хрипел, зажимая распоротую шею. Второй оттаял, попытался отскочить, но Юджа догнала его в два прыжка. Короткий удар — и он сложился пополам, хватаясь за живот.

Я бросился к Гебу, перерезал его путы. Брат крутанулся на месте, заслоняя меня собой.

— Где оружие? — рявкнул он.

— Нет, — выдохнул я. — Только это.

Я протянул ему свой нож. Геб скривился, но схватил его.

Сзади на него навалился Грил. Нагрудник Геба вспыхнул голубым.

Грил оскалился, выхватил свой нож.

— Ну давай, стражник, — процедил он. — Покажи, чему тебя учили.

Они схлестнулись.

Я смотрел и не верил глазам. Геб был быстрее, но Грил — мощнее. Удары сыпались градом. Геб уходил, уворачивался, но Грил теснил его. Теснил, заставляя отступать. А что Геб мог сделать против вооружённого Стража с кухонным ножом? Он едва умудрялся оставаться не раненым.

— Ган! — крикнула Юджа. — Нож!

Она метнула мне свой трофей — тот, что забрала у конвоира. Я поймал, но что я мог предпринять? Я даже стоять толком не умел против такого противника, как Грил.

Грил сделал выпад. Геб отшатнулся, споткнулся о корень, упал. Грил навис над ним, занося нож.

— Прощай, стражник.

Время снова сжалось.

Я прыгнул. Не думая, не рассчитывая, просто прыгнул вперёд, выставив нож. Лезвие вошло Грилу в бок под броню, в тонкую щёлку — неглубоко, по касательной. Грил взвыл, отшатнулся. Из раны хлынула кровь.

— Сука! — заорал он.

Геб вскочил, оттащил меня назад. Грил стоял на коленях, зажимая бок. Кровь текла сквозь пальцы, заливала траву.

— Всё, — выдохнул я. — Хватит.

Грил поднял голову. Посмотрел на меня — и вдруг расхохотался. Сквозь боль, сквозь кровь — расхохотался.

— Хватит? — прохрипел он. — Ты думаешь, хватит? Ты, дохляк, который даже нож держать не умеет? Ты думаешь, я испугался?

Он сплюнул кровь.

— Рина так же скулила, когда её убивали, — сказал он. — «Хватит, не надо». А мы всё равно взяли своё. И тебя возьмём. И всех вас.

Хоть я и понимал, всё что он говорил — ложь. Он просто провоцирует меня, насмехается, но имя Рины ударило, как пощёчина. И не меня — Гана-настоящего.

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

«Он не посмеет!»

— Она скулила? — мой голос изменился. Стал глубже, ниже. Чужим. — Она просила пощады?

Грил кивнул, ухмыляясь сквозь боль.

— Скулила, как собака. А этот, — он кивнул в сторону своих подручных, — пнул её, чтоб заткнулась. Красиво так пнул. Волосы её рыжие в грязи извалял…

Дальше я не слышал.

Внутри меня полыхнуло. Мир залило красным. Я перестал быть собой — или, наоборот, стал собой настоящим. Тем, кто всегда жил внутри этого тела. Тем, кто любил Рину.

Моё тело двигалось само.

Я подошёл к Грилу. Он попытался встать, но я ударил его ногой в грудь — не по-боевому, неуклюже, но он и так еле держался. Он упал на спину. Но тут же поднялся на колени. Дальше я ему не позволил, навис над ним, посмотрел в глаза.

— За Рину, — сказал я чужим голосом.

Нож полоснул по горлу.

Кровь хлынула фонтаном, заливая меня, заливая траву. Грил захрипел, забился, но я держал его за волосы, смотрел в угасающие глаза, пока они не остекленели.

Тишина.

Нет. Звон в ушах. И гулкие удары сердца. Бух! Бух! Ноги подкосились, и я осел.

Стоя на коленях в крови, я сжимал окровавленный нож.

Выпучив глаза на мёртвого подельника, рядом хрипели двое конвоиров. Юджа контролировала их, но смотрела на меня.

— Твою мать, — выдохнула она. — Твою мать, Ва… Ган. Ты…

Я моргнул. Красная пелена спала.

И меня вывернуло.

Я упал на четвереньки, меня рвало прямо на траву, в кровь, в грязь. Руки тряслись, нож выпал. Я только что убил человека. Я перерезал ему глотку. Я смотрел, как он умирает.

— Ган! — Геб подскочил ко мне, схватил за плечи. — Ган, ты как?

Я не мог ответить. Я только смотрел на свои руки — красные, липкие, чужие.

Юджа подошла к конвоирам. Посмотрела на них, потом на нас.

— Их тоже придётся убить, — сказала она спокойно, будто о погоде говорила. — Если они вернутся, Барак узнает. И тогда всем нам крышка.

Геб посмотрел на меня. Я кивнул — сам не знаю, зачем. Наверное, потому, что понимал: она права. А может, совсем не соображал, что происходит.

Юджа подошла к первому. Короткое движение — хруст. Второй дёрнулся, попытался отползти, но Юджа догнала его в два шага. Ещё один хруст.

Всё.

Я сидел в луже крови и смотрел, как космодес стаскивает трупы в одну кучу. Геб стоял рядом, тяжело дыша, не помогал Юдже. В его глазах читался ужас.

— Кто она такая? — прохрипел он.

Кажется, он уже был не рад, что помог. В глазах Геба отражалось сомнение.

— Воин, — ответил я. — Настоящий воин.

Геб замотал головой. Он не мог поверить. Но теперь у него не было выбора. Меня он больше ни о чём не спрашивал. Наверное, решил просто принять произошедшее.

Юджа вернулась, вытерла руки о траву.

— Что будем с телами делать? — спросила она. — Если их найдут…

— Не найдут, — сказал Геб. Голос его звучал глухо, но твёрдо. — Лес сожрёт. Здесь быстро разлагается всё. Деревьям нужен корм.

Он замолчал, глядя на меня.

— Надо их получше спрятать под корнями, — предложил я, уже придя в себя.

Тело ещё потряхивало, но мозг работал. Если на эту поляну просто так не попасть, если она Грила или кого-то из тех двоих конвоиров, то найти тела будет нереально. Но подстраховаться стоит. Пусть лучше полежат под корнями.

Юджа кивнула и принялась выискивать подходящее место.

— Ты как? — спросил меня Геб.

Я поднял на него глаза. Руки всё ещё подрагивали.

— Я только что убил человека, брат, — сказал я. — Я смотрел ему в глаза, когда он умирал. Как думаешь, как я?

— Ты спас нас, — сказал Геб. — Ты спас Юджу. Ты спас меня.

— Я убил человека, — повторил я.

Геб присел рядом, положил руку мне на плечо.

— Это был не человек, — сказал он. — Это была мразь. Он один из тех, кто убил Рину. Ты же сам видел, как он с ней обошёлся? Пинал труп…

Рина.

Я вспомнил тот миг — как внутри меня полыхнуло, как чужие руки сжали нож, как чужой голос сказал: «За Рину». Ган. Настоящий Ган. Он сделал это. Он убил Грила.

И сейчас он молчал. Ушёл в тень, оставив меня с окровавленными руками и выворачивающей наизнанку тошнотой. Но ничего, я переживу. У меня просто нет выбора. И отныне — контроль! Никаких послаблений. Но Ган во мне, кажется, и не собирался больше показываться. Я только сейчас понял, что всё то время он был рядом, а сейчас исчез.

— Надо уходить, — сказала Юджа. — Сейчас, пока нас никто не хватился. Пока люди не вышли в поле.

Геб кивнул. Поднял меня, поставил на ноги. Я стоял, шатаясь, глядя на три трупа, упрятанные под корни. Наверное, не знай я, куда смотреть, и не заметил бы тела. Юджа хорошо постаралась.

Кровь на поляне уже впитывалась в землю, делая бурую траву красноватой. Лес принимал жертву.

Мы пошли прочь. Быстро, почти бегом. Лес расступался перед нами, но я не видел дороги. Я видел только свои руки. Красные, липкие, чужие. Снова накатило, но я сконцентрировался на дыхании, и меня отпустило.

На опушке я остановился. Обернулся.

Там, в глубине, между стволами, мелькнула фигура. Тонкая, стройная, в серо-зелёной накидке. Солнечные волосы стянуты в хвост.

Лима?

Она стояла и смотрела на нас. На меня. Спокойно, без удивления, без страха. Как будто знала, что так будет. Как будто наблюдала представление.

А потом она улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ — и исчезла.

Растворилась в лесу, как будто её и не было.

Я моргнул.

— Ты чего? — спросил Геб.

— Ничего, — ответил я. — Показалось.

Но я не был в этом уверен. Показалась? Или она была там? Смотрела. Ждала.

Богиня тьмы и ночи.

Не помогла, но дала шанс справиться самому.

«Посмотрим, чему ты научишься завтра»

Фраза прогремела в голове, словно кто-то произнёс её мне в самое ухо.

Это ты имела в виду, Лима? Об этом говорила? Чему я научился сегодня?

Убивать.

На опушке я обернулся. До поля оставалось несколько сотен шагов. Лес стоял тёмной стеной, и там, где мы только что были, не просматривалось ни единого просвета. Ни тропы, ни поляны, ни намёка на то, что совсем рядом отсюда лежат три трупа. Лес принял их. Спрятал. Переварил.

Как спрячет и нас, если мы ошибёмся.

— Не оглядывайся, — сказала Юджа не оборачиваясь. — Там ничего нет. Только то, что ты хочешь оставить.

Я не ответил.

— Мне пора, — хрипло произнёс Геб и закашлялся. — Решайте свои дела и расходитесь. Увидимся вечером, Ган.

Геб ускорил шаг, направившись к деревне. Он всё-таки шёл, чуть покачиваясь, Я видел это. Его перемазанная в грязи и крови броня давно потухла, но я понимал, что любой встречный поймёт, что совсем недавно он сражался. Надеюсь, Геб найдёт что на это ответить, или приведёт себя в порядок.

И ещё, кажется, он не понял, что я задумал насчёт Юджи.

Ну и ладно. Скоро узнает.