Мастер кристаллов 1

Глава 19

Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и шагнул вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя улыбнуться. Самая обычная улыбка. Ничего не случилось. Я просто иду к лекарю за реактивами.

Барак стоял у входа, набычившись, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо пылало багровым румянцем, желваки ходили ходуном, а в глазах полыхало такое бешенство, что, казалось, ещё секунда — и он взорвётся. Ноздри раздувались, губы были плотно сжаты в тонкую бледную линию. Он напоминал разъярённого быка, который вот-вот сорвётся с привязи.

— О, какие люди! — я изобразил удивление. — Барак, Сотар. С добрым утром.

Барак дёрнулся в мою сторону, но Сотар мягко и властно положил руку ему на плечо. Длинные пальцы лекаря сжались, и Барак замер, хотя всё его тело вибрировало от едва сдерживаемой ярости.

— Ган, — голос Сотара сочился медовой сладостью. Он улыбался — широко, открыто, но улыбка не касалась глаз. Те оставались холодными, колючими, внимательными. — Какая приятная неожиданность. Слышал, что ты поправился. Теперь я готов поверить тем слухам. Ты к нам по делу или просто мимо проходил?

Вот же гнида. Слухи… рад… неожиданность… Знал он всё. Уверен, Барак доложил сразу, как только узнал сам.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Барак смотрел на меня с такой ненавистью, что, будь взгляды материальны, я бы уже превратился в горстку пепла. Его правая рука нервно дёргалась, сжимаясь и разжимаясь, словно он с трудом удерживал себя от того, чтобы не вцепиться мне в глотку. Чего он так дёргается? Или не простил мне отсрочки в семь дней? Осознал, что проиграл ту дуэль и теперь рвёт и мечет? Возможно. Да, плевать на него сейчас. Здесь главный Сотар. С ним и стоит вести беседу.

— По делу, — ответил я как можно беззаботнее. — Если вы не заняты, конечно. Не хотел мешать.

— Ты помешал, — выплюнул Барак сквозь зубы. Голос его дрожал от сдерживаемой злости, на лбу вздулась вена.

Я и ухом не повёл.

— Барак, — осадил его Сотар. Тон оставался мягким, но в нём появились стальные нотки. — Ступай. Мы продолжим позже.

Барак открыл рот, собираясь возразить, но Сотар посмотрел на него — и этого оказалось достаточно. Барак сжал челюсти так, что скрипнули зубы, развернулся и зашагал прочь, с каждым шагом вколачивая пятки в землю, будто пытаясь продавить её до самого ядра.

Я проводил его взглядом. Спина напряжена, плечи вздёрнуты, кулаки сжаты — классическая поза человека, который на грани срыва, но вынужден подчиняться.

Внутри я ликовал. Отлично вышло, если уже на то пошло.

— Прошу, — Сотар раскинул руки в пригласительном жесте. — Не обращай внимания на Барака. Утро не задалось. Входи под навес. Чего стоять на улице?

Я шагнул на крытую террасу, где Сотар работал, и меня тут же окутал знакомый запах — кислоты, щёлочи, спирта, каких-то трав. Настоящий рай для химика. Полки ломились от склянок, пузырьков, коробочек. В углу тихо побулькивал перегонный куб.

Сотар двигался по лаборатории легко, плавно, как танцор. Его лицо сияло радушием, глаза сощурились в доброжелательной улыбке, но я видел, как они ощупывают меня, сканируют, оценивают. Он был похож на кота, который при виде мыши притворяется спящим.

— Чем могу помочь, Ган? — спросил он, вставая за прилавок. Голос мягкий, обволакивающий, интонации плавные, без острых углов.

— Мне нужно кое-что из реактивов, — сказал я. — Для опытов.

Сотар поднял бровь.

— Опытов? С каких это пор сборщик кристаллов интересуется опытами?

Я усмехнулся. Конечно, он знает. Барак доложил. Теперь нет никаких сомнений. Но мы играем в игру, где никто не называет вещи своими именами.

— С тех пор как появилось, с чем их проводить, — ответил я. — Покажешь, что у тебя есть?

— Ган, мальчик мой, — теперь голос Сотара стал совсем уж елейным. — Это может быть опасно. Ты ведь не знаешь, что творишь.

Сотар рассмеялся — открыто, звонко, но смех получился каким-то… ненастоящим. Слишком громким, слишком демонстративным. Будто он играл роль радушного хозяина для невидимых зрителей, а теперь и притворное предостережение мне сделал.

— Не собираешься ли ты от кого-то избавиться? — пошутил он подмигивая. В глазах при этом не было и тени веселья — только холодный расчёт.

— С чего ты взял? — я позволил себе улыбнуться в ответ. — Просто хочу понять, что к чему. Знание — сила, сам знаешь.

Сотар внимательно на меня посмотрел, словно решался верить мне или нет, потом кивнул и начал доставать склянки. Я смотрел, как его руки порхают над полками — уверенные, точные, без единого лишнего движения. Профессионал. Жаль, что профессионал с тёмным душком.

Он выкладывал на прилавок пузырьки один за другим, называя их местными именами, а я пытался запомнить, но получалось плохо. Слишком много названий. Был бы сейчас Ган… вот он бы легко запомнил. Этот парень помнил все имена. И сейчас его суперсила бы пригодилась. Но после того как мы убили Грила, Ган-настоящий пропал. Я больше его не чувствовал. Может быть, отсидится и выползет снова из своей внутренней берлоги? Не знаю. А сейчас… сейчас мне оставалось лишь использовать собственные знания.

Определять по виду, цвету, запаху. И это оказалось не так уж сложно. Вот это, судя по запаху, уксусная кислота. Это — нашатырь. Это — какой-то спирт. А это… я взял склянку, понюхал, и сердце радостно ёкнуло. Соляная кислота. То, что нужно.

Всё это я рассматривал и нюхал, открывая притёртые крышки, подгоняя воздух к носу взмахом ладони. Сотар смотрел на это и веселился. Но в какой-то момент взгляд его стал заинтересованным, и я понял, что слегка перегибаю палку. Пришлось намеренно немного накосячить. Послюнить палец и коснуться белого порошка, в котором я подозревал щёлочь. Скользкая, будто мыльная плёнка образовалась между пальцами, и кожу тут же обожгло. Кончики пальцев мгновенно побелели.

— Это сильная вещь, осторожней! — запоздало предупредил Сотар.

Мне даже показалось, что он специально сделал это, чтобы причинить мне боль. Да плевать. Я и так знал, что делаю. Игра в игре.

Я зашипел, потряс кистью. Конечно же, это не помогло, но я терпел. Плевать. Небольшой химический ожог — не страшно. А взял щёлочи я совсем немного. Не сдохну.

— Это, — сказал я, откладывая пузырёк. — И это. И вот эти три.

Сотар смотрел на мою добычу с любопытством.

— Интересный набор, — заметил он. — Для чего тебе?

— Хочу кое-что проверить, — туманно ответил я.

На самом деле, набор реактивов моментально заинтересовал бы любого химика-аналитика. Тут было всё, что требовалось для качественных реакций не только для определения класса вещества, но и для некоторых специфичных ионов. Я не знал, что буду искать. Так что попытался максимально расширить спектр определения с учётом ограниченных возможностей.

Сотар хмыкнул, но настаивать не стал. Вместо этого начал подсчитывать.

— Шестнадцать дзи.

Я присвистнул. Дороговато. У меня было двадцать четыре, но тратить всё не хотелось.

— А если не дзи? — спросил я, доставая из кармана свёрток с порошком. — Вот это подойдёт?

Я развернул тряпицу, и голубоватая пыль заискрилась в утреннем свете. Сотар замер. Его ноздри раздулись, втягивая запах. Глаза вспыхнули — и тут же погасли, спрятались за маской равнодушия. Но я успел заметить. Жадность. Чистая, неприкрытая жадность.

— Хм, — протянул он, беря щепотку порошка и растирая между пальцами. — Неплохо. Очень неплохо. Сколько у тебя?

— Две порции. Качество выше среднего.

— Неплохо, неплохо, — забормотал под нос Сотар. — За обе дам десять дзи.

— Четырнадцать.

Сотар удивлённо приподнял бровь.

— Двенадцать, не больше.

Я сделал вид, что раздумываю. Хотя внутри ликовал. Двенадцать дзи за то, что я сделал за час — отличная цена. Пусть и не так много с учётом стоимости самих кристаллов. Я использовал для измельчения самые маленькие кристаллы. Полагаю, что старуха-скупщица дала бы мне по три дзи за каждый. Значит, сто процентов добавленной стоимости, как результат применения навыка.

«Неплохо, неплохо», — мысленно повторил я слова Сотара.

— Идёт, — кивнул я.

Сотар спрятал порошок под прилавок.

Оставалось добавить ещё четыре дзи, чтобы покрыть стоимость покупки.

Ровно столько я и передал Сотару.

[Ваш баланс изменился

Ваш баланс: 20 дзи]

Прокомментировала Система сделку.

— Мы в расчёте, — кивнул Сотар.

Я уже собрался уходить, но остановился и обернулся.

— Отдаю пять дзи, — произнёс я. — Это, за эликсир серебряного касания. Тот, что Геб у тебя взял.

Сотар замер. Впервые за весь разговор его маска дала трещину. Улыбка дёрнулась, поползла, превратилась в нечто среднее между усмешкой и оскалом. В глазах мелькнуло… удивление? Злость? И тут же спряталось.

— Геб получил его по моей доброте душевной, — сказал он осторожно.

— Геб не заплатил, — поправил я. — А я предпочитаю оплачивать УСЛУГИ.

Последнее слово я выделил, показывая, что никаких доброт и душевностей между нами быть не может.

Сотар посмотрел на меня. Его лицо дёрнулось — едва заметно, но я увидел. Челюсть напряглась, в уголке рта запульсировала жилка.

— Щедро, — выдавил он.

— Честно, — поправил я и улыбнулся самой невинной улыбкой. — Всего доброго, Сотар.

— Ган, — окликнул меня Сотар, когда я уже готов был шагнуть на ступени, ведущие с террасы. — Можно вопрос?

Я обернулся. Он стоял, опершись руками о прилавок, и смотрел на меня с тем же холодным любопытством.

— Валяй.

— Ты ведь понимаешь, что сборщик кристаллов — это не просто работа? Это… призвание. И… и даже гораздо больше. Ты быстро учишься, это видно. Но знаешь ли ты, что дальше?

Я приподнял бровь.

— Дальше?

— Мастер кристаллов, — Сотар произнёс это с почти благоговейным придыханием. — Тот, кто не просто собирает и измельчает, а понимает саму суть камней. Их цвет, их голос, их память. И это… — Сотар вдруг выдержал драматическую паузу — любимчик богов. Это тот, кого боги видят и выделяют среди прочих. Понимаешь, о чём я?

Если честно, не слишком я понимал его намёков. Неужели он каким-то образом узнал про Лиму? Нет. Я не мастер кристаллов, а она уже мне явилась. Значит, это тут ни при чём. Тогда что? И вдруг я понял! Сотар не был бы Сотаром, не ищи он собственной выгоды.

— И ты хочешь предложить мне обучение? — усмехнулся я. — За отдельную плату, разумеется?

Сотар рассмеялся — на этот раз почти искренне.

— Не я. Я бы не смог. Но знаю того, кто может. Просто подумай об этом, Ган. Мир не ограничивается нашей деревней. И даже не ограничивается этим кругом. А кристаллы… кристаллы могут открыть многие двери.

Я помолчал, глядя на него. Что он задумал? Зачем ему это? Хотя, что тут думать. Кристаллы могут открыть двери не только мне, но и ему. Хрон тоже заявлял, что кровно заинтересован в мастере кристаллов, тоже, видимо, хотел присоседиться и воспользоваться моим потенциальным ростом, как локомотивом в личных целях. Что ж. Не обломится им ничего. У меня есть собственная знакомая богиня. С ней-то и стоит для начала посоветоваться. Пусть Лима ведает ночью и тьмой — пантеон богов редко бывает слишком большим, чтобы внутри него боги не имели представления друг о друге.

— Подумаю, — ответил я.

Я вышел, оставив его в лаборатории. Спиной чувствовал взгляд — тяжёлый, колючий, злой. Но оборачиваться не стал.

Игра продолжается.

Домой я вернулся в приподнятом настроении. Даже обожжённые пальцы, не портили ощущения маленькой победы. Сотар теперь знает, что я не просто доходяга. Что теперь со мной придётся считаться. По крайней мере, я на это рассчитывал.

На автомате я отстучал «Спартак — чемпион!» и принялся ждать, когда Юджа откроет дверь.

Засов сдвинулся, дверь скрипнула.

Я вошёл внутрь и тут же оказался в объятиях Юджи.

Это было так неожиданно, что я дёрнулся было за ножом, который теперь таскал за поясом.

Юджа умело перехватила руку, угадав мой порыв.

— Я просто рада, — усмехнулась она. — Как женщина должна встречать мужчину, вернувшегося из опасного похода?

Она смотрела на меня, а в глазах искрились смешинки.

Издевается она, что ли? Но мне было очень приятно.

Из дома пахло чем-то съестным. Юджа вернулась к очагу и теперь помешивала варево в котелке. Пол был выметен до идеала — ни крошки, ни соринки. На лавках появились какие-то тряпичные подстилки, в углу аккуратно сложена моя и Геба одежда. Комод придвинут на место. Мой угол для медитации исчез, но я был не против. Всё равно здесь практически не было рады.

— Ого, — сказал я. — А ты тут развернулась.

Юджа обернулась, улыбнулась. В этой улыбке не было ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам. Обычная девушка, которая рада… кому? Кто я для неё?

— Скучно было, — пожала она плечами. — Решила привести всё в порядок. Тут, знаешь ли, не помешала бы женская рука.

Я хмыкнул, выкладывая на стол свои трофеи. Склянки, пузырьки, коробочки. Юджа подошла ближе, уставилась на это богатство.

— Это что? — спросила она.

— Реактивы, — я погладил склянку с соляной кислотой, как любимую кошку. — Кислоты, щёлочи, растворители. Теперь я смогу понять, из чего сделаны кристаллы.

Юджа присвистнула.

— Ты серьёзно? Прямо здесь, в этой лачуге?

— А почему нет? — я развёл руками. — У меня есть голова на плечах, есть реактивы, есть кристаллы. Остальное — дело техники. И не в лачуге, конечно. Работать с химикатами внутри помещения без вытяжки — опасно для здоровья.

Вспомнилась выдержка из требований безопасности.

Юджа усмехнулась.

— Тогда где?

— Организую себе угол за домом.

Я ткнул пальцем в нужном направлении.

— Здесь глухая стена, если что… в общем, так безопасней.

Юджа смотрела на меня с новым выражением. Не просто как на странного парня, с которым свела судьба, а как на… равного? Нет… мне сложно было понять, что значил её новый взгляд. Но, кажется, в нём была гордость. Или радость… или удовлетворение…

— Ты удивительный, Ган, — сказала она тихо. — Вчера убил человека, сегодня торгуешься с лекарем, завтра собираешься ставить опыты. И при этом умудряешься шутить.

— А что мне остаётся? — я пожал плечами. — Лечь и умереть?

— Нет, — она улыбнулась. — Продолжай. Мне нравится.

Я почувствовал, как щёки заливает краской. Чёрт. Что она со мной делает?

— Ну… я пойду разбираться, — пробормотал я отворачиваясь. — А ты… ну, если хочешь, помоги.

— С удовольствием, — сказала Юджа и вдруг положила руку мне на плечо.

Я замер. Её ладонь была тёплой, сухой, чуть шершавой. Совсем не такой, как у Лимы. Более… живой, что ли.

— Спасибо, Ган, — сказала она. — За всё.

Я кивнул, боясь пошевелиться. Сердце колотилось как бешеное. Молодое тело исправно реагировало на близость противоположного пола. А я ведь так и не узнал, сколько мне местных лет. Да и плевать… Я улыбнулся Юдже в ответ и посмотрел в глаза. Она не отвела взгляд.

В этот момент в дверь постучали. В дверь сунулись. Отчего доски жалобно скрипнули.

— Ган! Открывай! — голос Геба.

Я вздохнул, выпутываясь из странного оцепенения. Взглянул на Юджу. Она улыбалась, но игривый огонёк азарта в её глазах уже потух, уступив место сосредоточенности.

Я подошёл к двери, отодвинул засов.

Геб стоял на пороге. Усталый, помятый, с запёкшейся кровью на скуле, но живой. Он шагнул внутрь — и замер, увидев Юджу.

Она стояла у стола, заваленного склянками, в моей старой рубахе, заканчивающейся на пару ладоней выше колен, перепоясанная верёвкой. Волосы собраны в короткий хвостик, ноги босые. Выглядела она… прекрасно. Я невольно засмотрелся.

Геб перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась буря эмоций: удивление, недоверие, гнев, растерянность.

— Ган, — сказал он глухо. — Что это значит?

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Геб смотрел на Юджу. Юджа смотрела на Геба. А между ними висела тишина, готовая взорваться в любую секунду.