Мастер кристаллов 1

Глава 21

В истории человечества едва ли найдётся более устойчивая и эмоционально заряженная модель поведения, чем деление мира на «своих» и «чужих». Гумилев утверждал, что это деление — не ошибка сознания или пережиток варварства, а фундаментальный механизм выживания вида. Римляне времён Пунических войн ненавидели карфагенян не за то, что те были плохими людьми, а за то, что они были «не-римлянами» с иным стереотипом поведения, угрожавшими самому существованию Рима. Что ж, не стану спорить с философом. Всё возможно.

В чём-то я с ним могу не соглашаться, но не поспоришь с тем, что жёсткая неприязнь чужаков не возникает на пустом месте. Тогда в чём дело? Что такого сделала старуха-скупщица, чтобы её разрезать на куски и сжечь плоть в огне? Единственное, что я видел — она покусилась на ресурс. Не сама она, конечно, а другая деревня в её лице. Она скупала кристаллы, которые шли чужакам. А кристалл, я это уже понял, мощный и важный ресурс в этом мире.

Я не думаю, что сильно ошибусь, если скажу: ресурс этот ограничен, как минимум тем, что слишком мало сборщиков в деревне, раз уж на меня положили глаз сразу несколько человек. Им нужен не я сам, не Ган, а мои навыки и способность собирать кристаллы. Так уж вышло, что остальные почему-то не могут взять в руки резак и отправиться на промысел. Точнее, могут, но, как мне сказали, сборщик — это не просто ценный мех… это ещё и другие умения. И сейчас я вдруг понял, что моё желание изучить кристаллы, желание понять, что это за птица такая, однозначно будет поддержано.

Наверное, я мог бы прийти к Сотару и просто вынести всю его аптеку подчистую, и он не сказал бы мне ни слова. Особенно если рядом будет присутствовать тот его покровитель, который готов, по словам Сотара, обучить меня. Что-то было за этими словами, и я только сейчас начинал понимать, что именно. Я начинал понимать свою важность.

— Старуха — чужачка! — повторил Геб. Голос его дрожал от возбуждения.

Он вскочил с завалинки, заметался передо мной. Глаза горели, ноздри раздувались, пальцы нервно теребили край нагрудника. В нём проснулся Страж — тот, кто должен защищать деревню от любой угрозы.

— Надо брать её! — выпалил он. — Прямо сейчас. Пока не ушла, пока не натворила дел. Схватить, привести к старосте, пусть решают. А там и костёр…

— Геб, стой, — я поднялся, загородил ему дорогу. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Мы не знаем, может и у старосты рыло в пушку! Кому ты хочешь сдать старуху?

— Я говорю, что в деревне чужачка! Тут всё отходит на второй план! — он ткнул меня пальцем в грудь. — А ты предлагаешь сидеть сложа руки?

— Я предлагаю подумать, — ответил я как можно спокойнее. — Что ты ей предъявишь? Что у неё странная дверь? Что Гану что-то почудилось, когда он заходил?

— Не почудилось! — отрезал Геб. — Ты сам сказал — холод, тьма, бездна. Ты это чувствовал.

— Чувствовал, — согласился я. — Но это не доказательство. Для старосты — тем более. Он спросит: с чего ты взял, что она чужая? А ты что ответишь? Со слов брата, который неделю назад был прокажённым без корня, а теперь вдруг стал сборщиком и видит то, чего никто не видит?

Геб замер. Ярость в его глазах схлынула, уступив место растерянности.

— Но… но если она чужая…

— Это ЕСЛИ она чужая, — перебил я, — мы должны быть уверены на сто процентов. Потому что, если ошибёмся — сожгут не её, а нас. За ложный донос. За клевету. Ты этого хочешь?

Я не знал, может ли такое быть, но играл на важности и нервозности момента.

Геб молчал. Кулаки его сжимались и разжимались, на лбу выступила испарина. Я видел, как в нём борются долг и осторожность.

— И потом, — добавил я мягче. — Она — мой единственный источник дохода. Старуха даёт за кристаллы в два раза больше Морна. Если её не станет, приток дзи сильно сократится.

Конечно, я слегка темнил. Был ещё Сотар, который неплохо заплатил за первую партию порошка из кристаллов, но, во-первых, мне этот тип не нравился, а во-вторых, кто знает, будет ли он и дальше столь щедр

— И нам нечем будет платить Бараку, — добавил Геб, немного подумав.

— Бара-а-ак, — протянул я. — Понимаешь, Геб, тут такое дело… Бакару я платить и не собирался.

— Но семь дней! Ты же сам сказал, что отсрочка семь дней, а дальше…

Похоже, пора было расставить всё по местам.

— Барак — скотина. И он замешан в куче смертей. У меня есть мысли, как поквитаться с ним. И сделать это мне нужно как можно быстрее. А если сейчас начать раскручивать тему со старухой, может всё пойти наперекосяк. Так что нам нужны дзи, Геб. Очень нужны.

Геб постоял ещё минуту, глядя в землю. Потом поднял на меня глаза — усталые, но уже не бешеные.

— Ладно, — сказал он. — Ты прав. Сгоряча таких дел натворить можно… Но следить за ней я буду. Где она живёт?

Я описал дорогу. Путано, сбивчиво, не упомянув рисунок кристалла на двери. Сказал, что дом старый, неприметный, в одном из переулков. Геб слушал, кивал, запоминал.

— Завтра схожу, посмотрю, — сказал он. — Издали. Просто посмотрю.

— Только издали, — кивнул я. — Обещай.

— Обещаю.

Всё же кредит доверия мне у Геба был высок. Иначе не стал бы он никого слушать. Прямо сейчас понёсся бы охотиться на ведьм.

Мы вернулись в дом. Геб рухнул на свою кровать и через минуту уже посапывал — сказывалась усталость дня и нервы.

Юджа сидела в углу, подобрав ноги, и смотрела на меня.

Я кивнул ей и вышел обратно во двор.

Воздух был прохладным, пахло сыростью и дымом. Я сел на завалинку, уставился в звёздное небо. Сквозь неподвижные бриллианты, наискось двигалась светящаяся точка — орбитальная станция наблюдения. Как же давно это было… прошлая жизнь. Мне казалось, прошло уже столько времени… а нет — всего несколько дней.

Мысли крутились вокруг старухи, бездны, портала… Слишком много всего. Слишком быстро.

— Не спится?

Я поднял взгляд. Юджа стояла рядом — бесшумная, как тень. Я и не заметил, как она выскользнула.

— Ты чего? — спросил я шёпотом. — А если Геб проснётся?

— Не проснётся, — усмехнулась она и села рядом. — Он вырубился, едва голова коснулась подушки. Я по дыханию слышу — спит как убитый. Если встанет, половицы заскрипят. Я услышу.

— Отличный слух, — заметил я.

— Профессиональный, — пожала она плечами. — Ладно, рассказывай. Что там у вас с Гебом за разборки были? Я слышала обрывки, но не всё.

Я вздохнул. Рассказал. Про старуху, про магическую дверь, про то, что Геб хотел сжечь чужачку. Про то, что еле отговорил его.

Юджа слушала молча. Когда я закончил, она спросила:

— А ты сам что думаешь? Она чужая?

— Не знаю, — честно ответил я. — Чужая — не значит враг. Я, например, тоже чужой. Ты — чужая. Но мы же не хотим никому зла.

Юджа хмыкнула.

— Логично. Но местные так не считают. Для них чужой — значит враг. Один круг — одна деревня.

— Кстати, об этом, — я повернулся к ней. — Что это вообще значит? Геб повторяет это как заклинание. А я так и не понял.

Юджа посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты правда не знаешь? — спросила она.

— Правда.

— Тогда слушай. Это закон этого мира. В один момент в одном Круге может существовать только одна деревня. Если появляется вторая — они начинают войну. И война идёт до полного уничтожения одной из сторон.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Но зачем? — спросил я. — Неужели из-за кристаллов? Почему нельзя жить мирно?

— Не знаю, — пожала плечами Юджа. — Так устроен мир. Может, это часть Пути. Может, богам так нужно. Но факт остаётся фактом: две деревни в одном Круге не живут.

Она помолчала, глядя на звёзды, на уходящую из поля зрения точку орбитальной станции, а потом спросила:

— Ты в курсе, что случилось с Первой Базой?

Я кивнул.

— Конечно. Они погибли от тварей из леса. Все так говорят.

Юджа усмехнулась. Коротко, зло, без тени веселья.

— Не от тварей, Ган. От аборигенов.

Я замер.

— Что?

— Первую Базу поставили в Третьем круге. Всё было хорошо почти месяц. А потом в одну ночь пришли они. Жители ближайшей деревни. И вырезали всех.

— Но как? — я не верил своим ушам. — Там же были космодесантники! Вооружённые, обученные! Киберы, в конце концов. Они настроены защищать нас… — я вспомнил удар, падение в болото и не стал развивать тему, ох, чую не просто так там всё было. — Но как местные с копьями могли…

— Магия, — перебила Юджа. — Они использовали магию. Наши бластеры против их заклинаний — как детские игрушки. Они просто… стёрли базу. За несколько часов.

Я сидел, раскрыв рот. В голове не укладывалось.

— Но зачем? — наконец выдохнул я. — Зачем ставить базу так близко к деревне? Это же провокация!

Юджа посмотрела на меня. В её глазах блеснуло что-то странное — то ли злость, то ли горечь.

— Ты не понимаешь?

Я помотал головой.

— В том-то и дело, Ган, — сказала она тихо. — Когда ставили Первую Базу, никакой деревни рядом не было. Совсем. Пустое место, только лес, высоченные деревья. А через месяц она появилась.

— Как? — выдохнул я.

— Не знаю. Никто не знает. Мозговитые ребята с базы решили, что аборигены быстро построили её, а мы проворонили. Но я видела ту деревню, Ган. Своими глазами. В один из заходов. Когда сознание переносилось в тело местной, я попала именно туда. Дома там были старые. Очень старые. Такие же, как здесь. Сколоченные из говна и палок. С дёрном на крышах, с кривыми стенами. Они не могли вырасти за месяц.

Я молчал, переваривая услышанное. Деревня, которая появляется из ниоткуда. Магия, стирающая космодесантников. Чужаки, которых сжигают на кострах.

— Магическая дверь, — вдруг сказал я. — У старухи. Когда я вхожу к ней, на миг вижу бездну. А когда выхожу — чувствую то же самое, но слабее. Как будто… как будто это портал.

Юджа резко повернулась ко мне.

— Портал? Ты серьёзно?

— Не знаю, — я покачал головой. — Но если деревня могла появиться рядом с базой за одну ночь… может, это тоже какой-то магический перенос?

Юджа долго молчала. Потом тихо сказала:

— В этом мире возможно всё, Ган. Абсолютно всё. Я уже ничему не удивляюсь.

Я и сам больше ничему не удивлялся.

Мы сидели на завалинке, глядя в звёздное небо, и каждый думал о своём. Где-то далеко у самой околицы ухнула птица. Или не птица. Чёрт их разберёт. Может, это тот геккон кашлянул.

— Что будем делать? — спросила наконец Юджа.

— Завтра пойду к Лиме, — ответил я. — Если она богиня, или кто-то типа того, она должна знать. И про старуху, и про порталы, и про то, как деревни прыгают с места на место.

— А если не захочет говорить?

— Захочет, — сказал я. — Она сама ко мне пришла. Значит, я ей зачем-то нужен.

Юджа посмотрела на меня. Даже сквозь темноту ночи я заметил в её взгляде тревогу.

— Будь осторожен, Ган, — сказала она. — С богами шутки плохи.

Сам не знаю с чего, но я вдруг не сорвался. Боги, аборигены, магия, мать их всех!

— Серьёзно? Ты, космодесантница говоришь мне о богах? Еще пару недель назад мы сидели на базе… собранной за считанные часы киберами, ели искусственно синтезированные продукты, смотрели сериалы высокой четкости, переданные с орбитальной станции… наслаждались торжеством науки, можно сказать… А ты теперь говоришь: осторожней с богами? Юджа. Маша, блин! Я бы понял, скажи мне это Геб, но ты…

— Здесь творится чёрт знает что. Сам же видишь. И я ни разу не шарю в это твоей науке, но вижу, как вспыхивает грёбаный рисунок на броне Стража, когда он идет сражаться с какой-то лесной тварью по имени Грогул… Ган, неверие в богов начинает мне казаться плохой стратегией. А моя цель — выжить самой и помочь выжить тебе.

Я кивнул, соглашаясь с доводами, но не значит, что они мне нравились.

— Я понимаю, — продолжила Юджа. — Ты не воин, не космодес. Тебя не готовили к такому. Обещали, что вся работа будет лишь в седьмом круге, где и бояться-то нечего. Что ты будешь возиться с кристаллами в лаборатории базы. Но так уж вышло… Понимаю, что ты растерян, мечешься из одной крайности в другую. Всё понимаю. Но сейчас тебе нужно довериться мне. Собраться. Стать эмоциональней спокойней, уравновешенней. Ты попал в передрягу, к которой не готов. Я видела такое и не раз. Новобранцы… космодесы — как бы то ни было подготовленные ребята, и то впадали в ступор. Ты ещё неплохо держишься.

Я улыбнулся комплименту, подумав, что и впрямь действовал не лучшим образом, и надо бы срочно брать себя в руки.

— И сейчас… сейчас моя космодесовская задница чует, что надо быть осторожней с теми, кого зовут Новыми богами. С ними не всё так просто. Пообещай, что будешь осторожен завтра, когда пойдешь к этой своей девице.

Я усмехнулся, но тут же одёрнул себя, видя неподдельное беспокойство в глазах Юджи.

— Она не моя. Но хорошо. Обещаю.

Юджа кивнула.

— И вот ещё, — добавила она. — Имей ввиду, остатки сознания бывшего хозяина тела могут сильно влиять на твои поступки и восприятие. И не только они… Твоему телу сколько? Девятнадцать? Судя по виду, так и есть. Аборигены не болванчики. В их жилах течет кровь, в теле вырабатываются гормоны, которые действуют на мозг. Это, мать её, биология! Например, прямо сейчас, глядя на тебя, моё тело требует сорвать одежду, раздвинуть ноги и умолять трахнуть меня. Прямо здесь, прямо сейчас. Но!..

Я был удивлён такому напору и… и напуган? И вдруг… вдруг внутри себя я ощутил странное. Я понял, что могу отделить себя от Гана. До этого момента я чувствовал его, потом он пропал, но, судя по всему, не перестал влиять на меня. А сейчас, когда Юджа грубо и, чего уж там, вульгарно, сказала чего хочет, понял, что есть Я, а есть ОН. Да, голова туманилась желанием. Гормоны бурлили, мозг плавился, и я чувствовал, как испуган Ган-настоящий, как дрожит его тело, как в голове уже возникают сцены близости с Юджей. Мне было сложно выбросить это из головы. Сложно, но возможно.

— Но! — снова произнесла Юджа. — Я космодес. Я — Маша Васильева. И я могу контролировать это. Нас учили противостоять влиянию старого сознания. А тебя нет. И в этом проблема. Но я вижу… вижу, ты не ведёшься на мою провокацию.

Юджа вдруг придвинулась вплотную, сунула ладонь мне между ног, провела по внутренней стороне бедра.

— Старина Ган уже бы кончил от такого. А ты? Ты хочешь ЕЁ?

Рука Юджи дрожала, тело выгнулось, касаясь меня сосками. И они были, чёрт возьми, твердыми, как камень. Говорила Юджа с придыханием, голос осип. Чёрт! Да она была до крайности возбуждена!

Я почувствовал, как живот наполняется теплом… стиснул зубы и… взял себя в руки.

— ТАК нет. Не хочу, — ответил я холодно.

— Во-о-от! Сейчас я слышу не Гана, а Василия Громова! — тут же откликнулась Юджа. — Громова, который, может быть, и не прочь вдуть Васильевой, но он на задании! А значит, нам не до того. Мы должны быть выше биологии, ведь у нас есть цель!

О какую именно цели говорила сейчас Юджа, а точнее космодес Маша, я не знал. Но четко ощущал разницу между Ганом и собой. Да, я оказался в его теле. И, похоже, часть поступков я совершил под его влиянием. Сложно разобрать, сложно оценить. Но дальше… дальше я буду действовать сам. Главное — научиться отделять одно от другого. Чёрт! А это не так-то просто!

Юджа успокоилась и отодвинулась от меня. Хотя я до сих пор ощущал тепло её ладони на ноге. Затем Юджа усмехнулась и убрала руку.

— Молодец! — произнесла она уже обычным голосом. — Честно признаться, была уверена, что не выдержишь. Трое из пяти не выдержали бы. А ты… — она снова усмехнулась. — мне и самой не просто, хоть я имею подготовку.

Она покачала головой и взглянула на меня. На этот раз во взгляде было уважение.

Мы ещё долго сидели на завалинке, глядя в звёздное небо. Разговор угас сам собой — слишком много всего навалилось, слишком много нужно было переварить. Юджа молчала, и я чувствовал, как в этой тишине растёт что-то новое. Не напряжение — доверие.

— Ган, — вдруг сказала она тихо.

Я повернулся. В темноте глаза Юджи блестели, как у кошки. Она снова смотрела на меня как-то иначе. Не как на соратника, не как на объект вожделения, не как на странного химика из другого мира. А как-то… по-другому.

— Что?

Она не ответила. Вместо этого снова придвинулась ближе, положила голову мне на плечо. Её волосы пахли дымом очага и травами — тем самым отваром, который она готовила.

— Тяжёлый день, — прошептала она.

— Ага, — ответил я.

— Знаешь, — сказала Юджа, не поднимая головы. — Я тут подумала… Ты ведь не обязан был меня спасать. Мог оставить в лесу. Мог не ввязываться в драку с Грилом. А ты ввязался.

— А ты бы на моём месте поступила иначе? — спросил я.

— Нет, — она вдруг отвела взгляд, а потом усмехнулась. — Но я — воин. Меня учили не бросать своих. А ты…

— А я химик, — закончил я. — Который просто не умеет проходить мимо.

Юджа подняла голову, посмотрела мне в глаза. В темноте её лицо казалось совсем юным, почти беззащитным. Ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам, ни капли от развратной обольстительницы, какой она была двадцать минут назад. Что-то совсем другое.

— Ты хороший, Ган, — сказала она. — Настоящий.

И, прежде чем я успел ответить, она поцеловала меня.

Это было быстро, почти робко. Губы её пахли чем-то горьковатым, терпким. А потом она отстранилась, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

— Извини, — сказала она. — Не удержалась. И это было не от Юджи. Это от Маши для Василия.

Она вдруг смутилась.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, которое от рады, и не то, которое Ган ощутил от прилива крови к органам малого таза, а другое — человеческое, тёплое, живое. Юджа, сильная, опасная, прошедшая через столько смертей, — прижалась ко мне. Ко мне! Дохляку, который неделю назад едва стоял на ногах. И одновременно с этим я видел Машу Васильеву — обладательницу шикарного тела при жизни. Космодесантницу, которая склонилась к Василию Громову — молодому химику, не отличающемуся выдающейся физической подготовкой. Но… но что-то во мне притягивало её, и это было приятно.

— Не извиняйся, — выдохнул я.

И поцеловал её сам.

Дольше. Глубже. Чувствуя, как её руки обвивают мою шею, как она прижимается ко мне всем телом, как дрожит — то ли от холода, то ли от чего-то другого. И всё время, пока мы целовались, сквозь дрожь тела Юджи я ощущал трепетание Маши.

Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Ого, — сказала Юджа. — А ты быстро учишься.

— Профессиональное, — усмехнулся я.

Она ткнула меня кулаком в плечо — легонько, игриво.

— Пошли спать, химик. Завтра тебе к богине.

— Пошли, — согласился я.

Мы вернулись в дом. Геб посапывал на своей кровати. Юджа забралась на лавку, которую мы ещё после ужина перенесли ближе к стене. Я улёгся на свою. В темноте я ещё долго смотрел в потолок, чувствуя вкус губ Юджи и её дурацкую, нелепую улыбку.

Завтра будет новый день. А сегодня… сегодня у меня было что-то важное. То, чего не было никогда.

Но быстро заснуть мне так и не удалось.

Юджа уже давно спала. По крайней мере, я слышал, как мерно она посапывает и не двигается. Геб тихо и протяжно храпел.

У меня же мысли, до этого скачущие, успокоились и неожиданно сосредоточились на Системе. А как только я начал думать, сон пропал.

Я развернул перед глазами Интерфейс и стал изучать то, что появилось в нём нового.

Для начала задержался на навыке собирательства. Система тут же выдала описание, но его я уже читал и не обнаружил ничего для себя нового. А вот с Измельчением оказалось интересней:

[Навык Измельчение позволяет перерабатывать кристаллы в порошок. Цвет порошка соответствует цвету кристалла и имеет пять градаций качества: низкое, ниже среднего, среднее, выше среднего, отличное. Только измельчение кристаллов категории сверхгигант может дать порошок следующего по уровню цвета с некоторой долей вероятности. Начальный уровень навыка позволяет перерабатывать кристаллы того же цвета и категории, которые доступны для сбора]

С Измельчением всё ясно. Здесь не было ничего интересно, кроме подтверждения существования неких сверхгигантских кристаллов и градации качества. Полагаю, что кристаллы, которые Система тоже классифицировала по качеству (средний, выше среднего и так далее) тоже имеют пять ступеней. Здесь Система должна быть последовательной. И в этом я не сомневался.

Меня же сейчас больше интересовало две вещи: Глубокая Медитация и как получить следующий уровень. Причём уровень не только свой, но и уровни навыков. Со своим ясно только то, что нужно наполнить корень радой. Так сказала Лима. Но что дальше?

Я взглянул на скромные 0,42 % наполненности и загрустил. До 100 % как до Луны пешком.

И прежде чем начать медитировать и наполнять корень, я должен был решить вопрос с Глубокой Медитацией. Какой смысл копить раду, если её потом за пару минут вытянет неизвестная тварь.

[Глубокая медитация. Навык ветки Медитация. Доступен с Начального уровня навыка Медитация. Не имеет градации развития навыка. Практиковать не рекомендуется]

Это всё, что Система готова мне сообщить о ней.

Но у меня были новые данные. Во-первых, этот тип медитации, возможно, как-то связан с порталами или волшебными дверьми, как их назвал Геб. Во-вторых, я знал, что монстр в бездне мне не привиделся. Да, вначале я старался себя убедить в этом, но после посещения дома старухи, я решил, что такое не может привидеться дважды просто так. И вот тут я вдруг понял одну вещь. Заходить надо издалека. А именно, начать с того, как мы сюда попали. Я имею в виду, не как до жизни такой докатились, а как прибыли к Адскому котлу.