Мастер кристаллов 1

Глава 29

Юджа лежала на земле и смеялась, время от времени она касалась раненой ноги и резко втягивала воздух сквозь зубы. Получалось громкое шиканье, снова переходящее в смех.

— Лежи. Не двигайся!

— Ты разве не понимаешь? Мы смогли!

— Всё я понимаю, но нам надо разобраться с твоей ногой. Иначе всё будет напрасно.

Я успокаивал её, стараясь одновременно осмотреть ногу.

Юджа, наконец, успокоилась и замерла. Я почувствовал, как начало дрожать её тело — не от холода. От боли.

Я осторожно ощупывал ногу. Даже в сумерках было видно: дело плохо. Голень ниже колена распухла. Так быстро… Я прошёлся пальцами по месту перелома, опасаясь каждую секунду ощутить сдвиг кости под опухшей плотью. Юджа вцепилась пальцами мне в плечо и стиснула зубы. Кажется, я даже услышал, как они скрипят.

Я скинул накидку, оторвал полоску — всё равно придётся это делать. Без шины здесь не обойтись. Скатав полоску ткани, я отдал её Юдже.

— Зажми в зубах, дальше будет больнее.

Юджа послушно выполнила.

Главное — убедиться, что перелом без смещения. Иначе придётся вправлять кость, а я в этом совсем не спец.

Перелом — это точно. Я выругался про себя ещё раз. Но через пару минут проверок улыбнулся. Без смещения, насколько я мог понять. Это отлично!

Чёрт! Был бы уровень Ученик…

Я быстро проверил состояние корня и список навыков. Ничего не изменилось чудесным образом. Всё так же Неофит, всё так же 30,87 % и никакой возможности изучить навык Излечение. Уверен, с ним бы дело быстро сдвинулось с мёртвой точки.

Юджа молчала. Только её пальцы, впившиеся мне в плечо, побелели. А зубы терзали свёрнутую ткань.

— Потерпи, — сказал я тихо. — ещё немного.

Она кивнула, не отводя взгляда от моих рук. Зато чуть ослабила хватку.

Так. Я огляделся.

Лес вокруг постепенно темнел. Туман, в котором мы бродили последние часы, редел, но между стволами уже ползли сумерки. Воздух пах сырой древесиной и болотом, затхлой стоячей водой.

Нужно было сделать шину.

— Жди, не двигайся.

— Ага, — буркнула Юджа, — сейчас подскочу и побегу.

Я поднялся и прошёлся вокруг.

Под ногами хрустели старые мелкие ветки и толстый ковёр опавших листьев. Иногда мне казалось, что этот звук слишком громкий — будто лес слушает каждое моё движение.

Срезать ветви нельзя. Я уже видел, что происходит, когда ранишь дерево. Образ Грогула до сих пор стоял перед глазами: громадная туша, охотник Леса, гигантский паук.

Да, мы были уже в другом Круге, но кто сказал, что охотник не может пересекать границы так же свободно, как мы? Твари не могу, а он? Проверять я не собирался.

Через пару минут мне повезло.

Невдалеке лежали несколько обломанных ветвей — сухих, но крепких. Похоже, их сорвало ветром, а может, какие-нибудь монстру здесь резвились и сломали… плевать, главное — ветки подходили мне по размеру.

Я подобрал три подходящих и вернулся к Юдже.

Она сидела там же, уткнувшись лбом в согнутый локоть. Когда я подошёл, она подняла голову и попыталась улыбнуться.

— Нашёл?

— Ага.

Я опустился рядом.

— Сейчас будет неприятно. Возможно, очень.

Она коротко выдохнула.

— Валяй.

Я аккуратно взял её ногу.

Штанину пришлось распороть — слишком сильно опухла голень. Ножом я орудовал аккуратно, чтобы не зацепить кожу. Выше колена штанина осталась нетронутой. Затем из части накидки я сделал мягкие подкладки и приладил две ветки по бокам. Получилась шина.

Юджа вскрикнула — тихо, глухо, будто звук застрял у неё в горле, когда я притягивал шину к голени. Пальцы снова впились мне в плечо так, что я почувствовал, как ногти прокалывают кожу. По локтю поползли горячие капли.

— Прости, — прошептала Юджа.

Я лишь кивнул.

— Прости, — на этот раз извинялся я, когда очередная перевязка заставила Юджу зашипеть.

— Не извиняйся… — выдохнула она. — Главное… чтобы работало.

Я затянул последний узел и откинулся назад.

Получилось грубо. Но нога держалась.

Юджа осторожно попробовала пошевелиться и поморщилась.

— Больно, но терпимо, — сделал она вывод.

Я поднялся и посмотрел вокруг.

Лес уже почти утонул в темноте. Только где-то высоко, над кронами, ещё оставалась узкая полоска тусклого неба.

Идти дальше в таком состоянии — самоубийство.

— Ночуем здесь, — сказал я.

Юджа не стала спорить. Только тяжело выдохнула.

Я помог ей подняться.

— Сможешь пройти немного? Хотелось бы выбраться из тумана. От него мне не по себе. Но если не сможешь…

Юджа осторожно перенесла вес на здоровую ногу.

— Смогу, — уверенно отрезала она.

Мы двинулись медленно, едва переставляя ноги. Юджа опиралась на моё плечо, иногда тихо ругаясь сквозь зубы. Я старался идти так, чтобы ей приходилось делать как можно меньше движений. Через несколько десятков шагов туман, наконец, остался позади.

Лес здесь был немного другим.

Воздух суше. Стволы выше. И в редких просветах между кронами едва заметно проглядывали звёзды.

Я остановился и поднял голову.

— Что? — спросила Юджа.

— Дерево.

Она тоже посмотрела вверх.

Огромное. Старое. Ствол уходил в темноту, а где-то метрах в десяти расходились толстые ветви первого яруса.

Юджа тихо хмыкнула:

— Ты серьёзно?

— На земле хуже.

Я молчал оценивая.

Подниматься с переломанной ногой… безумие. Но оставаться внизу, где бродят твари, — ещё хуже.

Я провёл ладонью по коре. Она была тёплой, будто дерево хранило в себе остатки дня. От ствола пахло древесным соком и чем-то неуловимо терпким, почти пряным. Шершавая и сухая, со множеством выступов кора — хороший вариант. Любой начинающий скалолаз не испытал бы и малейших затруднений при подъёме. Но я… Я всё ещё оставался далеко не силачом, и при этом надо как-то затащить наверх Юджу. Которая хоть и девушка, но чуть крупнее меня. Говорят, своя ноша не тянет, а красивую девчонку хоть километр на руках тащи — всё в радость. Вот сейчас и проверим.

— Попробуем, — сказал я.

Я окончательно распустил накидку на ленты, несколько из них сплёл в канат. Проверил прочность — выдержит и не такую массу.

Дальше было сложнее. Я помог Юдже забраться мне на спину, присев и прислонившись к дереву. Она привязалась себя ко мне импровизированным канатом. Я затянул узел. Выглядело приемлемо.

— Держись крепко.

— Даже не сомневайся, я тебя ни за что не отпущу, — отшутилась Юджа.

Она обхватила меня руками за плечи, да так сильно, что я почувствовал, как задыхаюсь.

— Прости, — произнесла Юджа, ослабляя хватку.

Я ухватился за выступы кору и начал подниматься.

Первые метры дались тяжело.

Нагрузка была странной, плохо сбалансированной — не только мой вес, но и Юджи. Она помогала как могла, цепляясь руками за кору и ветки, иногда подтягиваясь.

Получалось… своеобразно.

Будто мы стали одним существом с шестью конечностями: четыре руки, две ноги.

Но система работала!

Медленно шаг за шагом, мы поднялись до первого яруса ветвей. Я остановился перевести дыхание. Потом посмотрел выше. И полез дальше.

— Ган… — прошептала Юджа.

— Там просторнее и надёжнее, безопаснее.

Когда мы добрались до второго яруса, я понял, что не ошибся.

Здесь ветви расходились в стороны почти горизонтально. Некоторые были такими толстыми, что на них спокойно мог лечь человек. А у нас с Юджей был опыт ночёвки на узких лавках. Сейчас как раз пригодиться.

Я осторожно перебрался на одну из ветвей и опустился на корточки.

Юджа тихо застонала, когда я отвязал её, помог устроиться рядом.

— Вот… — выдохнул я. — Мы добрались.

Я проверил ветку. Крепкая. Затем достал остатки ткани и закрепил страховку. Привязал к дереву сначала Юджа. Затем рядом себя.

— Чтобы не свалиться, — пояснил я.

— Я бы предпочла не проверять, что будет, если упасть.

— Вот именно, — усмехнулся я.

До земли было не меньше двадцати метров.

Ночь окончательно накрыла лес. Внизу всё утонуло в темноте.

Мы лежали на ветви, тяжело дыша после подъёма. Я до сих пор удивлялся, как нам удалось. Наверное, не помогай мне Юджа, мы бы так и остались в паре метров над землёй. Вряд ли я бы в одного смог дотащить такой вес до второго яруса.

Минут через десять я почувствовал, как рядом шевелится верёвка. Повернул голову.

Юджа тихо отвязывалась.

— Что ты делаешь?

— Так холодно.

Она осторожно переползла ближе. Её плечо коснулось моего. Стало чуть теплее. Юджа придвинулась ближе и укрыла нас своей накидкой. Моя вся ушла на перевязку и верёвки.

Ткань была тонкой, но всё равно стало теплее.

Я чувствовал дыхание Юджи у плеча. Неровное, иногда прерывающееся — боль никуда не делась, просто отступила ненадолго. Нужно было бы чем-то обработать место перелома, но у нас с собой ничего не было. Совсем немного спирта, который был среди реактивов, я использовал сразу, ещё внизу, когда делал шину. Мне показалось, что при падении Юджа слегка поцарапалась, но оказалось это была просто присохшая земля.

Лес вокруг постепенно наполнялся ночными звуками. Где-то далеко хрустнула ветка. Потом ещё одна.

Листва тихо шуршала над головой. Сквозь редкие просветы между ветвями проглядывали звёзды — холодные, чужие, из другого мира.

Я поймал себя на мысли, что уже давно не смотрел на небо.

На Земле оно было другим. Здесь — словно глубже. С другими созвездиями.

— Красиво, — тихо сказала Юджа.

Я кивнул.

— Угу.

Некоторое время мы молчали.

Я слушал лес. Каждый шорох. Каждый скрип. Сейчас от меня зависело слишком многое. Если кто-то появится внизу — я должен услышать это раньше.

Юджа, похоже, тоже не спала. Она лежала на спине и смотрела вверх.

— Знаешь… — сказала она вдруг. — Забавно.

— Что именно?

— Почему на базе решили, что в этом лесу нет монстров.

Я повернул голову.

— Это то, о чём ты сейчас думаешь? — удивился я.

Она тихо усмехнулась.

— Ну а что?

— Так почему?

— Потому что никто их никогда не находил.

— В смысле? — я чуть повернулся, чтобы лучше видеть лицо Юджи.

— Космодесы ходили в лес. Много раз. Целыми группами. Сканеры, дроны, всё как положено, — она помолчала. — И ноль. Ни тел. Ни следов. Никакой активности.

Я нахмурился.

— А видения?

— Галлюцинации, — она произнесла это слово с лёгкой иронией. — Так решили.

Внизу что-то тихо зашуршало.

Я замер. Юджа тоже.

Несколько секунд мы вслушивались.

Шаги. Тяжёлые. Медленные. Потом — приглушённое рычание.

По спине пробежал холодок.

Я осторожно повернул голову, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь тьму под деревом.

Ничего.

Только густая чернота между стволами. Но звуки были настоящими.

Ещё один шаг. Хруст. Пауза. Будто тварь принюхивается.

Я медленно положил руку на нож.

Юджа заметила.

— Ган… — одними губами произнесла она.

Я не ответил.

Мы лежали так почти минуту. Потом звуки начали удаляться. Сначала медленно. Потом быстрее. И вскоре лес снова погрузился в тишину.

Я выдохнул.

Только теперь заметил, что всё это время почти не дышал.

— Весело здесь, — прошептала Юджа.

— Да уж.

Она немного повернулась набок, лицом ко мне. В темноте я видел только её силуэт и тёмные впадины глаз.

— Ган…

— Мм?

— Может… всё-таки вернёмся?

Я промолчал.

Юджа вздохнула.

— Геб, конечно, молодец. Но Василий Громов ему ничего не должен.

Я перевёл взгляд на звёзды. Она действительно снова решила заговорить об этом?

— У тебя своя жизнь. Свой Путь.

Голос Юджи стал мягче.

— Не стоит рисковать всем ради человека, который… по сути… тебе чужой.

Где-то далеко снова хрустнула ветка.

Я подумал о Гебе. Как он вытаскивал меня из передряг. Как прикрывал. Как смеялся над моими ошибками. Я медленно покачал головой.

— Он не чужой.

Юджа молчала.

Я повернулся к ней.

— Геб спасал меня. И не раз. Он и тебя спас, если уж на то пошло.

Я чувствовал, как слова даются мне тяжело, но они были правильными.

— Я ему обязан. И я не бросаю своих.

Юджа долго смотрела на меня. Очень долго. Даже в темноте я чувствовал этот взгляд. Будто она пыталась увидеть во мне что-то… чего раньше не рассмотрела. Потом она тихо выдохнула.

— Упрямый ты.

— Есть такое, — усмехнулся я не поворачиваясь.

Она усмехнулась в ответ.

— Ладно. Тогда я пойду с тобой.

Я моргнул.

— Ты о чём?

— До конца. — Она чуть подтянулась ближе, осторожно устраивая больную ногу. — Я встречусь с космодесами. Объясню, кто я.

— Думаешь, тебя послушают?

— Послушают, — она сказала это спокойно, без хвастовства. — У меня там… достаточно друзей и знакомых.

Мы снова замолчали.

Тишина леса стала плотнее. Будто сама ночь прислушивалась к нашему разговору.

Я почувствовал, как Юджа чуть придвигается ближе. Её рука коснулась моей: тёплая, приятная кожа, едва ощутимое касание.

— Спасибо, — тихо сказала Юджа.

— За что?

— За то, что не бросил.

Я хмыкнул.

— Странная благодарность.

Она покачала головой.

— Ты не понимаешь. — Её пальцы чуть сжали мою ладонь. — Большинство людей на твоём месте просто убежали бы.

Я ничего не ответил. Потому что, возможно, она была права. Но не знаю, как другие, а я понял, что не готов разбрасываться теми, кто мне дорог. Поэтому я не бросил Юджу, поэтому иду за спорамином и спасаю Геба. Здесь, на далёкой планете в дурацким названием Адский котёл, я начал ценить дружбу.

Юджа не дождалась ответа и тихо вздохнула. Некоторое время мы просто лежали рядом.

Я снова начал чувствовать усталость. Тело постепенно расслаблялось после подъёма. Но рядом была Юджа. Тёплая. Живая.

Она вдруг тихо сказала:

— Ган…

— Да?

— Можно один вопрос?

— Попробуй.

Юджа немного замялась.

— Когда ты полез на дерево… ты не боялся?

Я усмехнулся.

— Конечно, боялся.

— Но выглядел так, будто всё под контролем.

— Иногда это одно и то же.

Юджа тихо рассмеялась. Потом она вдруг замолчала.

А я почувствовал, как её пальцы осторожно коснулись моей щеки. Я повернул голову.

Лицо Юджи было совсем близко. Я чувствовал её дыхание на губах. Тёплое. Неровное. Её глаза в темноте казались почти чёрными. Тот зелёный задорный огонёк в темноте исчез, оставив место лишь серьёзности и… чему-то ещё…

— Знаешь… — прошептала Юджа.

И вдруг поцеловала меня.

Сначала осторожно, будто проверяя. Потом уверенней.

Я ответил. Поцелуй стал глубже. В нём появилась страсть. Та порывистость и ощущения потери контроля, которая была тогда, на землянке возле дома в деревне.

Всё вокруг — лес, ночь, опасность — словно отступило куда-то на задний план.

Осталась только Юджа. Её дыхание. Её руки.

— Я думала… что больше никогда…

Она недоговорила.

Я просто притянул её ближе.

Ветви тихо покачивались под нами. Листва шуршала над головой. Звёзды смотрели сквозь тёмные просветы.

Ночь в один момент по-настоящему стала нашей.

Когда всё, наконец, стихло, мы лежали рядом, тяжело дыша.

Юджа устроилась у меня на плече. Её волосы щекотали шею.

— Как ты… шустро… кхм, находчиво и аккуратно так, стянул с меня одну штанину, — усмехнулась Юджа, ласково потрепав мои волосы.

— Боялся, что боль в ноге испортит момент, вот и старался. Ты как вообще? Нога?

— Плевать, — хмыкнула Юджа, — Когда организм требует… сам понимаешь… не до боли.

— Организм⁈ — я притворно возмутился.

— Прости, — усмехнулась Юджа, — Ты ведь понимаешь… — тихо сказала она. — После такого дня… человеку просто очень хочется почувствовать, что он всё ещё жив.

Я замер, не зная, как реагировать. Чёрт! Да врёт она всё. Я же помню, как она льнула ко мне, как шептала моё имя…

— Ты чего⁈ — рассмеялась Юджа. — Поверил? Я же разыгрываю тебя!

Она потянулась, выгнулась и поцеловала меня. Сейчас её губы были мягкими и тёплыми. Совсем не такими, как несколько минут назад.

Я обнял её крепче, поглаживая по обнажённому бедру, разглядывая в темноте соблазнительный изгиб — и вдруг заметил что-то.

Маленький тёмный рисунок.

Я прищурился.

Русалка.

Но не та болотная тварь, что мы видели. А земная. Самая обычная. Очень изящная.

Юджа поймала мой взгляд.

И тихо усмехнулась.

— Как тебе?

— Что это?

Она провела пальцем по татуировке.

— В деревнях Стража обычно делает. Так уж у них заведено. Традиция. И у меня тоже… традиция.

— Какая?

— У меня такая на всех телах, в которых я была, есть.

Я поднял бровь.

— Даже так?

Она кивнула.

— И на моём собственном тоже. Ещё на Земле сделала, — в её глазах мелькнула странная смесь гордости и вызова. — Чтобы не забывать, кто я.

Я приподнялся на локте и всмотрелся в рисунок. С бока бедра, чуть ниже талии, мне улыбалась русалка с пышными формами, совсем не такими, как у Юджи.

Лес вокруг снова зашуршал листвой. Мягко и успокаивающе покачивались деревья. Я почти не ощущал этого движения. Взглянув вверх, я подумал, что до верхушки ещё лезть и лезть. Сотня метров, не меньше. И что за твари могут водиться в этом сплетении ветвей и тёмных свёрнутых в трубочки листьев одним богам ведомо.

А где-то далеко в темноте, снизу, снова раздалось тихое рычание.

Лес напоминал: мы здесь не одни.