Мастер кристаллов 1

Глава 3

Лес дышал, манил к себе. Головная боль исчезла, и вместе с ней ушёл постоянный назойливый звук жужжания. Трели птиц и переливы стрекота насекомых обрушились на меня неожиданным шквалом. То, что казалось мёртвым секунду назад, раскрылось, расцвело в один момент. Из тёмной тюремной камеры я переместился на лазурный берег океана.

Я замер, раскрыв глаза.

Пылинка рады сияла передо мной, словно золотистая капля дождя.

— Стража! — в голос заорали позади.

Чьи-то грубые крепкие пальцы вцепились мне в плечо и дёрнули так, что я думал, оторвут руку. Голова закружилась от переизбытка информации, а потом меня втащили обратно в бесцветную тюремную камеру.

Я повалился на вскопанную землю, упал лицом в жирную чёрную россыпь.

Рядом упал на колени Тон. Он тяжело дышал, будто пробежал без остановки километров десять безо всякой подготовки. С его лица пот катил градом.

— Что случилось⁈ — заорал подбежавший Рогир.

— Ган, сунулся в лес! — закричала ему прямо в лицо Рума.

— Стража! — как умалишённый завопил Рогир.

Где-то поблизости раздались месящие землю мощные шаги. Много шагов.

— Что у вас? — пробасил кто-то.

— Ган!

Голос Геба я узнал.

— Этот придурок сунулся в лес! — быстро произнёс Рогир.

— Все назад! Отойти!

Бас разносился гулкими ударами в голове. В черепе снова вспыхнула боль.

— Ган! — голос брата был злой, недовольный.

Геб наклонился, приподнял меня, потащил за собой, но буквально через несколько шагов перебросил кому-то. А сам метнулся к стражникам.

— Приготовиться!

Меня снова схватили крепкими пальцами. Это был Тон. Как он такой тощий вообще мог так сильно сжимать моё плечо?

Лес зашевелился.

Рума взвизгнула и пробежала мимо.

Я едва не упал, увлекаемый за собой Тоном.

Пятеро, включая Геба, выстроились в линию у самой границы поля, но за его пределами, на жёлтой жёсткой траве. Я до сих пор помнил, как странно она ощущается сквозь подошвы кожаной обуви, которую я носил.

Земля вдруг едва заметно содрогнулась, затем ещё раз. Листва посыпалась откуда-то сверху. Мне показалось, что пара крупных ветвей метрах в десяти над землёй шевельнулись. Будто их задел кто-то огромный.

— К бою! — скомандовал бас, и все пятеро вдруг преобразились.

Копья в их руках налились серебристо-голубым светом. Наконечники сияли, подобно звёздам.

Кожаные доспехи окутало такое же сияние. Миг мне виделись ползущие, двигающиеся линии, но затем они замерли, образовав странные завораживающие рисунки.

Защитные руны!

Мысль принадлежала не мне — Гану. Тому, в чьём теле я сейчас обитал.

Я не чувствовал его сознания постоянно, лишь моментами. Вот такими яркими неожиданными вспышками.

Странно, но я и сам готов был броситься в бой. Что это? И с чего я взял, что я могу сражаться?

Но мой порыв идти вперёд, срубил на корню Тон. Он всё также крепко держал меня. Чёрт! С этим немощным телом надо что-то делать. Если меня легко удерживает такой хиляк, как Тон, то что можно сказать обо мне? Я вспомнил свои руки и понял, что работы предстоит много.

Движение в Лесу замерло. Шевеления, которые делали Лес живым, исчезли. Перед пятёркой воинов снова была спокойная зелень и огромные мощные стволы. То, что казалось, скрывается за ними, чьё присутствие я чувствовал несколько секунд назад, исчезло.

Пятеро из стражи постояли ещё с минуту: светящиеся копья и защитные руны начали тускнеть.

— Отбой! — скомандовал бас. — В патруль!

Не произнеся ни слова, стража покинула пост и ушла патрулировать.

Облегчённый выдох Тона, вывел меня из оцепенения.

— Что это было, Ган! — тут же послышался голос Рогира у самого уха. — Ты что творишь, дебил! Смерти нашей захотел?

Я молчал. Мне нечего было ответить. Сказать, что я решил вдохнуть раду? Значит, выдать себя. Я не хотел, чтобы кто-то знал про изменения Гана. После того как я увидел все те вещи, услышал и почувствовал Лес, я был уверен, что наличие духовного корня мне не привиделось. Да, надо искать раду в деревне. Если попалась одна частичка, будет и ещё. Надо искать и узнавать, что всё это значит.

Я повернулся, собираясь идти следом за Тоном и Румой. Они уже подхватили свои инструменты и принялись рубить побеги, будто минуту назад Лес не дышал опасностью. А может быть, они её и не видели?

— Стой! — потребовал Рогир. — На сегодня ты без работы. Не собираюсь следить за тем, как бы ты нас не угробил.

— Но… — чёрт, мне срочно требовалось что-то сказать, ведь я должен был заработать денег на Эликсир. Только вот что? Я не знал, что делаю? Это вызовет ещё больше вопросов. Да и чего именно я не знал?

— Что но⁈ — не выдержал Рогир. — Вы все тут — корм! Неужели не ясно? Без корня в лес не суйся! Лес не любит таких, как ты. Лес убьёт тебя и тех, кто будет рядом. Это знает с детства каждый, кто рождён здесь. Какого чёрта ты сунулся туда?

Он всё ещё ждал какой-то разумный ответ.

— Я просто запнулся за побег. Простите, этого больше не повторится. Я должен работать сегодня.

— Нет! Вали домой. Проспись. Придёшь завтра.

Да как ему сказать, что для меня завтра не будет, если я не добуду Эликсир?

Но, похоже, придётся идти другим путём.

И тут я вдруг понял, что мне говорил Рогир.

Лес реагирует на отсутствие корня. А он у меня был. Похоже, весь сыр-бор оттого, что Тон кинулся спасать меня. Это ОН вызвал реакцию Леса! ОН без корня сунулся на его территорию. Но перекладывать ответственность на того, кто попытался меня спасти?.. Нет, делать такое я не собирался. Пусть уж лучше Рогир думает, что я не проспался, что я неуклюжий. Но подставлять Тона не стану. И без сомнительных поступков справлюсь.

Плевать! Найду другой путь, как выжить.

Рогир уже развернулся и шёл прочь.

Ну и ладно.

Я оглянулся. Тон и Рума смотрели в мою сторону. В их взглядах читалась не то обида, не то сожаление. Я помахал им рукой, но они не ответили. Отвернулись, уткнулись каждый в свой участок земли и продолжили выкорчёвывать побеги.

Лес наступал по всему периметру. Я видел это ясно. Все жители деревни, кто не имел духовного корня, были здесь и работали — защищали деревню от надвигающейся угрозы. А остальные? Где остальные? Понятно, что есть стража — воины, которые охраняют деревню, прибегают спасать нерадивых, шагнувших на запретную территорию. Но ведь это не могут быть все?

Я вспомнил, что в деревне, рядом с Базой были травники. Они добавляли разные сборы в основу из кристаллов и готовили эликсиры. Нет! Не так. Обрывки памяти Гана снова решили мне что-то подсказать. Я словно вспоминал то, чего никогда не знал.

Травники действительно собирали травы, но не готовили эликсиры. Этим занимались лекари. Они брали то, что приносили сборщики кристаллов — рыхлый цветной порошок и то, что давали травники — свежие сборы из Леса. Значит, кто-то в Лес ходил, как к себе домой?

На этот раз память ничего не подсказала. Видимо, Ган не всё знал.

Ладно. Надо решать вопрос с эликсиром. Иначе не видать мне завтра как своих ушей.

А значит, надо искать лавку лекаря. Кажется, там по подсказкам голоса в голове я могу найти Эликсир серебряного касания за 5 дзи.

Возвращаться в деревню было неприятно. Словно я уходил на войну и вернулся, даже не успев дойти до поля боя. Развернулся, струсил, не справился. Чувство неприятное, но я понимал, что мне придётся это пережить. Я оплошал. Даже то, что я выяснил много всего о жизни в этом мире, не скрашивало моего разочарования.

Будь я чуть дольше здесь, мог бы как-то надавить на Рогира, обмануть, схитрить. Но я ничего не знал об этом человеке кроме имени. Да и то, вспомнил его Ган.

Ладно. Заработать и украсть — не все возможности. Можно просто поговорить. Попросить у лекаря в долг. Заверить, что отработаю. Может быть, предложить обмен, бартер. У меня почти ничего не было, кроме одежды на мне и неисследованного дома. Но я сильно сомневался, что в доме было хоть что-то ценное. А если и было, принадлежало оно Гебу. Воровать у брата я точно не собирался.

Лавку лекаря я нашёл по запаху. Как ни странно, а вонь химической лаборатории ни с чем не спутаешь. Так и здесь.

В десятке метров от лавки пахло кислотой, соединениями серы, чуть-чуть уксусом. Я без труда различил эти запахи среди обычных ароматов деревни.

Кто-то может подумать, что грязь, навоз и прочие нечистоты перебивают всё, но это не так. Да, метан может перекрыть часть спектра, но есть вещества, которые можно почуять, даже если их будет совсем мало. Буквально считаные молекулы на триллион молекул воздуха. Тиолы (соединения серы) — относятся к таким веществам. И это ещё надо учитывать, что человеческий нос далёк от совершенства.

Не знаю, как насчёт человеческого, но мой новый нос помог мне сориентироваться.

Лавка оказалась точно таким же одноэтажным домом, как и все в деревне. Выложенная дёрном крыша покрывала ещё и веранду. Там-то и работал невысокий мужик с длинными, собранными в хвост чёрными, как смоль, волосами. На лице его виднелось множество рубцов — аборигены ещё не изобрели защитные очки.

Можно запатентовать, сделать и продавать задорого. Вот и способ подняться.

Вопрос сколько в этом мире лекарей-химиков? Вряд ли много. Придётся ставить ценник на очки такой высокий, что вряд ли они будут пользоваться спросом.

Жаль. Вот так придумал идею и тут же её отмёл. Я усмехнулся.

Эти дурацкие мысли слегка привели в чувство и подняли настроение. После того как Рогир выгнал меня с поля, тоска завладела мной. На время.

— Привет, Ган! Снова не работаешь?

Сотар.

Снова вспомнил имя. Отличная память на имена у Гана. А вот мозгов, судя по всему — мизер.

— Так вышло, Сотар, — ответил я.

— Что нужно? — лекарь отложил склянки, аккуратно ссыпал в коробочку какой-то порошок.

От меня не укрылось, что в левой руке Сотар сжимал небольшой кристалл голубого цвета с золотистым наполнением внутри. Быстро встряхнув кристалл, Сотар, словно невзначай, взглянул на него, дождался, когда цвет стал равномерно зелёным, и спрятал куда-то в ящик широкого стола.

Странно, почему лекарь работает напрямую с кристаллами? Вроде как по воспоминаниям Гана, он получает порошок от сборщиков кристаллов и уже возится с ним. Ладно. Момент отложился в памяти, но я пока даже не понимал, что всё это значит.

За спиной Сотара возвышались заставленные склянками полки, уходящие под самый потолок.

— Может, я просто так… мимо проходил? — вопросом на вопрос ответил я, стараясь запомнить, что стоит на этих бесконечных стеллажах.

Сотар с сомнением на меня взглянул. Его неприятное потное лицо выразило сомнение.

Вот не нравятся мне такие люди. При взгляде на них так и хочется сказать: не лицо, а морда, не руки, а лапища, не живот, а брюхо.

Почти все, кого я встретил в деревне, были тощими. В крайнем случае — худыми. А этот… нет, не толстый, но весьма упитанный. Круглое красное лицо, обильно потеющее, с хитрыми, пристально смотрящими на меня свинячьими глазками. Сразу видно — негодяй и эксплуататор.

— Слушай, если ты снова хочешь попросить меня об одолжении — забудь. Я больше не стану давать тебе Эликсиры под честное слово.

Так. Значит, раньше давал? Это уже хорошо. Значит, может повторить. Пусть он мне не нравится, но уговорить кого-то на то, что он уже делал гораздо проще, чем на то, чего не было.

— Сотар, — я постарался состроить жалостливую гримасу. — Мне очень нужно. Кажется, я могу помереть.

— Чего?

Было видно, что он мне не верит. Да что же ты такое творил, Ган? Почему у всех к тебе скотское отношение? Или у Сотара ко всем такое? Вполне возможно. Не удивлюсь.

— Мне нужен Эликсир серебряного касания. — я решил действовать напрямую, может быть, это поможет.

— Чего? — снова произнёс Сотар, но на этот раз он, кажется, испытал шок. — Ты совсем обалдел? Нет! Да ты, походу, не в себе! — он на мгновение отвёл взгляд, словно о чём-то думал, прикидывал. — Эликсир такой силы? Даже не буду говорить, что он стоит пять дзи…

Я и сам знал, сколько он стоит. Вот только теперь немного засомневался, что был способен заработать столько в поле.

— Я умираю, — просто сказал я. — Во мне яд дикого топольника. Если не приму эликсир, то через два часа умру.

Сотар смотрел на меня выпученными глазами, а потом вдруг хрюкнул и заржал.

Смеялся он долго и с наслаждением. Повизгивал, хватался за брюхо, снова повизгивал, как поросёнок. Даже упал на стул, потому что ноги его не держали.

— Слушай, парень, если бы ты придумал что-то попроще. Ну, там девчонку опоить. Олуха какого-нибудь усыпить. Ну, как обычно. Я бы ещё понял… но топольник… нет, да ты издеваешься. Тебя? Топольником отравили? Бред!

Теперь и я немного засомневался. Но не в том, что говорил мне голос в голове, а в том, хочу ли я и дальше быть в теле этого парня. Похоже, он был той ещё скотиной.

— Это правда, — попробовал я ещё раз, хотя понимал — этот не поможет. — Ты можешь узнать, отравлен я или нет? Просто проверь.

— Ого! — усмехнулся Сотар. — Так ты не знаешь? Ты решил, просто на всякий случай принять эликсир? Да ты ещё хуже, чем я о тебе думал! Эликсир ему… за просто так… ага, щас! Не дождёшься! Давай, вали отсюда! Чтоб я тебя больше не видел!

— И не увидишь, если не поможешь!

Я понял, пора уходить, потому что и сам начинал нервничать. В таком состоянии не стоит вести переговоры с людьми, пусть даже эти люди тебе не нравятся. А Сотар мне однозначно не нравился всё больше и больше. И не потому, что не дал мне лекарство, а потому, что явно был замешан в каких-то делах с Ганом. Тёмных делишках… если давал ему такие снадобья. Опоить… усыпить… Чёрт! Надо же так вляпаться?

Но ничего! Где наша не пропадала?

Я развернулся и побрёл в сторону дома. Надо было подумать. Может быть, получится украсть эликсир? Почему-то в отношении кражи у Сотара я не испытывал ни малейшего угрызения совести.

Может, память Гана мне подскажет, как выглядит эликсир или где его вообще искать. Или хотя бы, когда этот чёртов Сотар может покинуть лавку, чтобы спокойно обшарить здесь всё?

— Эй, Ган!

Я уже ненавидел, что меня так окликают. Что за «эй»?

Обернувшись, я встретился взглядом с широкоплечим бугаём в кожаном доспехе. За его спиной стояли ещё двое таких же, только помельче ростом. У каждого из-за плеча торчал наконечник короткого копья. Стража?

Все трое мне не нравились. Наверное, эти вот их самодовольные ухмылки тому виной. Они смотрели на меня, словно ожидали, что я прямо сейчас спляшу им кадриль.

— Чего надо?

— Ты мне тут не выступай! — наезд в голосе бугая был таким явным, что я даже не стал задумываться, не показалось ли. — Когда время?

— Чего? — я не понял, о чём он.

— Спрашиваю, когда ты сдохнешь?

Стоп!

Что-то тут было не так.