Мастер кристаллов 1

Глава 20

Геб стоял на пороге, тяжело дыша, и смотрел на Юджу так, будто перед ним привидение. Грудь Геба вздымалась, ноздри раздувались, пальцы барабанили по бёдрам, словно раздумывая сжаться в кулаки или остаться ладонями — нервный тик человека, который из последних сил сдерживается. На скуле, под запёкшейся кровью, пульсировала жилка.

— Ган, — выдохнул он. Голос звучал глухо, сдавленно, будто через силу. — Я жду объяснений.

Юджа не двинулась с места. Стояла у стола, скрестив руки на груди, и смотрела на Геба спокойно, без вызова, но и без тени страха. В моей старой рубахе, с босыми ногами, она казалась почти беззащитной — но я-то знал, что за этой хрупкостью скрывается сталь.

— Геб, давай спокойно, — я шагнул вперёд, заслоняя Юджу. — Она здесь, потому что ей больше негде быть. Ты сам помог её вывести.

— Я помощь помог тебе! Вывел в лес! — голос Геба сорвался на крик. Он сделал шаг вперёд, и я увидел, как побелели костяшки его наконец сжавшихся кулаков. — К тебе! Чтобы ты спрятал её там, а не тащил в наш дом, как потерянную скотинку! В конце концов, у неё есть свой дом в деревне! И родители…

Геб вдруг стушевался.

— Прости, — резко сбавил он обороты, кивнув Юдже, — забыл, что они погибли несколько лет назад.

— В лесу она бы не выжила, — сказал я, перехватив инициативу. — Ты сам знаешь. А её дом… куда, по-твоему, в первую очередь пойдёт искать Барак? А он ищет! Он не только своего Грила ищет! Я сам слышал!

— Где?

— Когда ходил к Сотару.

— Рассказывай.

Я коротко пересказал, что услышал в разговоре Сотара и Барака.

— Та-а-к, — пробормотал Геб задумавшись.

— Ясно одно. Барак будет выяснять, кто и куда отвёл Юджу. А это прямой путь к тому, чтобы предъявить тебе. А придумать что соврать, он горазд. Доказывай потом, что ты не… крюм! А параллельно Барак будет искать пропавших подельников и… это!

Я достал из кармана палочку, которой Барак собирал концентрат рады, и показал Гебу. Тот протянул было руку, но тут же отдёрнул.

— Даже не хочу её касаться.

— Хочешь не хочешь — неважно. Надо залечь на дно! Надо спрятаться пока. Я имею в виду, Юджу. А мы с тобой должны вести себя, как будто ничего не случилось. Я вообще ничего не знаю. Ты выполнил приказ и отвёл Юджу в лес. Там и оставил. Больше ничего. Это если спросят.

Геб дёрнулся, открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. Посмотрел на меня, потом на Юджу, потом снова на меня. Его лицо разгладилось — злость схлынула, оставив место чему-то другому. Страху.

— Ты хоть понимать понимаешь, что будет, если её найдут? — спросил он тихо. Голос дрожал. — Если Барак или кто из его людей увидеть увидит её здесь? Нас всех… всех троих… сожгут, Ган. Как чужаков. Как пособников. Ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил я. — Но другого выхода нет. Это ненадолго, Геб. Обещаю.

Геб зажмурился, потёр лицо ладонями. Когда он открыл глаза, в них плескалась такая усталость, что у меня сердце сжалось.

— Ненадолго, — повторил он. — Ладно. Пусть. Но если что-то пойдёт не так — я тебя предупреждал.

— Предупреждал, — кивнул я.

Юджа шагнула вперёд, встала рядом со мной. В её глазах мелькнула благодарность — короткая, едва уловимая.

— Я не доставлю хлопот, — сказала она тихо. — И если будет нужно — уйду. Сама.

Геб посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг усмехнулся — устало, беззлобно.

— Уйдёт она… — пробормотал он и тяжело опустился на лавку. — Ладно. Давайте ужинать. Раз уж вы тут без меня наготовили.

Юджа поставила на стол котелок с дымящимся варевом. Геб принюхался, и его лицо изменилось — напряжение чуть отпустило, брови поднялись в удивлении.

— Это что? — спросил он, заглядывая в котелок.

— Похлёбка, — пожала плечами Юджа. — Из того, что нашла. Коренья, травы, немного вяленого мяса. У вас тут с припасами, конечно, небогато, но кое-что сообразить можно.

Геб зачерпнул ложкой, попробовал. Замер. Попробовал ещё раз.

— Боги, — выдохнул он. — Я лет сто такого не ел. С тех пор как…

Геб недоговорил, но я, кажется, понял, о чём он.

Юджа тихо села напротив. Я тоже взял ложку. Похлёбка и правда была отличной — наваристой, ароматной, с каким-то неуловимым пряным вкусом.

— Ты где так готовить научилась? — спросил Геб, уплетая за обе щеки.

— В полевых условиях, — туманно ответила Юджа. — Когда долго живёшь без нормальной еды, быстро учишься делать что-то съедобное из подножного корма.

Геб хмыкнул, но расспрашивать не стал. Вместо этого налёг на ложку с удвоенной силой.

Я воспользовался моментом сменить тему и выложил всё, что ещё узнал от Сотара.

— Он предложил мне обучение, — сказал я. — У какого-то мастера кристаллов, которого он знает.

Геб замер с ложкой у рта.

— Что? — переспросил он.

— Сотар сказал, что сборщик кристаллов — это только начало. Что есть мастера, которые понимают суть камней. И что он знает такого человека.

Геб медленно опустил ложку. Его лицо стало напряжённым, глаза сузились.

— В деревне нет мастера кристаллов, — сказал он тихо. — С тех пор как не стало отца.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Отец. Настоящий Ган был сыном мастера кристаллов. Это многое объясняло — и видение, и то, как легко у меня пошли навыки.

— Значит, либо Сотар знается с кем-то из других деревень, — продолжил Геб. — А это… это уже само по себе плохо. Если это так, и мы сможем это доказать… Сотару конец. На части, и в огонь! Чужаки никогда не приходят с добром. Один круг — одна деревня!

Последнюю фразу Геб снова произнёс, как мантру. Я покосился на Юджу. Она смотрела и думала. Знает ли она, что за бред про одну деревню? Судя по выражению лица — знает.

— Либо? — спросила Юджа. — Есть другой вариант?

Геб посмотрел на неё. В его глазах мелькнул страх.

— Либо у Сотара есть покровитель повыше. Из тех, кого не принято называть вслух. Надо заканчивать эти игры, — вдруг резко и решительно произнёс Геб. — Мы знаем, что Барак и Сотар повязаны. Один убивает людей и извлекает из них концентрат рады, а второй… второй, скорее всего снабжает Барака ядом топольника. Надо брать эту шайку!

— И что ты им предъявишь? — удивился я такой воинственности брата. — У нас только то, что мы видели, и никаких других доказательств.

Геб отвёл взгляд, хоть всё ещё раздувал ноздри, словно готов был сорваться и идти «брать шайку» прямо сейчас.

— И кстати, Сотар не только снабжает Барака ядом. Он умеет кое-что ещё.

И Геб, и Юджа уставились на меня одновременно.

— Он умеет, как бы это сказать, перекрашивать кристаллы. Я сам видел, как он держал голубой кристалл с чем-то золотистым внутри, а потом кристалл стал зеленым.

— Чего? — удивился Геб.

У него даже челюсть отвисла.

Я пожал плечами. Честно говоря, ещё давно хотел рассказать, да то забывал, то время было неподходящее.

— Нее-е-ет, этого не может быть, — замотал головой Геб.

Я с сомнением взглянул на Юджу. Та улыбнулась и покивала.

— Сотар лекарь! Мы знаем это точно. Он не может делать такого! Это совсем другое…

— Наполнять радой кристаллы и менять их свойства могут Артефакторы, — произнесла Юджа, как бы ненароком.

Я этого, конечно же, не знал, но для Геба информация не была новой.

— Сотар не может иметь две профессии! Это просто невозможно, потому что невозможно!

Геб чесал затылок, пытался понять, что происходит.

— Возможно или нет, но я сам это видел, — я пожал плечами. И это значит, что Сотар как-то связан с получением концентрата. Полагаю, что та золотистая хрень в кристалле и был концентрат.

Геб покивал, соглашаясь, но явно думал о чем-то своём.

— Это же получается… — произнёс он, — что он может усиливать кристаллы… это полезно для деревни… Чем больше мощных кристаллов, тем лучше. А значит… — Геб снова задумался. — значит, в это может быть вовлечён сам староста. Ему важно чтобы деревня получала больше кристаллов. И чем мощнее кристаллы, тем лучше. Для возвышения деревни нужны подношения богам. Кристаллы… кристаллы наверняка идут туда…

— Погоди, — я жестом показал, что надо бы остановить этот поток сознания. Мне было сложно разобраться потому, что я не понимал сути. Но как спросить разъяснений напрямую, и при этом себя не выдать, я не представлял. Я взглянул на Юджу. И та, похоже, поняла, мои тревоги.

— Всё просто… — произнесла она. — Население деревни идёт по пути возвышения. Каждый в меру сил копит раду с помощью медитаций. Таким образом продвигается к следующему уровню. Но чтобы возвысилась деревня, уровень всех людей должен превысить уровень Круга, — я видел и понимал, что она делает. Юджа объясняла мне, как здесь всё устроено. Но откуда она сама это знала? Быть может, космодесы уже выяснили часть законов этого мира, знали их, но больше ни с кем не делились? Вопрос почему? — Но, как мы знаем, не все в деревне имею духовный корень, — продолжила размышлять Юджа, — и эти люди не позволяют деревне возвыситься. Но без них никак… кто будет работать в поле? И вот для того, чтобы позволить деревне двигаться дальше по ПУТИ, нужны кристаллы. Чем больше прокаженных нужно подтянуть, тем больше кристаллов требую боги в качестве подношения. И ты, Геб, думаешь, что таким образом, убивая прокаженных и получая концентрат, который дальше используют для усиления кристаллов, староста решает сразу две задачи? Снижает количество прокаженных, и увеличивает общак деревни?

Ого! Вот оно как? Я действительно многое не знал. Жаль, что у меня не было времени пообщаться с Юджей.

— Но ведь тогда выходит, старосте выгодно происходящее? — предположил Геб. — И уж не старосту ли имел ввиду Сотар, когда говорил о покровителе?

— Всё так, брат, но тогда зачем староста попросил провести расследование? — напомнил я Гебу. — Что-то не сходится.

— Надо брать! — снова выпалил Геб. — Брать ублюдков!

— Погоди, — я снова постарался успокоить брата. — А если это не староста? Если покровитель Сотара не он, а кто-то другой? И кристаллы вовсе не идут в общак деревни.

— Тогда куда? — удивился Геб.

— Я не знаю, — я развел руками. — Но мы выясним! Мы раскрутим всю цепочку.

Мы помолчали. Я вдруг подумал о Лиме. О том, как она появилась в моей жизни. О том, что она, кажется, действительно богиня. И что она должна многое знать. Похоже, всё это неспроста. А если у Сотара есть свой покровитель… из богов?

— Слишком много неизвестных, — сказал я. — Завтра пойду в лес. Попробую найти Лиму и спросить у неё.

Геб дёрнулся, хотел что-то сказать, но промолчал. Только кивнул.

— Что за Лима? — совершенно невинным голосом спросила Юджа и уставилась на меня, облизывая ложку. — Твоя девушка?

Я едва не поперхнулся. Геб лишь удивлённо приподнял бровь.

Спутать тон Юджи с чем-то другим было совершенно невозможно. Таким тоном девушки начинают разборки. Таким тоном говорят, когда готовы вцепиться тебе в горло и перегрызть его одним махом.

Но с чего Юджа так взъелась? У нас с ней ничего не было, кроме невинных обнимашек. С Лимой у меня тоже ничего, к тому же, она богиня. Но… и я готов дать отрубить себе палец, если не прав, Юджа ревновала. Она что-то услышала в моём голосе такое, что однозначно дало ей право определить место Лимы в моей жизни. Пусть она и ошибается, но я прекрасно помнил, как тонул в чёрных глазах Лимы и мечтал коснуться её руки на той тропинке.

— А ты шустрый, брат! — вдруг усмехнулся Геб.

Все его тяжёлые мысли и порывы, словно рукой сняло. Мы с Юджей разом на него посмотрели.

— Когда ты измельчил кристалл в порошок, я решил, что ты очень быстр, что ты невероятно быстро двигаешься вперёд по пути. Но сейчас… — Геб заржал так заразительно, что я тоже улыбнулся.

Юджа смотрела не меня сквозь щёлки глаз, а её губы готовы были потягаться в тонкости со струной. Кажется, её не слишком рассмешил комментарий Геба.

— Юджа, расслабься. Есть очень большой шанс, что подружка Гана — богиня тьмы и ночи.

Видимо, для Геба это однозначно говорило, что у меня с Лимой не выгорит. Я и сам так считал. И после того как узнал, кем она может оказаться, начал смотреть на общение с ней совершенно иначе. Но Юджа только хмыкнула и притворно улыбнулась.

Я поймал её взгляд и пожал плечами. Юджа скривила губы и отвернулась. Потом, явно взяв себя в руки, спросила:

— Травяного настоя?

— Пожалуй, я не откажусь, — всё ещё улыбаясь, произнёс Геб. — Да уж, братец. Знал, что неопытен ты, но так встрять…

Он приподнялся и хлопнул меня по плечу.

— Юджа, серьёзно. Не знаю, чего ты нашла в этом тощем торопыге, но если у тебя планы на него, то считай конкурентов нет. А я готов дать своё согласие…

Мне-то его согласие на фиг было не нужно. Но Юджа вдруг и впрямь расслабилась и даже спокойно налила нам чай, такой же, как я пил утром — горький банный веник — так я его назвал.

— М-м-м, — протянул Геб. — Отличный настой! Спасибо, Юджа! Великолепный ужин!

— Правда, понравилось? — спросила Юджа и мило улыбнулась Гебу.

— Конечно!

— Тогда буду готовить, пока живу у вас. Считай это платой за постой. Отличный дом, кстати.

И она снова мило улыбнулась брату. И… чёрт! Она ему подмигнула!

Так, на фиг! Пусть делает что хочет. Я потряс головой, сбрасывая гормональный туман. Тело совсем распоясалось. Зато полностью переключилось со сложного разговора к ничего не значащей болтовне. Я хмыкнул про себя. Никогда не было, и вот опять! Плевать! Мне сейчас нужно другое. Надо двигаться вперёд. Если уж честно, я бы хотел вернуть своё тело!

Я вдруг погрустнел. Маша в теле Юджи никогда не сможет этого сделать. А я могу. Я украдкой взглянул на Юджу. Она тоже сбросила дурацкое выражение лица, на которое явно успел клюнуть Геб. Я едва заметно кивнул Юдже. Она чуть приподняла краешки губ, лишь намечая улыбку. Но выглядело это очень искренне.

Похоже, короткая перебранка закончилась. Кризис миновал, и мы снова готовы сотрудничать. Но я пообещал, что позже ещё спрошу у видавшего виды космодеса, что за фигня это была?

Я дожевал мясо, оставшееся в ложке, уже успевшее остыть, и вспомнил, о чём ещё хотел поговорить.

— Мне нужно место для опытов с кристаллами, — прервал я молчание. — Работать с реактивами внутри дома нельзя — опасно. Хочу построить небольшой навес за домом, у глухой стены. Проветриваемый, чтобы было безопасно.

Геб откашлялся и посмотрел на меня с сомнением.

— Навес? Сам?

— С твоей помощью, — улыбнулся я.

Геб вздохнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Зачем он тебе? Ну… — протянул он, — работа с кристаллами понятно… но ведь…

— Именно! Работа не ради работы, — я ухмыльнулся и придал лицу загадочное выражение. — У меня есть кое-какая идея. А для этого мне нужен навес.

— Ладно, — сказал он. — Помогу. Но если ты мне все пальцы отобьёшь молотком — я тебя сам под этим навесом закопаю.

Сказал он в шутку, но в каждой шутке есть лишь доля шутки. Полагаю, был у братьев подобный опыт. Не закапывания, конечно, а отбивания пальцев.

Юджа фыркнула, пряча улыбку.

— И ещё, — Геб повернулся к ней. — Тебе нельзя выходить на улицу. Совсем. Если кто увидит — нам конец.

— А как же… ну, по нужде? — спросила Юджа.

Геб задумался. Потом встал, подошёл к стене, выходящей во внутренний двор, на ту сторону, которая не видна с дороги, постучал по доскам.

— Здесь можно сделать прорезь, — сказал он. — Прямо отсюда, во двор. Там у нас дровница, сарай и нужник. Если сделать дверь, ты сможешь выходить, не показываясь на улицу.

Я посмотрел на него с уважением. Брат мыслил практично.

— Отличная идея, — сказал я. — Сделаем.

Геб снова переменился в лице и благодарно посмотрел на Юджу.

— Ещё раз, спасибо за ужин, — сказал он. И вдруг улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как улыбался обычно. — Ты, это… если будешь готовить так каждый день, я, пожалуй, и сам готов тебя удочерить. Как плата за постой точно принимается!

Юджа рассмеялась. Впервые за всё время — звонко, искренне.

— Договорились, — сказала она.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Геб смирился. Принял. Юджа перестала провоцировать меня и просто расслабилась.

Действительно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок — истина, проверенная веками.

После ужина мы взялись за дело. Я достал резак, размотал волос русалки. Геб присвистнул.

— Этой штукой собрался доски пилить?

— А почему нет? — усмехнулся я. — Она режет всё. Видишь скобы на двери? — я указал на засов. — С железом справился. Куда дереву против него?

Волос вошёл в доски, как нож в масло. Геб смотрел, раскрыв рот. Вроде неглупый парень. Сам видел, как резак спиливает кристалл, а тот о-го-го какой твёрдый. Но вот стоит и смотрит, словно ребёнок на карточные фокусы.

Мы сделали прорезь быстро. Через полчаса в стене зиял прямоугольный проём высотой с человека. Края получились слегка неровными, но это было неважно.

— Завтра сделаю дверь, — сказал Геб, оценивая работу. — Из старых досок сколочу. Будет неказисто, но надёжно.

— Отлично, — кивнул я. — Теперь за навес.

Мы вышли во двор. Вечер уже спустился на деревню, но закатные лучи солнца ещё разрезали воздух косыми линиями. Ничего, успеем. А нет — так закончим завтра.

Геб показал на кучу дров и старых досок у сарая.

— Вот наш материал, — сказал он. — Бери что хочешь.

Строили мы долго. Сначала вкопали в землю два толстых бревна по углам будущего навеса. Затем стали соединять их между собой. И наконец, вязать к стене дома. Таким образом, по моему плану, должен был получиться навес с односкатной крышей минимальными усилиями. Получалось, надо заметить, плохо — тонкие гвозди гнулись, толстые щепили дерево. Доски норовили выскользнуть или сломаться под ударами молотка, который то и дело, бил по пальцам.

— Не мажь! — ругался Геб. — Удар должен быть точным, а не сильным. Смотри на гвоздь, не на доску.

— Я смотрю!

— Плохо смотришь.

К тому моменту, когда вокруг встала тьма, хоть глаз выколи, навес обрёл форму. Три стены из досок, приколоченных до уровня пояса, четвёртой служила стена дома. Крыша — наспех собранная из длинных веток, прикрытых старой тканью, которую мы нашли в сарае. Пол — утрамбованная земля. Позже я планировал сколотить стол и небольшой стеллаж. Но это уже завтра.

Мы сели на завалинку, тяжело дыша. Руки гудели, ладони горели.

— Неплохо, — сказал Геб. — Для первого раза.

— Спасибо, брат, — ответил я. — Без тебя бы не справился.

Геб хмыкнул, но я видел — ему приятно.

Мы сидели в тишине, глядя на далёкие, слабо мерцающие звёзды. И вдруг я понял, что это хороший момент. Чтобы рассказать.

— Геб, — начал я. — Мне нужно кое-что тебе сказать. О том, что случилось в лесу. Когда я учился медитации у Лимы.

Геб повернулся ко мне. В темноте его глаза едва заметно блестели.

— Говори.

Я рассказал всё. О глубокой медитации, о том, как провалился в бездну, как увидел чёрную тварь, как она впилась в мои корни и пила раду. О том, как ударил её словами и отогнал. О том, что Лима говорила о магии слов.

Геб слушал молча. Когда я закончил, он долго смотрел в одну точку.

— Тварь в бездне… — наконец сказал он. — Никогда не слышал о таком.

— А магия? Слова как оружие?

— Это возможно, — Геб покачал головой. — Рада — это энергия. Система учит нас использовать её через навыки. Так проще. И чётко выверено… не ошибёшься. Но если у тебя хватает силы и воли, можно действовать напрямую. Это… это и есть магия, Ган. Стихийное использование рады. Такое бывает, но редко. Очень редко. Помнишь, я рассказывал тебе про «боевой дух» — то же самое. Одно из таких проявлений.

Я кивнул. Это объясняло многое.

— Но тварь… — Геб замолчал, подбирая слова. — Тварь в бездне — это не просто магия. Это что-то другое. Я могу ошибаться, но будь с ней осторожен.

— Есть ещё кое-что, — сказал я. — Сегодня, когда я ходил к старухе-скупщице, я снова это почувствовал.

Геб замер.

— Что почувствовал?

— Тот же холод. Ту же тьму. Когда переступал порог — на мгновение я снова увидел бездну. И тварь там, внизу. Она дёрнулась ко мне. Как будто… как будто дверь старухи связана с тем местом.

Геб побелел.

Я видел, как кровь отхлынула от его лица, как задрожали руки, как расширились зрачки.

— Ган, — выдохнул он. Голос сел до хрипоты. — Ты уверен?

— Абсолютно.

Геб вскочил. Заметался по двору, сжимая и разжимая кулаки. Затем резко остановился, повернулся ко мне. В его глазах плескался ужас.

— Ган, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, — честно ответил я. — Но завтра спрошу у Лимы. Если она богиня, она должна знать.

Геб смотрел на меня долго, очень долго. А потом произнёс:

— Тут и спрашивать нечего. Магическая дверь! И объяснение лишь одно. Старуха — чужачка!