Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 10 Лабиринт Кошмара

Альвор тяжело опустился в кресло. На его плечи словно разом навалились все прожитые годы.

— Забытый… — повторил он. — Мы думали, что это просто артефакт. Реликвия. Символ. Мы пытались изучать его, но все было тщетно. Никто не знал, что внутри…

— Теперь знаете.

Альвор поднял на меня взгляд. В его глазах боролись паранойя и надежда.

— Ты утверждаешь, что можешь помочь моей дочери…

— Я утверждаю, что хочу попробовать, — поправил я. — Я видел ее Дар Кристаллизации. Она заключила себя в защитный кокон, чтобы спастись от ужаса. Но я… я уже однажды вытащил ее из беды. Возможно, смогу снова.

— Почему? — голос князя был хриплым. — Почему тебе не все равно? Ты же… ты же не человек. Не настоящий. Ты просто душа в чужом теле.

Хороший вопрос. Почему мне не все равно?

Я вспомнил маленькую девочку с фиолетовыми глазами, которая прижимала к груди плюшевого медведя. Девочку, которая смотрела на меня без страха, когда вокруг творился ад. Девочку, которая доверила мне своего Сударя Мишку.

— Потому что она напоминает мне кое-кого из моего прошлого, — сказал я тихо. — Кого-то, кого я знал лично и очень сильно уважал.

Альвор долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Я не прошу вас доверять мне, Ваша Светлость, — произнес я. — Я прошу вас дать мне шанс. Шанс спасти вашу дочь. Снова.

Тишина растянулась на целую вечность. И только потом князь заговорил.

— Если ты Забытый… — его голос был странным, почти мечтательным. — Если ты действительно из прошлых эпох… То кем ты был? До того, как уснул в этом Ядре?

Вопрос, которого я ждал. И боялся.

Сказать правду? «Я Валериан Тенебрис, Архимаг Тринадцатой Тени, Убийца Владыки Демонов, друг и соратник вашей Прародительницы». Или промолчать? Арбитр Равновесия ведь все ещё где-то там… Я пока не готов к встречи к ним.

Я посмотрел князю в глаза.

— Это… — я медленно улыбнулся, — … долгая история, Ваша Светлость. И она требует куда больше пяти минут.

Альвор откинулся в кресле. Тишина в кабинете князя была такой густой, что её можно было резать ножом. Альвор смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах боролись десятки эмоций: недоверие, страх, надежда, гнев. Я видел, как он пытается уложить в голове то, что только что услышал.

Забытый. Древняя душа в теле марионетки. Существо из эпохи, которая для него была лишь строчками в пыльных хрониках.

— У нас есть время. Если ты действительно из тех времён, — наконец произнёс он хрипло, — то кем ты был? Назови своё настоящее имя.

Я покачал головой.

— Не могу, Ваша Светлость. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что у меня есть недоброжелатели, которые могут быть всё ещё живы. Или, что хуже, бессмертны. Есть силы, которые отслеживают определённые… маркеры. Имена. Титулы. Если я произнесу своё истинное имя вслух, это может привлечь внимание тех, с кем я пока не готов встретиться.

Альвор нахмурился.

— Ты боишься?

— Я осторожен. Это разные вещи. Скажу лишь одно, князь. Я сражался спина к спине с вашей Прародительницей. Мы не раз спасали друг другу жизни. Я последний, кто желает зла её крови.

Эти слова повисли в воздухе. Альвор смотрел на меня так, словно пытался заглянуть мне в душу. Возможно, он именно это и пытался сделать: Девятая Тень позволяла многое.

Но я показал ему лишь тысячелетнюю усталость. И простую пустоту Ядра, в котором теплилась искра древнего сознания.

— Ума не приложу, кем ты мог бы быть, — медленно произнёс князь. — Пески времени скрыли многих героев, оставив нам лишь пару имен из древних эпох… Мирос? Нет, вряд ли… — он сделал небольшую паузу, прокручивая в голове варианты. — Ладно. Допустим, я тебе верю. Допустим, ты действительно тот, за кого себя выдаёшь. Что ты можешь сделать для моей дочери?

— Для начала мне нужно её осмотреть. Понять природу кристаллизации и найти способ пробиться сквозь защиту, не навредив ей.

— Мои лучшие маги пытались. Целители, менталисты, даже некроманты из Серого Круга. Никто не смог даже приблизиться к ней.

— Они не знали Астерию лично. Я знал.

Альвор вздрогнул. Имя Прародительницы, произнесённое так буднично, явно его задело.

— Ты… ты называешь её по имени? Вот так просто?

— Для вас она древняя легенда, а я знал ее как человека. Я видел, как она смеётся, как злится, как сражается. Я знаю её магию изнутри. Возможно, этого будет достаточно.

Князь долго молчал. Я видел, как в нём борются правитель и отец. Правитель требовал осторожности, проверок, гарантий. Отец был готов схватиться за любую соломинку.

Отец победил.

— Хорошо, — Альвор поднялся. Его движения были тяжёлыми, словно на плечах лежал невидимый груз. — Я отведу тебя к ней. Но предупреждаю…

Он подошёл ко мне вплотную. От него веяло силой Девятой Тени, древней и опасной.

— Если Артемия пострадает… если ты причинишь ей хоть малейший вред… — его ледяные глаза глядели прямо в душу. — Я лично разберу тебя на винтики и опилки. Даже если это будет стоить мне жизни. Ты понял?

Я выдержал его взгляд.

— Понял, Ваша Светлость. И принимаю эти условия.

Альвор кивнул и направился к двери. Я последовал за ним, отмечая, как изменилась его походка за те недели, что мы не виделись. Плечи ссутулились, шаг стал тяжелее. Горе высасывало из него силы быстрее, чем любая болезнь. Девятая Тень или нет, но князь Астерия медленно угасал вместе со своей дочерью.

Коридор, ведущий к покоям княжны, напоминал декорации к какому-то безумному спектаклю.

Розовые кристаллы росли из стен, потолка, пола. Они покрывали старинные гобелены, оплетали светильники, пробивались сквозь щели в паркете. И они росли. Прямо на моих глазах небольшой кристаллический отросток на стене вытянулся на добрый сантиметр.

— Это началось три дня назад, — глухо произнёс Альвор, не оборачиваясь. — Сначала только в её комнате. Потом распространилось на весь этаж.

Я коснулся одного из кристаллов кончиками пальцев. И тут же отдёрнул руку.

Страх. Чистый, концентрированный, детский страх. Он окружил кристалл густым незримым облаком. Страх темноты, страх одиночества, страх монстров под кроватью. Все абстрактные ужасы, которых боится маленький ребёнок, спрессованные в энергию.

— Они фонят, — сказал я. — Сильно.

— Знаю. Слуги не могут находиться здесь дольше часа. Начинаются панические атаки, галлюцинации… Работают в несколько смен.

Мы обогнули угол. Здесь работала целая бригада: дюжина рабочих в защитных комбинезонах отбивала кристаллы кирками и ломами. Осколки грузили в тележки и увозили. Но я видел, что это сизифов труд: на месте сбитых наростов тут же появлялись новые, словно розовый иней на морозном стекле.

— Ваша Светлость!

К нам подбежал маг в мантии целителя. Его лицо было серым от усталости.

— Что случилось, Корвин?

— Утром… — маг замялся, бросив на меня настороженный взгляд. — Утром один из слуг… его засосало.

— Что⁈

— Он подошёл слишком близко к большому наросту в северном углу. Кристалл просто… поглотил его. Затянул внутрь, как болото. Мы еле вытащили беднягу. Он до сих пор в шоке, твердит что-то про чудовищ с щупальцами и женщину с ледяными глазами.

Альвор стиснул челюсти так, что желваки заходили под кожей.

— Усильте защитные контуры. Никто не подходит к крупным образованиям ближе чем на три метра.

— Слушаюсь.

Маг убежал. Мы двинулись дальше.

Двери в покои княжны были распахнуты настежь. Точнее, дверей как таковых уже не существовало. Кристаллы разрослись так, что превратили дверной проём в подобие пещерного входа, усеянного розовыми сталактитами.

Я переступил порог и замер.

Это была детская комната. Когда-то. Сейчас она напоминала внутренности гигантской жеоды. Кристаллы покрывали всё: кроватку с балдахином, шкафы с игрушками, письменный стол, кресла. Они росли из ковра, превращая его в колючее поле. Люстра напоминала чудовищный светильник из острых граней.

И в центре этого безумия, словно муха в янтаре, застыла она. Артемия.

Гигантский разросшийся кристалл, похожий на огранённый бриллиант размером с карету, занимал почти треть комнаты. Сквозь его грани, искажённые преломлением света, виднелась маленькая фигурка. Девочка в рваном платье, свернувшаяся калачиком. Глаза закрыты, на лице застыло выражение страха. К груди она прижимала потрёпанного плюшевого медведя с одним глазом-пуговкой.

Сударь Мишка. Я помнил его.

— Она спит, — прошептал Альвор. В его голосе была такая боль, что мне стало не по себе. — Не просыпается, не двигается. Только иногда… иногда она плачет во сне. И тогда кристаллы растут быстрее.

Я медленно приблизился к центральному образованию. Каждый шаг давался с трудом: волны страха, исходящие от кристалла, давили на сознание, как физический груз. Мои сенсоры фиксировали аномальные показатели по всем параметрам. Магический фон зашкаливал.

— Это не просто камень, — сказал я, выпуская Нити Души.

Серебристые волоски скользнули к кристаллу, коснулись его поверхности. Я закрыл глаза, погружаясь в диагностику.

Кристалл… Он был живым. Дышал, пульсировал и рос. Это была материализованная истерика Родового Дара Астерия, защитный механизм, включившийся на полную мощность. Кристалл защищал девочку от внешнего мира. Но он же и не выпускал её наружу.

Артемия была заперта в собственном страхе. В буквальном смысле.

— Я попробую войти в её сон, — произнёс я, открывая глаза. — Есть древнее заклинание, которое позволяет проникнуть в ментальное пространство спящего. Но мне понадобится помощь.

— Какая?

— Очень много энергии. Моих Шести Теней не хватит, чтобы долго поддерживать контакт. Кристалл будет сопротивляться, выталкивать меня. Мне нужен внешний источник подпитки.

Альвор не колебался ни секунды.

— Я дам тебе свою силу. Сколько нужно.

— Это может быть опасно для вас.

— Мне плевать. Сделаю все, что нужно.

Я кивнул и опустился на пол, скрестив ноги. Кристаллы под моим весом трескались, но это было неважно. Альвор встал позади меня и положил руки мне на плечи. Я почувствовал, как его Девятая Тень потянулась ко мне, готовая влить свою мощь.

— Что бы вы ни увидели, Ваша Светлость, не прерывайте контакт. Это может убить нас обоих.

— Понял.

Я закрыл глаза и начал плести заклинание. Слова на древнем наречии срывались с губ, тяжёлые и вязкие. Нити Души вонзились в кристалл, пробиваясь сквозь слои защиты. Сила Альвора хлынула в меня потоком, компенсируя затраты.

Мир вокруг померк.

Я открыл глаза и увидел вокруг себя… фирменный ад. Бесконечные коридоры из розового кристалла уходили во все стороны, отражаясь друг в друге, множась, создавая лабиринт без начала и конца. Стены были зеркальными, и в каждом отражении я видел искажённую версию реальности.

В одном отражении за мной стояла огромная чёрная собака с красными человеческими глазами. В другом из потолка свисал паук размером с быка. В третьем ухмылялась старуха с ледяным взглядом и длинными костлявыми пальцами.

Детские страхи.

Я двинулся вперёд. Моя ментальная проекция выглядела так же, как физическое тело. Нити Души тянулись за мной серебристыми шлейфами.

Коридор разветвлялся. В каждом направлении мелькали тени, слышались шорохи, скрипы, детский плач.

Я миновал поворот, другой, третий. И тут увидел…

На полу лежала тень-кошмар. Огромный волк с тремя головами, явно персонаж какой-то страшной сказки. Он был мёртв. Из его бока торчало нечто, похожее на кристаллический шип. Чёрная кровь (или что там текло в венах кошмаров?) растекалась лужей.

Дальше по коридору я нашёл ещё одного. И ещё. Паук с оторванными лапами. Скелет в истлевшем плаще, разрубленный пополам. Что-то бесформенное и склизкое, пригвождённое к стене десятком розовых игл.

Кто-то охотился на кошмары?

Чем дальше я продвигался, тем больше трупов встречал на пути. Злая ведьма из детской сказки с перерезанным горлом. Чудовище из-под кровати, превращённое в решето. Строгая нянька с ледяными глазами (та самая, из отражения) лежала лицом вниз с кристаллическим клинком в спине.

И наконец я нашёл её.

Маленькая фигурка в ночной рубашке забилась в угол, в месте, где три коридора сходились в крошечный тупик. Артемия сидела, обхватив колени руками, и беззвучно плакала. Слёзы текли по её щекам, оставляя блестящие дорожки. Фиолетовые глаза, огромные и полные ужаса, смотрели куда-то сквозь меня.

— Артемия, — позвал я мягко.

Никакой реакции. Она продолжала плакать, глядя в пустоту.

— Княжна. Это я, Дядя Валера. Помнишь меня? Я какое-то время пожил в Госпоже Розе и спас тебя из плена.

Ничего. Она даже не моргнула.

Она меня не видела? Для неё меня словно не существовало.

Я присел перед ней, пытаясь поймать её взгляд.

— Малышка, послушай. Твой папа очень скучает. Он хочет, чтобы ты проснулась. Он ждёт тебя.

Её губы шевельнулись. Она что-то прошептала, так тихо, что я едва расслышал:

— Папочка… страшно… не могу выйти…

— Я помогу тебе выйти. Просто возьми меня за руку.

Я протянул ладонь. Но моя рука прошла сквозь неё, как сквозь туман. В этом ментальном пространстве мы были на разных уровнях бытия. Она не могла меня коснуться. Я не мог до неё дотянуться.

Проклятье… Может, тогда попробовать…

Удар пришёл со спины. Только древние инстинкты, вбитые в душу за тысячелетия сражений, спасли меня. Я рухнул вбок, перекатился, и кристаллический клинок рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова.

Я вскочил на ноги, выпуская Нити.

Передо мной стояла женщина. Высокая, стройная, в доспехах из розового кристалла. Длинные светлые волосы, заплетённые в косу. Фиолетовые глаза, холодные и пустые. Красивое лицо, лишённое всяких эмоций.

Астерия.

Моё сердце (если бы оно у меня было) пропустило удар.

— Астерия?.. — прошептал я.

Она атаковала снова. Без предупреждения, без слов, с убийственной эффективностью. Кристаллический меч рассекал воздух с гудением, каждый удар нёс в себе смертельную точность.

Я уклонялся, блокировал, отступал. Сам не нападал.

— Астерия, подожди! Это я!

Клинок прошёл в сантиметре от моего горла.

— Я пришёл помочь девочке!

Она не слушала. Или не слышала. Её атаки были безупречны: та же техника, те же приёмы, которые я видел две тысячи лет назад. Удар, финт, разворот, снова удар. Она двигалась как машина, запрограммированная на уничтожение.

Разумеется, это была не настоящая Астерия, а лишь ментальная проекция, записанная в памяти Родового Дара. Страж, охраняющий потомков. И для этого Стража я был угрозой.

Нити Души сплелись в щит, отбивая очередной выпад. Я поймал Нитями её руку, развернул, попытался обездвижить.

— Послушай меня! Я Валериан Тенебрис! Мы сражались вместе! В битве при Кровавом Перевале, помнишь? Ты прикрывала мне спину, когда демоны прорвали левый фланг!

Она замерла. На долю секунды в её пустых глазах что-то мелькнуло. Узнавание? Сомнение?

— Этот Страж опознал Валериана… — произнесла она. Голос был таким же, как я помнил: высоким, мелодичным и звенящим. — Валериан Тенебрис. Архимаг Тринадцатой Тени.

— Да! Да, это я!

— Этот Страж считает подобное невозможным. Ты должен быть мёртв. Уже как две тысячи лет.

Этот Страж… она себя так называет? Необычно, ну да ладно.

Сущность говорила короткими рублеными фразами. Впрочим, также общалась и сама Астерия, особенно в бою.

— Я вернулся. Это… это долгая история. Но сейчас это неважно, я пришёл помочь твоему потомку, Артемии. Она в ловушке собственного страха, и я хочу её освободить.

Страж опустила меч. Она смотрела на меня всё тем же пустым взглядом, и я не мог понять, верит она мне или готовится к новой атаке.

— Ты не изменился, — произнесла она наконец. — Всё такой же, как в воспоминаниях Этого Стража. Врываешься, ломаешь, пытаешься спасти всех подряд.

— Это моя работа.

— Нет. Это твоя болезнь.

Астерия-Страж отступила на шаг. Кристаллический меч растаял в её руке, превратившись в облачко розовой пыли.

— Этот Страж понял. Ты хочешь спасти девочку, — сказала она. — Но ты не понимаешь, что её держит.

— Я всё понимаю. Родовой Дар активировался в момент опасности и создал защитный кокон.

— Ты ничего не понял. Чтобы разрушить кокон, нужно устранить страх. Вместе с ее душой.

Я нахмурился.

— Не понял… В каком смысле?

Астерия-Страж молча поманила меня и пошла прочь. Я последовал за ней. Коридоры расступались перед ней, стены раздвигались, открывая путь. Через пару секунд мы оказались в небольшой кристаллической пещере, в центре которой парила светящаяся сфера.

Она обернулась ко мне.

— Ты хочешь знать, как спасти её? Тогда Этот Страж расскажет историю. Историю Астерии.

Я молча кивнул.

— Когда Астерии было восемь лет, — начала Страж, — Её Дар впервые проявился. Так же, как у этой девочки. Кристаллизация от страха. Астерия заточила себя в алмазную клетку и не могла выбраться.

— Я не знал этого, — признался я. — Хотя, однажды в разговора Астерия на это намекнула.

— Никто не знал. Это семейная тайна. — Её голос оставался ровным, лишённым эмоций. — Родители были в отчаянии. Они перепробовали всё. Целителей, менталистов, даже демонологов. Ничего не помогало. И тогда…

Она замолчала.

— Тогда что?

— Они применили ритуал. Древний, запретный ритуал, который выжигает способность чувствовать страх.

Я похолодел.

— Что?

— Это сработало. Кристалл распался. Девочка вышла на свободу. — Этот Страж повернулась ко мне, и в её пустых глазах не было ничего. Совсем ничего. — Но вместе со страхом исчезло всё остальное. Любовь. Радость. Привязанность. Горе. Всё, что делает человека человечным.

Меня словно ударили под дых.

— Да нет… — я нахмурился. — Это бред. Я знал тебя! Мы сражались вместе годами! Ты смеялась над шутками Грома, ты плакала, когда погиб Эльвин, ты…

— Астерия с самого детства училась искусно притворяться.

Её слова падали как тяжелые камни.

— По настоянию родителей она изучала эмоции людей. Их мимику, жесты, интонации. И копировала. Очень тщательно, очень точно. Судя по твоему удивлению… — она чуть склонила голову, — … у нее действительно неплохо получалось.

Я стоял, не в силах пошевелиться. В голове всплывали воспоминания. Фрагменты, мелочи, странности, на которые я никогда не обращал внимания.

Как Астерия смотрела на чужое горе, словно изучая его. Как она иногда задавала немного неуместные вопросы: «Почему ты плачешь? Что ты чувствуешь?» Как её смех всегда звучал на долю секунды позже, чем у остальных, словно она сначала обдумывала ситуацию, а потом решала, что нужно засмеяться.

Как однажды, после страшной битвы, когда мы похоронили половину отряда, она спросила меня: «Это больно, да? Терять тех, кого любишь?» И я тогда подумал, что она просто пытается справиться с горем по-своему.

А она… просто не понимала? Не могла понять?

— Прости меня, Валериан, — произнесла Астерия-Страж. — Я никогда не могла по-настоящему разделить с тобой и другими нашими товарищами радость и горе. Я только притворялась.

Куда-то исчезло обращение «Этот Страж»… Теперь она говорила от первого лица.

В голове снова прокрутился наш старый разговор с Артемией. Тогда она, кажется, впервые дала мне намек:

«Тебе лучше не знать, Валериан. Правда. Лучше не знать. Но если вдруг со мной такое снова произойдет…».

«То?»

«То лучше просто оставь меня как есть. Внутри кристалла. Не пытайся меня спасти. Спасение… того не стоит».

Я сжал кулаки. Деревянные пальцы заскрипели.

— Нет, — сказал я. — Я отказываюсь в это верить. Я видел, как ты сражаешься! Я видел огонь в твоих глазах! Такое невозможно подделать!

— Огонь? — она чуть склонила голову. — Возможно. Агрессия и боевой азарт были единственными эмоциями, которые ритуал не смог полностью уничтожить. Или, возможно, я просто научилась симулировать их лучше остальных.

Я молчал. Не знал, что сказать.

— Но всё это неважно, — продолжила она. — Я давно мертва. Важно другое. Чтобы открыть кристалл, нужно отключить страх. Нужно убить её эмоции. Так же, как убили мои.

В её руке появился предмет. Потрёпанный плюшевый медведь с одним глазом-пуговкой. Сударь Мишка.

— Внутри этой игрушки я спрячу заклинание. То самое заклинание, которое применили ко мне. Оно разрушит кристаллическую тюрьму. Спасёт Артемию.

Она протянула медведя мне.

— Но убьёт её душу, — закончила она. — Сделай это, Валериан. Спаси её тело ценой души. Это единственный путь. Иначе кристаллическое проклятие рано или поздно убьет ее.

Я смотрел на игрушку. На её пуговичный глаз, который, казалось, смотрел на меня с немым укором. На потёртую ткань, на неловко заштопанный шов на животе.

А потом я вспомнил Арли. Маленькую, вредную, меркантильную Арли, которая тысячу раз рисковала жизнью ради меня. Вспомнил Синту, которая гладила бессознательную подругу металлическими пальцами. Вспомнил, как Кара распушила перья от радости, когда я похвалил её первый полёт.

Мои создания. Мои куклы, которые обрели душу.

— Нет, — сказал я.

Астерия-Страж не удивилась.

— Нет?

— Я создаю кукол, которые обретают душу. — Мой голос был твёрдым. — Я не буду превращать живую девочку в куклу.

— Тогда она умрёт, — ровным голосом произнесла Астерия. — Рано или поздно кристаллический плен её убьёт. Она уже слабеет. Её жизненная сила утекает, питая защиту. Ещё несколько недель, в лучшем случае месяцев, и от неё останется только высохшая оболочка.

Я взял медведя. Повертел его в руках, чувствуя пульсацию заклинания внутри. Тёмного, жуткого, отвратительного заклинания.

— Должен быть другой способ.

— Нет.

— Есть. Всегда есть.

Мир вокруг начал дрожать. Отпущенное мне время истекало. Сила Альвора истощалась, моя связь с ментальным пространством слабела.

Я бросился к Артемии. Она всё так же сидела в углу, сжавшись в комочек. Слёзы текли по её щекам.

— Малышка, — я присел перед ней. — Я знаю, ты меня не видишь. Не слышишь. Но я оставлю тебе подарок. Маленькую ниточку. Когда станет совсем страшно, просто потяни за неё.

Я выпустил Нить Души. Тончайшую, едва заметную серебристую паутинку. Она скользнула к девочке, коснулась её руки…

И Артемия её увидела!

Её глаза расширились, девочка смотрела на серебристую ниточку, как на чудо. Её маленькие пальчики потянулись к ней, схватили, сжали в кулачке.

— Что… что это? — прошептала она.

Мир вокруг начал рассыпаться. Кристаллические стены трескались, распадались на осколки.

— Это обещание, — успел сказать я, прежде чем меня выбросило из сна.

— Дядя Валера! — сквозь звон осколков я разобрал ее голос…