Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 13 Генеральный директор

Михаил Златогорский дошёл до стопки отчётов, которые Рудольф разложил перед своим местом. Голографические графики услужливо подсветили цифры.

Кукла остановилась. Голубые глаза скользнули по бумагам. Фарфоровое лицо не изменилось — оно и не могло, будучи керамикой, — но от маленькой фигурки вдруг повеяло таким холодом, что ближайший графин с водой покрылся инеем.

— Минус семь процентов, — произнёс Михаил.

Он поднял фарфоровую ножку и пнул стопку отчётов. Бумаги разлетелись веером, плавно планируя на пол.

— Семь. Процентов. — Каждое слово падало в тишину отдельным камнем. — Рудольф, ты знаешь, сколько это в золоте?

Рудольф открыл рот, чтобы ответить.

— Не отвечай. Это был риторический вопрос. — Михаил развернулся на каблучках, и полы его крохотного фрака взметнулись. — Я мог бы купить на эти деньги небольшое королевство. Заселить его послушными големами. Объявить себя монархом и жить припеваючи. Вместо этого я трачу время на то, чтобы нянчиться с вами. И что я слышу, войдя в этот зал?

Он обвёл присутствующих взглядом немигающих голубых глаз.

— «Дуэль», — процитировал Михаил. — «Раздавить». «Уничтожить». «Несчастный случай».

От него донесся звук, будто кто-то цокнул языком.

— Фи. Как грубо. Как вульгарно. Мы не гильдия убийц, господа. Мы корпорация. Крупнейшая корпорация Восточных Пределов. И вести себя должны соответственно.

Михаил развернулся к Кромвелю и зашагал к нему по столу. Цок-цок-цок. Кромвель невольно отодвинулся вместе с креслом.

— Граф, — Михаил остановился прямо напротив него. Даже стоя на столе, кукла едва доставала Кромвелю до подбородка. Но смотрела она сверху вниз. Каким-то необъяснимым образом, но сверху вниз. — Вы предлагаете физическое устранение? Подстроить несчастный случай? Какая прелесть. А вы подумали о последствиях?

Кромвель сглотнул.

— Убить Личного Мастера-Артефактора Рода Астерия, — продолжил Михаил, загибая крохотные фарфоровые пальчики. Суставы тихо поскрипывали. — Значит объявить войну Восточному Пределу. Восточный Предел — это зерно, руда, пушнина и двадцать процентов наших поставок. Война — это мобилизация, это разрушенные торговые пути, это паника на биржах. Акции рухнут на дно. Мы потеряем не семь процентов, а все семьдесят. — Он наклонил фарфоровую голову. — Вы хотите гражданской войны, граф? Или вы просто не умеете считать?

— Меня неправильно поняли, — Кромвель поднял руки. — Я вовсе ничего такого не имел в виду. Я лишь…

— Вы лишь озвучили то, что подумали все за этим столом, — отрезал Михаил. — За что я вам даже благодарен.

Он развернулся и зашагал обратно по столу. На полпути к нему подлетел дрон-марионетка, которого никто не заметил раньше: безликий слуга в сером комбинезоне, с абсолютно гладким лицом без глаз рта и ног. Летающий голем-камердинер.

Слуга достал из кармана бархотку и принялся полировать щёку Михаила, аккуратно и деловито, словно старинную вазу.

Михаил не прервал речь ни на секунду. Он продолжал шагать, пока безликий дрон тёр ему скулу.

— Виктор, — кукла остановилась напротив молодого Астерия.

— Слушаю, — Виктор старался выглядеть невозмутимо, но его рука, лежавшая на столе, чуть заметно дрогнула.

— Ваш отец, Карл, слишком торопится.

Воздух в зале стал ещё тяжелее. Виктор побледнел.

— Я…

— Не перебивайте, — Михаил поднял пальчик. — Скажите ему вот что. Если он ещё раз использует ресурсы «Голем-Прома» для своих семейных разборок без моего личного, письменного, нотариально заверенного разрешения… — кукла наклонила голову набок. — … я аннулирую ваш пакет акций. Весь. До последней бумажки.

Виктор открыл рот… А потом, передумав, закрыл и просто кивнул.

— Передам.

— Вот и славно.

Безликий слуга тем временем облетел куклу и с тихим щелчком вставил маленький заводной ключ ей в спину. Начал медленно поворачивать. С каждым оборотом внутри Михаила что-то тихо тикало, как часовой механизм.

Михаил блаженно прикрыл глаза.

— Ах, хорошо… Сильнее, пожалуйста… Да, вот так… Спасибо.

Он открыл глаза, и они были абсолютно ясными.

— Теперь к делу.

Кукла дошла до края стола и села, свесив ножки. Маленькие фарфоровые ботинки покачивались в воздухе. Рядом с ним, на столе, безликий слуга поставил крохотную чашечку с чем-то дымящимся. Михаил взял её двумя пальцами и через ротовое отверстие влил в себя немного.

— Ван Клеф, — произнёс он, и имя прозвучало, как название неизлечимой болезни. — Давайте поговорим о Ван Клеф.

Он щёлкнул пальцами. Голограммы над столом сменились: появились изображения дронов, схемы, фрагменты записей с тендера.

— Я изучил все отчёты о его марионетках. Все, какие смогли достать наши аналитики. И знаете, что я увидел?

Князь обвёл взглядом зал.

— Автономный магический интеллект. Не скрипт, не набор условий «если-то». Настоящая способность к адаптации. Его дроны обучаются в реальном времени. Его боевая кукла поглотила навыки живого бойца и интегрировала их в собственный арсенал, — короткий взгляд на Рудольфа. Тот быстро кивнул. — Его механическая птица действует с непредсказуемостью, которую невозможно просчитать алгоритмами.

Он сделал ещё глоток из чашечки.

— Эмоциональные матрицы. Использование Хаоса как источника энергии. Поведенческие паттерны, которых нет ни в одном учебнике. — Его голос стал тише, задумчивее. — Это технологии, утерянные две тысячи лет назад. Современный мир, несмотря на весь прогресс, до сих пор не смог и близко подойти к подобному.

Он замолчал, и стало слышно, как гудит магическая лампа под потолком, да сопит барон Вермонт. Директора переглядывались.

— Он такой же, как я, — произнёс Михаил. И в этих словах прозвучало нечто похожее на… любопытство. — Реликт. Забытый. Душа, которая старше этих стен.

Шёпоток пробежал по залу. Барон Вермонт обменялся быстрым взглядом с бароном Гельмутом. Кромвель нахмурился.

— Если он Забытый, — подал голос Виктор Астерия, — это меняет дело. Полностью. Получается, все его знания… это не наследие Очищения, а… его собственные?

— В таком случае он в десять раз опаснее, — проскрипел Кромвель.

— Именно, — кивнул Михаил. — Поэтому мы не будем его трогать. Пока. Сначала нужно замять скандал с Бездной. Рудольф, это твоя первоочередная задача. Найди козла отпущения. Мне всё равно как, но через неделю расследование должно завершиться выводом «технический сбой» и ничем больше.

— Будет сделано, — кивнул Рудольф. — У Зубера есть несколько помощников, которых можно…

— Не хочу знать деталей, — отрезал Михаил. — Однако расслабляться нашему деревянному другу мы тоже не дадим. Чтобы знал свое место. Если нельзя сломать, то нужно удушить. Медленно, методично, со вкусом.

Он допил содержимое чашечки и передал ее безликому слуге.

— Первое. Информация. — Михаил повернулся к Лиринэлю. — Виконт, сколько газет в Аргентуме мы контролируем?

— Четыре из шести крупных изданий. И большинство каналов в маго-сети.

— Превосходно. Купите оставшиеся два. Или запугайте. Мне нужна тотальная информационная блокада. Ни одного доброго слова о Ван Клефе. Ни одного.

— Что именно публиковать? — уточнил Лиринэль, доставая блокнот.

— Всё, что угодно. — князь Златогорский махнул ручкой. — Пишите, что его дроны подглядывают за женщинами в банях. Что Ядра его марионеток сделаны из душ мертвых младенцев. Что он эксплуатирует альтернативно живых существ и заставляет своих кукол рыдать по ночам. Что он… ну не знаю… любовник собственной тёщи, например.

Глаза эльфа загорелись, и он начал строчить в блокнот еще усерднее.

— Скормите публике любой бред, — продолжал Михаил. — Мне плевать на содержание, главное больше токсичности. К нему должно быть страшно приближаться. Каждый, кто пожмёт ему руку, должен бояться, что завтра его фотография окажется на первой полосе с заголовком «Друг некроманта».

Лиринэль строчил в блокноте с таким выражением, словно наконец-то получил работу по душе.

— Второе. Ресурсы, — Михаил повернулся к барону Гельмуту. — Барон, он получил землю под завод от Астерия. Прекрасно. Пусть строит. Но из чего?

Гельмут прищурился.

— Скупить поставки?

— Именно. Летучее железо, мифрил, алхимическая бронза, живое дерево и так далее. Всё, из чего можно собрать марионетку. Скупите всё в радиусе тысячи миль. Заключите эксклюзивные контракты с шахтами и рудниками. Перебейте его заказы на складах. Пусть строит своих кукол из соломы и навоза. Или тратится на доставку с другого конца континента. А это время и деньги, которых у него нет.

— Это обойдётся нам в целое состояние, — заметил Гельмут.

— Дешевле, чем война с Астерия. Действуйте.

— Третье. — Михаил зашагал по столу, и его ботинки выбивали ритм, похожий на тиканье бомбы. — Кадры. У него мало людей. Две ученицы, отряд наёмников, жена-блогер и эта… — он пощёлкал пальцами, — … летающая стримерша. Как там её…

— Арлекина, — подсказал Лиринэль.

— Не важно. Самая бесполезная из шайки… — Михаил отмахнулся. — Нет, впрочем, даже ей предложите контракт. Продвижение, спонсорство, эксклюзивные рекламные сделки с нашими брендами. Пусть думает, что без хозяина ей будет лучше. У каждого есть цена.

Он остановился и посмотрел на Вермонта.

— Барон, ваша племянница. Элис.

Вермонт побледнел ещё сильнее.

— Предложим ей повышение в Ордене. У кого здесь есть связи среди иерархов? Предложите ей должность, от которой невозможно отказаться. Пусть Орден отзовёт её из Аргентума «для выполнения важной миссии». А наёмнице… как её… Рейне… предложите мешок золота и контракт на охрану караванов в Южных Пустошах. Далеко, тепло, хорошо платят.

— А если они откажутся? — спросила Штернхольц.

— Сначала попробуем пряник, — Михаил улыбнулся. — Кнут подождёт.

Он сделал паузу и повернулся к Рудольфу.

— Четвёртое. Тыл.

— Тыл? — переспросил Рудольф.

— У него есть жена. Лира Ван Клеф. Она ведёт блог. — Михаил произнёс это с лёгким удивлением, как будто само понятие «блог» казалось ему экзотическим насекомым. — Милая, глупенькая девочка, зависимая от чужого внимания. Лайков, комментариев, одобрения. Живёт от уведомления до уведомления. Знаете, что бывает с такими людьми, когда одобрение превращается в травлю?

Тут даже Кромвель посмотрел на князя с выражением: а не перебор ли?

— Они ломаются, — ответил сам себе Михаил. — Быстро и громко. Пусть каждая собака в городе обсуждает, что она спит с деревянной куклой. Пусть рисуют карикатуры. Пусть анонимные аккаунты заваливают её комментариями. Доведите её до нервного срыва. Когда тыл рушится, фронт падает.

— Это… жестоко, — тихо сказал Вермонт.

— Это бизнес, барон, — отрезал Михаил. — Жестокость — это когда вас закалывают мечом. А это просто правильное управление информационным потоком.

— Если позволите, — поднял руку Кромвель. Его голос звучал задумчиво, что само по себе было дурным знаком. — У его тёщи, Агриппины Ван Клеф, непростые отношения с Сенатом. Мой род имеет влияние в Военной Коллегии. Можно организовать проверку Седьмого Легиона… поставить под сомнение её командование. Если генеральша будет занята собственными проблемами, она не сможет прикрывать зятя.

Михаил склонил голову.

— Неплохо, Кромвель. Видите, вы умеете думать, когда не размахиваете саблей. Действуйте. Но аккуратно. У Агриппины ван Клеф Девятая Тень и скверный характер. Не хватало ещё, чтобы она пришла сюда лично и расплющила этот красивый зал вместе со всеми нами.

По залу прокатился нервный смешок.

— Баронесса Штернхольц, — продолжил Михаил. — Проработайте будущие скидки и акции для Легионов. Если ван Клеф попытается выйти на военный рынок, он должен упереться в стену из наших демпинговых цен.

— Это съест маржу, — скривилась баронесса.

— Временно. Когда конкурент будет устранён, мы вернём цены. С процентами.

Штернхольц кивнула, делая пометку в блокноте.

— Ну что ж, — Михаил хрустнул суставами и поднялся. Безликий слуга тут же убрал заводной ключ и отступил в тень. — Подведём итоги. Рудольф, ты остаёшься на посту. Но твой оклад урезан на девяносто процентов до полного возмещения убытков.

Рудольф дёрнулся, как от пощёчины.

— Девяносто⁈

— Считай это мотивацией. — Михаил поправил монокль. — И ещё одно, Рудольф. Это самое важное. Узнай, кто он, этот Маркус Ван Клеф на самом деле. Я хочу знать его настоящее имя. Его прошлое. Всё.

Он постучал по столешнице фарфоровой ножкой.

— Виктор, — кукла повернулась к младшему Астерия. — Приложите с отцом все усилия, чтобы Альвор пересмотрел своё поспешное решение. Пусть отзовёт покровительство.

Виктор медленно кивнул.

— Это будет непросто. Сами понимаете. Для Альвора он теперь святой. Спаситель дочери, — Виктор вздохнул. — Но мы… постараемся открыть ему глаза.

— Постарайтесь, — согласился Михаил. — Очень постарайтесь.

Он замолчал. Потом сунул фарфоровую руку в карман фрака и достал маленький предмет.

Ядро Души. Древнее, потемневшее от времени. Металлический цилиндр, покрытый рунами, которые давно перестали светиться. Мёртвый, пустой.

Зал замер. Все смотрели на Ядро с тем выражением, с каким смотрят на гранату с выдернутой чекой.

Михаил поднял его к свету и покрутил в пальцах. Поднёс к носу и втянул воздух.

— Пахнет пылью той эпохи, когда города сжигали взглядом, — произнёс он тихо, почти нежно. — Когда маги были богами, а боги были магами. Когда мир был молод и бесконечно опасен.

Он опустил Ядро и посмотрел на Рудольфа.

— Принеси мне образец его маны. Мне всё равно как. Царапина, капля масла из его суставов, пылинка с его верстака. Что угодно, но с его магическим отпечатком. Я хочу попробовать её на вкус.

Михаил снова поднял мёртвое Ядро. Голубые фарфоровые глаза смотрели на него с выражением, которое на живом лице можно было бы назвать… тоской?

— Возможно… этот Забытый… наконец-то поможет мне оживить эту игрушку, — прошептал он.

Потом щёлкнул пальцами… и исчез. Просто растворился в воздухе без вспышки, без хлопка. Только крохотная чашечка осталась на краю стола да лёгкий запах дорогого одеколона.

Тишина длилась ровно три удара сердца. Потом Рудольф тяжело опустился в кресло, достал из внутреннего кармана платок и вытер лоб.

— Вы слышали Генерального, — произнёс он глухо. — Объявляем тендер на закупку грязи. Самой отборной грязи на ван Клеф.

Лиринэль хмыкнул.

— Грязь — наш профиль, — сказал он.

— Это ещё мягко сказано, — пробормотал Кромвель, разглаживая помятый воротник. Его руки всё ещё подрагивали.

Штернхольц составляла список скидок. Барон Вермонт подливал себе воду из графина трясущимися руками.

И только Виктор Астерия сидел неподвижно, глядя на то место на столе, где минуту назад стояла фарфоровая кукла. На его лице застыло выражение человека, который понял, что на кону стоит нечто большее, чем просто деньги и карьера.

Заседание Совета Директоров корпорации «Голем-Пром» закончилось. Но война только начиналась.

Валериан. Временная мастерская. Восточное крыло поместья Астерия.

Я стоял над верстаком, выпиливая заготовку грудного блока для будущего тела Артемии. Мифрил поддавался неохотно, зато стружка летела красиво — серебристые спирали, мерцающие в свете магических ламп.

— Апчхи!

Чих вышел неожиданным. Хотя ни легких, ни слизистых оболочек у меня не было. Опять фантомные чувства разыгрались?

— Апчхи!

— Будь здоров, хозяин! Ты бы поосторожнее, — Арли, сидевшая на краю стеллажа и болтавшая ногами, лениво повернула голову. — Если у тебя отвалится голова, это будет эпичный контент, но прикручивать её обратно мне лень. Кстати, ты же помнишь, что не умеешь чихать? У тебя там даже дырок подходящих нет.

— Это опилки, — буркнул я, смахивая с лица мифриловую пыль. — Попадают в сенсоры и вызывают ложный рефлекс.

— Ага. Конечно. А ещё говорят, чихают, когда кто-то о тебе говорит. Может, тебя сейчас обсуждает дюжина зловещих стариков в дорогих костюмах? Делят твою шкуру? То есть… кору? Ну ты понял.

Я промолчал, потянувшись за штангенциркулем.

— А может, у тебя появился тайный поклонник? — не унималась Арли. — Или тайная поклонница? Или целый фан-клуб?

— Арли, у меня нет поклонников.

— Ну не скажи! После стрима из дворца просмотры всех видосиков с твоим участием подскочили на двенадцать процентов. Появился даже хэштег «УсатыйНянь». Народ делает фанарт! — Она хихикнула, глядя в планшет. — Тебя рисуют с младенцами на руках. С усами. И в кружевном переднике.

Я замер.

— А ещё набирает популярность фанфик «50 оттенков смазки», — добила она. — Рейтинг 18+. Хочешь зачитаю отрывок? «Его холодные пальцы сжали её вибрирующую гайку, словно ключ на двенадцать…»

— АПЧХИ!!!

Штангенциркуль вылетел из моей руки, со свистом отрикошетил от стены и вонзился в деревянную балку — ровно в сантиметре от уха Арли. Древко инструмента всё ещё мелко дрожало.

Арли даже не моргнула. Только скосила глаза на вибрирующий штангенциркуль, потом снова посмотрела на меня.

— Поняла, — кивнула она. — Критика принята. Автору передам, что сюжет тебя не зацепил. Но хэштег «ШтангенциркульСмерти» я всё-таки запущу.