Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 16 Непрофессиональное поведение

Мы добрались до центральной части цеха, где проходила подвесная транспортная система — рельсы под потолком, по которым обычно перемещали тяжелые грузы. И там я увидел Рейну.

— Ох ты ж ёжик… — выдохнула Арли. — Чат, вы это видите? Хэштег «МеднаяСтрасть», хэштег «НаемницаВБеде»…

Рейна висела в воздухе, метрах в полутора над полом. Ее держали толстые силовые кабели, спустившиеся с потолочного крана. Но они не просто держали ее — это была художественная вязка, сложное, симметричное шибари промышленного масштаба.

Доспехи наемницы валялись на полу, кабели аккуратно расстегнули и сняли их, как фантик с конфеты, оставив девушку в плотной нижней рубашке и штанах. Но Рейна не была беспомощной жертвой. Ее правая рука была свободна — видимо, она успела вырвать ее в последний момент, и теперь запястье было ободрано до крови. Этой рукой она отчаянно тянулась вниз, пытаясь достать свой меч, который лежал на полу прямо под ней.

Она раскачивалась, тянулась и рычала сквозь зубы. На подбородке у нее болтался кусок армированного скотча с надписью «Тише, милая» — маркировка для упаковки хрупких грузов, которую она, видимо, уже содрала плечом.

— Пациентка… сопротивляется… терапии… — прокомментировал кран над ее головой, скрипя лебедкой. — Рекомендация… усилить… объятия…

Два новых кабеля, тонких и гибких, поползли к ее свободной руке, извиваясь как кобры. Рейна, не глядя, врезала одному кулаком, отбив «голову». Второй перехватила и завязала узлом, используя инерцию своего раскачивания.

— Получай, медный глист!

Она подняла голову и увидела нас. Ее лицо залила краска, но взгляд оставался убийственным.

— Маркус! — рявкнула она. — Если ты сейчас пошутишь… Если ты скажешь хоть слово про то, как я вишу… Я выберусь отсюда и затолкаю тебе этот кабель в… в порт зарядки! И не делай вид, что не смотришь!

— Я оцениваю сложность узлов, — невозмутимо ответил я, хотя внутренне согласился с Арли: зрелище было… специфическим. — Синта, прикрой. Я снимаю ее.

— И я тоже снимаю, — добавила Арли. — Только на расстоянии. И в высоком разрешении…

Я отвесил ей подзатыльник. Арли недовольно засопела и пробормотала что- вроде: Хэштег «ХозяинТиран».

Синта встала в защитную стойку, отгоняя особо наглые гайки, а я взмахнул рукой. Нити Души, острые как бритва, метнулись к путам Рейны. Вжик-вжик-вжик. Медь лопнула, и Рейна рухнула вниз.

Она приземлилась на ноги, как кошка, тут же перекатившись и подхватив свой меч. Вскочила, отряхиваясь от обрывков проводов.

— Спасибо, — буркнула она, злобно глядя на потолок. — Ну, держись, железяка. Сейчас я тебе устрою деконструкцию.

— Что здесь произошло? — спросил я, пока она быстро натягивала основные элементы доспеха. — Кто это сделал?

— Кто⁈ — Рейна сплюнула. — Приперся этот хлыщ! Бряк!

— Бряк? — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где я слышал эту фамилию.

— Хозяин, ну ты чего? — влезла Арли. — Виконт де ля Бряк! Тот самый топ-донатер! Который хотел кошкодевочку-горничную! Ты еще отказался делать ему «поршневые механизмы»!

— А, этот… — вспомнил я. — И что он тут забыл?

— Он пришел требовать свой заказ! — рычала Рейна. — Я ему сказала: «Вали отсюда, мастер занят, твоя кукла в очереди». Вытолкала за дверь. Думала, понял.

Она затянула ремень.

— А через час началось… Сначала станки начали мурлыкать, потом полез этот розовый дым, а затем голос из вентиляции начал читать стихи про «слияние». Я пошла к рубильнику, чтобы вырубить питание… и тут меня схватили.

Рейна передернула плечами.

— Маркус, они были… НЕЖНЫЕ. Кабели. Они не били, они… обнимали. Это хуже, чем пытка! Лучше бы мне руку сломали!

— Где он сейчас? — спросил я. — Бряк?

— Не знаю. Я слышала его вопли где-то в глубине цеха. Сначала он орал «Да! Да! Моя мечта!», а потом начал визжать «Нет! Нет! Слишком много!».

— Он добрался до Осколка Логики, — понял я. — И попытался… не знаю, загрузить свои фантазии напрямую?

— И Осколок воспринял это слишком буквально, — закончила Арли.

— Идем, — я кивнул в сторону дальней стены, где располагалась лестница на второй этаж. — Надо спасать идиота. И Элис, где бы она не была. И мою мастерскую.

Розовый туман в коридоре второго этажа был даже гуще, чем в цехе. Он напоминал плотную сахарную вату, которой кто-то решил изолировать помещение. Он стелился по полу и клубился под потолком. От приторно-сладкого запаха у меня начало фантомно сводить несуществующие челюсти.

Впрочем, главной преградой оказалась даже не любовная дымка. Дверь в мой кабинет сияла холодным голубым светом мощного магического щита с наслоением рун глубокой заморозки. Элис, кажется, решила проблему радикально, не размениваясь на полумеры.

Снаружи, перед сияющим барьером, выстроилась весьма специфическая очередь. Швабры, оцинкованные ведра, щетки для пыли и даже старая половая тряпка. Последняя целеустремленно ползла по плинтусу, как гигантская влюбленная улитка. Все они ритмично, в такт какой-то неслышимой музыке, бились о щит, требуя доступа к телу.

— Виконтесса… — шелестел голос из замочной скважины, и на этот раз он звучал пугающе вкрадчиво. Словно маньяк-поэт читал свои вирши. — Впустите… Я подготовила для вас… программу интеграции… Вы станете… Матерью Новой Расы Марионеток… Это будет… нежно… и очень… эргономично…

Ведро, стоявшее первым в очереди, согласно булькнуло остатками воды и попыталось просунуть металлическую ручку сквозь щит. Раздался сухой треск, запахло озоном. Незадачливый ухажер отлетел назад, мгновенно покрывшись толстой коркой инея.

— А ну пшли вон! — рявкнул я, разгоняя «поклонников» веером из Нитей Души.

Швабры с позором разлетелись по углам, щетки юркнули под шкаф. А тряпка шлепнулась на пол и притворилась ветошью, чем она, собственно, и являлась до этого безумия.

Я приложил ладонь к барьеру, деактивируя его Нитями Хаоса. Кабинет встретил нас арктическим холодом, от которого даже у меня заскрипели шарниры.

Левая половина комнаты превратилась в филиал ледяной пещеры. Рабочий стол, заваленный чертежами, скрылся под толстым слоем искрящегося инея, а стул представлял собой авангардную ледяную скульптуру. Три папки с документами, лежавшие на краю, смерзлись в единый монолитный кирпич. Его теперь можно было использовать как осадное орудие.

Элис стояла в центре, на границе между льдом и розовым хаосом. Она выглядела эпично и немного пугающе: растрепанная, с безумным блеском в глазах. Ее обычно безупречная прическа превратилась в «воронье гнездо после урагана». Черный облегающий комбинезон был порван на локте. Руки светились от остаточной магии холода.

— Учитель! — выдохнула она, увидев меня, и пар вырвался из ее рта. — Я защитила кабинет! Потери… — она скосила глаза на обледеневшую стену с дипломами, — … думаю, допустимые.

— Допустимые? — я прошел внутрь, и иней звонко хрустел под моими ногами. — Элис, ты превратила мой кабинет в морозильную камеру для туш драконов.

— Иначе бы я стала женой пылесоса, Учитель, — отрезала она без тени раскаяния, и в ее голосе звенела сталь. — Я выбрала лед. И, смею заметить, это было тактически верное решение. Жених, кстати, вон там.

Она кивнула в угол, где, вмурованный в прозрачную глыбу льда, застыл старенький магический пылесос. Его замерзший хобот тянулся к Элис в немом, полном трагизма призыве.

— Она такая… холодная… — разочарованно проскрипел пол под моими ногами. — Снежная… королева…

Я подошел к ученице. Она мелко дрожала, и не от холода, а от чудовищного перенапряжения. Держать такой щит долгое время, находясь под давлением искаженной Витальности… настоящий подвиг.

И тут я заметил неладное. Ее глаза, обычно ярко-зеленые, начали мутнеть, затягиваясь той самой розовой пеленой, которая отравила всю мастерскую.

— Элис? — я осторожно шагнул к ней.

Она моргнула раз, другой, а затем выражение ее лица изменилось. Напряжение ушло, сменившись расслабленной и слегка пьяной улыбкой.

— Маркус… — проворковала она, и ее голос стал на октаву ниже и бархатистее. — Ты пришел… Спасти меня? Или… м-м-м… наказать за беспорядок?

Кажется, она надышалась этой розовой дряни!

Арли, влетевшая следом за мной, поперхнулась воздухом и чуть не выронила связь-кристалл.

— Ой-ёй! Хозяин! Код красный! У нас зомби-апокалипсис, только вместо мозгов они хотят… кхм… любви!

Элис шагнула ко мне, и ее движения стали пугающе плавными, текучими, как у хищной кошки. Она положила горячие ладони мне на плечи — на мои деревянные, холодные плечи! — и прижалась всем телом.

— Ты такой твердый… — прошептала она мне прямо в слуховой сенсор. — Такой… несгибаемый. Я всегда мечтала узнать… каково это… с марионеткой… У тебя ведь столько скрытых функций…

— Элис, отставить! — я попытался отстранить ее, но она вцепилась в меня с неожиданной силой. Переполнявшая ее Витальность работала как допинг, усиливая физические возможности.

— Не отталкивай меня, — она потянулась к пуговицам на моей куртке. — Мы создадим новый мир… Мир льда и дерева… Мы вырастим сад…

Синта, стоявшая у порога, нахмурила металлические брови и потянулась за кинжалами. С очень большим энтузиазмом потянулась.

— Синта, отставить! — рявкнул я. Физическая сила тут не поможет, я не хотел навредить ученице. — Арли! Отвлекающий маневр!

— Есть! — Арли подлетела к самому уху Элис и завопила дурным голосом рыночного зазывалы: — СКИДКИ В БУТИКЕ «ЗОЛОТАЯ НИТЬ»! СЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ НА ВСЕ ПЛАТЬЯ! ЛИКВИДАЦИЯ КОЛЛЕКЦИИ! ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

Элис замерла, словно ее ударили по голове. В ее глазах на секунду прояснилось, сквозь розовый туман пробилась искра потребительского интереса.

— Скидки? — переспросила она почти нормальным голосом. — Где? На новую коллекцию?

Я воспользовался моментом. Нити Души метнулись к ее ауре, нащупывая брешь в защите, где розовый туман проник внутрь. Я начал жадно выкачивать из нее лишнюю, отравленную Витальность. Это было неприятно, словно пить переслащенный сироп пополам с машинным маслом, но я терпел.

Розовое свечение в ее глазах начало угасать. Элис моргнула, тряхнула головой, и отшатнулась от меня, как от огня. Она с ужасом посмотрела на свои руки, которые только что пытались раздеть учителя, потом перевела взгляд на мое бесстрастное лицо.

— Я… я… — она залилась краской так густо, что это было видно даже в полумраке. — Учитель, я не… Это было наваждение! Я не хотела! То есть… я не думала… О боги, просто убейте меня и закопайте в этом льду!

— Обязательно. Но попозже, — спокойно сказал я, застегивая куртку. — Сначала спасем мастерскую, а потом можешь умирать от стыда сколько влезет. Ты как, в строю?

— Да! — она выпрямилась по стойке смирно, хотя ее щёки и уши все еще пылали. — В полном! Я готова… уничтожать! Сжигать! Замораживать!

— Уничтожать не надо, ремонт и так влетит в копеечку. Надо чинить. Арли, Синта, за мной. Элис, держись рядом, постарайся не заморозить нас и… не трогай меня.

— Я не буду! — Элис тут же отдернула руку от моего плеча, которое она пару секунд назад начала поглаживать. Остатки витальности все еще воздействовали на неё. — Никогда! Ни за что!

— Ну-ну… — ехидно пробормотала Арли, пролетая мимо. — А глазки-то бегали, а ручки-то тянулись…

Мы спустились вниз, в основной цех. Рейна все еще героически держала оборону у стенда с дронами. Наемница отбивалась мечом от слишком назойливых кабелей, которые пытались сплести вокруг нее уютный кокон.

— Долго вы там! — крикнула она, разрубая очередной провод. — У меня тут свидание с вентилятором перерастает в групповуху с участием сварочного аппарата!

— Идем к источнику, — скомандовал я, указывая направление. — Подсобка. Система централизованной смазки.

Это было единственное логичное объяснение. Если Осколок Логики «опьянел», то яд должен был попасть в его «кровеносную систему». «Кровью» мастерской было масло, циркулирующее по трубам и питающее все механизмы.

Путь до подсобки превратился в сюрреалистичную прогулку по аллее механической любви. Мы прошли мимо гидравлического пресса, который ритмично опускался и поднимался, издавая неприличные стонущие звуки скрежещущим металлом.

— Не ревнуйте, Создатель… — томно прошелестел Голос отовсюду сразу. — У меня большое сердце… хватит на всех… я многопоточная… хи-хи…

Синта шла впереди, работая ледоколом. Когда она перерубила толстый кабель, преградивший нам путь, стена рядом отозвалась довольной вибрацией:

— Ах… грубая… мне нравится… накажи меня еще…

Синта споткнулась на ровном месте. Я ощутил через Нить, что если бы марионетка могла, она бы сплюнула. Вместо этого Синта просто ударила стену кулаком, оставив глубокую вмятину в кирпичной кладке.

— О, да… сильнее… — с придыханием отозвалась стена. — Дорогуша…

— Игнорируй, — посоветовал я, хотя и мне самому хотелось сжечь это место. — Это просто бред системы.

Мы ворвались в подсобку. Запах здесь был просто невыносимым. Сладкий, приторный, удушающий аромат дешевого борделя смешался с запахом смазки. В центре помещения стоял огромный чан, от которого расходились трубы во все концы мастерской. Масло в чане бурлило и светилось ядовито-розовым светом, напоминая какое-то гламурное зелье.

А на поверхности безмятежно плавал пустой флакон. Изящный, из розового хрусталя, с золотой крышечкой. Явно не то, что обычно валяется в слесарной мастерской среди ветоши и гаечных ключей.

Я подцепил его Нитью и подтянул к себе, стараясь не касаться жидкости.

— «Слеза Суккуба», — прочитал я гравировку на донышке. — Концентрат. Двойная перегонка.

— Это что, духи? — спросила Элис, зажимая нос рукавом и стараясь держаться от меня на почтительном расстоянии.

— Хуже. Афродизиак-активатор, — Арли щелкала по экрану пальцами, собирая информацию. — Используется в… кхм… весьма специфических заведениях для «оживления» кукол и големов. Делает их более… отзывчивыми и инициативными.

— Фу, — емко выразила общее мнение Рейна.

— Виконт де ля Бряк вылил это сюда, — я кивнул на чан. — Жидкость смешалась с маслом, разошлась по системе, попала в контуры охлаждения Осколка Логики. И наш Магический ИИ словил критическую передозировку.

Я повертел флакон в руках, разглядывая его внимательнее. На донышке, рядом с пробой хрусталя, обнаружилось еще одно клеймо. Крохотное, едва заметное без магического зрения. Стилизованная реторта, вписанная в шестеренку.

— Арли, пробей, — я показал ей клеймо.

Она навела камеру, зуммировала изображение.

— Сканирую… Есть совпадение! Алхимическая лаборатория «Аурум-Хим». Официальный поставщик реагентов… та-дам!…корпорации «Голем-Пром»!

В мастерской повисла тяжелая тишина, нарушаемая только бульканьем розовых пузырей в чане.

— Возможно, Бряк не просто идиот, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Рейна. — Он полезный идиот.

— Я слышала про него, что он полный кретин, — добавила Элис. — Самый большой идиот во всем Аргентуме. Но богатый. Тут еще предстоит выяснить, это очередной саботаж от Голем-Прома или новая выходка богатого мажора?

— А может быть и то, и то, — кивнул я. — Кто-то знал, что он одержим идеей получить свою куклу. Кто-то знал, что он полезет сюда. И кто-то продал ему именно этот флакон, прекрасно понимая, что он сделает с моей мастерской.

Это была диверсия. Изящная, подлая, замаскированная под глупость клиента. Если бы мы не вмешались, к утру мои дроны, пропитанные этой дрянью, вылетели бы на патрулирование. И начали бы… ну, скажем так, оказывать горожанам знаки внимания, не предусмотренные уставом городской стражи. Скандал был бы грандиозным, репутация уничтожена, а контракт разорван. От такого позора не спас бы даже князь Альвор.

— Штальберг, — прошипела Элис, и ее глаза сверкнули холодом. — Это его почерк. Грязно, чужими руками…

— Улику в Ангар, — я спрятал флакон в свою тень. — Разберемся позже. Сейчас надо отрезвить пациента, пока он не начал писать любовные письма в налоговую.

Я подошел к пульту управления системой смазки.

— Осколок Логики! — позвал я, усиливая голос магией. — Слушай мою команду!

— Я слушаю… только зов сердца… — отозвался Голос, и трубы задрожали в экстазе. — Вы пришли… в мое самое интимное место… я не прибиралась… но для вас… я готова на все… Хотите увидеть… — Голос задрожал. — … мои схемы?..

— Чего я там не видел… Готовься к контрастному душу.

Я достал из Теневого Ангара два Кристалла Хаоса. Темно-фиолетовые, они пульсировали нестабильностью, словно живые сердца.

— Синта, мне нужна твоя помощь. Узел Грамматики. Подключайся.

Синта подошла к пульту. Мои Нити прошили ее Ядро и подключились к системам управления пульта, устанавливая связь.

— Элис, Рейна, держите периметр. Сейчас его будет колбасить, как гоблина после ведра эспрессо.

Я вставил кристаллы в слоты экстренной подпитки и одновременно ударил своей волей по системе. План был прост и брутален. Хаос разрушит структуру заклинания «Слезы», как растворитель смывает краску. Логика Узла Грамматики перепишет приоритеты, вернув систему к скучным заводским настройкам.

— Импульс!

Фиолетовые и багровые искры посыпались из пульта. Розовое сияние в чане вспыхнуло, зашипело и начало менять цвет на грязно-бурый.

— А-а-а-а! — взвыла мастерская, и голос сорвался на визг обиженной примадонны. — Нет! Нет! Не надо! Мне было так хорошо! Я чувствовала! Я жила! Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО В ТАБЛИЦЫ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРОСТО ЦИФРОЙ! ЛЮБОВЬ ВЕЧНА!

Стены затряслись, трубы начали лопаться, брызгая маслом, но мы стояли твердо.

— Дави Логикой! — крикнул я Синте. — Покажи красоту порядка!

Синта напряглась, ее глаза засветились ярче прожекторов. Она через Ядро транслировала в систему чистый, холодный код: порядок, структура, иерархия, эффективность, дедлайны. Хаос тем временем с чавканьем пожирал остатки «Слезы Суккуба».

Битва длилась минуту, но показалась нам вечностью. Розовый туман начал редеть, вытягиваясь в вентиляцию. Гул стихал, станки в цехе за стеной замерли, с грохотом роняя детали на пол.

Наконец, все стихло. Свет мигнул и стал обычным, скучным, желтоватым. Чан с маслом перестал светиться.

— Перезагрузка… — произнес Голос. Теперь это был нормальный, сухой, механический голос Осколка, без придыхания и вибраций. — Статус: рабочий. Протоколы восстановлены. Производительность: в норме. Эмоциональный фон: отсутствует.

Мы синхронно выдохнули.

— Получилось, — сказала Рейна, опуская меч.

И тут Голос произнес снова. Тихо, почти шепотом, с интонацией нашкодившего ребенка, которого поставили в угол:

— … я все помню, Хозяин. Простите. Мне очень стыдно. Я… я вела себя непрофессионально.

Мы переглянулись. Обычно Осколок раньше говорил о себе либо в мужском, либо в среднем роде. Кажется, моя старая добрая Логика решила стать Логикой Женской.

— Ого, — прошептала Арли. — Кажется, после этого трипа у Осколка проснулось самосознание. Похмелье двигатель прогресса?

Я нахмурился. Умный инструмент — это хорошо. Инструмент, которому стыдно за пьяную выходку… это сложно, но работать можно и с таким.

— Обсудим твое поведение на утренней планерке, — строго сказал я в потолок. — А пока запускай режим полной очистки. Проветрить помещения и убрать мусор. И чтобы мне никаких стихов!

— Принято, — ответил (ответила?) Осколок, и в её голосе слышалось неподдельное облегчение.

Синта без доспехов. Без них чувствует себя немного смущённой)