Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 17 Возмещение ущерба

В цехе царил разгром. Станки стояли смирно, детали валялись там, где упали. Я вывел со склада резервных марионеток-уборщиков. Те были отключены и не успели заразиться всеобщей любовью. Я отправил их наводить порядок.

— Ну что, — я повернулся к своей команде. — Живы?

— Относительно, — Рейна потерла запястья, на которых остались красные следы от кабелей. — Но я требую сатисфакции. Хочу крови де ля Бряка. Или деньги. Лучше и то и другое.

— Будет, — я кивнул.

— Где этот хлыщ вообще? — прищурилась Элис. — Может, его станком зажевало?

Из дальнего угла цеха, из огромной кучи деталей раздался богатырский храп. Синта подошла и в пару движений, без всякого пиетета, разнесла завал.

Внутри, свернувшись калачиком, на полу безмятежно спал какой-то неизвестный мне полноватый хлыщ. Он выглядел до неприличия счастливым. Измятый дорогой костюм, лицо перемазано маслом, на шее болтается медальон «Проход сквозь стены». Он крепко, как плюшевого мишку, обнимал недоделанную ногу марионетки.

— Будить? — энергично спросила Рейна, недвусмысленно поигрывая мечом. — Или сразу… того? Спишем на брак производства?

— Будить, — решил я. — Он нам нужен живым и платежеспособным.

Арли подлетела к нему и зависла над ухом.

— Эй! Спящая красавица! Подъем! Сеанс окончен, продлевать будете?

Бряк всхрапнул, чмокнул губами, пробормотал что-то про «мои маленькие шестереночки» и открыл глаза. Несколько секунд он тупо смотрел на нас, потом его взгляд прояснился, и лицо озарила блаженная улыбка.

— Ох… — он сел, сладко потягиваясь. — Это было… великолепно!

Мы дружно уставились на него, как на экспонат в кунсткамере.

— Великолепно? — переспросила Элис, приподняв бровь.

— Мастер Ван Клеф! — Виконт вскочил, чуть не выронив ногу марионетки. Схватив мою ладонь, он начал энергично тряся ее. — Вы гений! Какой сервис! Какое погружение! Я заказывал кошкодевочку, а получил целый индустриальный гарем! Правда, немного жестковато. Одна «дама» пыталась отшлепать меня разводным ключом, а другая хотела побрить мне спину циркулярной пилой! Но я не жалуюсь! Это было… освежающе! Я чувствую себя перерожденным!

Рейна медленно, с наслаждением, потянула меч из ножен. Звук стали о кожу прозвучал в тишине так же отчетливо, как приговор.

— Маркус, — произнесла она ласково, не сводя глаз с сияющего идиота. — Можно я его убью? Ну пожалуйста. Никто не узнает. Спишем на производственную травму. Или на то, что он семнадцать раз поскользнулся и упал на мой клинок. Спиной.

Бряк даже не заметил угрозы. Его расфокусированный взгляд скользнул по мне, по Рейне, а затем уперся в парящую рядом марионетку.

— О! — выдохнул он, и его глаза стали похожи на два блюдца. — Арлекина Великолепная! Живая! То есть… настоящая! В натуральную величину!

Он полез в карман, судорожно роясь в поисках чего-то. И через пару секунд выудил мятое удостоверение личности и погрызенную ручку.

— Автограф! Прошу вас! Умоляю! Я ваш фанат номер ноль! Я смотрел все стримы! Особенно тот, где вы делали обзор на элитные полироли для големов! Это был шедевр драматургии!

Арли растерялась. Она привыкла к хейту, к обожанию в чате в виде смайликов. Но живой, потный топ-донатер, который только что пережил восстание машин и вместо скорой помощи просит автограф… Это было ново.

— Эм… ну ладно, — она взяла ручку, подлетела поближе и размашисто расписалась прямо на его фотографии в документе, перечеркнув лицо. — «Моему любимому спонсору. Не лезь в розетку и не пей из лужи. Чмоки».

Из кармана Бряка, пока он возился с удостоверением, выпал пухлый, туго набитый кошелек. Он ударился об пол с тяжелым, приятным звоном, который для моего слуха был лучше любой музыки.

Я поднял его. Внутри лежали векселя. Много векселей. Банк «Гномий Грот» уважал своих клиентов.

— Виконт, — сказал я, взвешивая кошелек на ладони. — Вы ведь понимаете, что нанесли моему предприятию колоссальный ущерб?

— Ущерб? — он моргнул, отрываясь от созерцания автографа. — Ах да! Конечно! Я готов компенсировать! И за ногу… — он с нежностью посмотрел на ногу марионетки, которую все еще прижимал к боку, как плюшевого медведя. — Я, кажется, на ней женился во сне. Мы поклялись друг другу в вечной верности перед алтарем из шестеренок. Можно ее забрать? Как сувенир и спутницу жизни?

Я Нитями остановил Рейну, которая уже заносила меч для решающего удара милосердия.

— Можно. Но это будет стоить дорого. Семейное счастье нынче в цене.

Я поднял руку, и Нити Души начали сплетаться в воздухе, формируя светящиеся, цифры счета прямо перед носом виконта.

— Дезинфекция производственных помещений — 5 000 золотых.

— Моральный ущерб персоналу (включая риск психологических травм) — 8 000 золотых.

— Перекалибровка маг-ИИ и удаление психотравмирующих паттернов — 10 000 золотых.

— Амортизация медных кабелей (нецелевое, крайне специфическое использование) — 2 000 золотых.

Бряк кивал, соглашаясь с каждым пунктом, словно болванчик.

— И последнее, — я добавил финальную строчку, самую жирную. — Членский взнос в закрытый клуб «Для избранных». 15 000 золотых.

— Клуб «Для избранных»? — глаза Виконта загорелись фанатичным огнем. — Это… тайное общество?

— Чрезвычайно тайное. Настолько тайное, что о нем знаю только я и вы. И теперь вы — почетный член. Это дает вам право… хм… приоритетного обслуживания. И скидку на будущие заказы. В один процент. А также право называть меня «Гранд-Мастером» по четным дням.

— Беру! — взвизгнул он. — Где подписать⁈

Он выхватил ручку у Арли и подписал все векселя не глядя, прямо на многострадальной ноге.

Я забрал бумаги. Сорок тысяч золотых. Это покрывало все убытки, ремонт, премию Рейне и Элис. И еще оставалось на расширение цеха. Глупость — самый ценный ресурс в этом мире, и я только что нашел золотую жилу.

— Виконт, — сказал я, пряча векселя. — Идите домой. И ждите свою кошкодевочку. Мы доставим ее, как только она будет готова. И, ради всех богов, не пейте больше ничего розового.

— Я буду ждать! — он схватил ногу поудобнее и побежал к выходу, прихрамывая и напевая свадебный марш.

Мы проводили его взглядами. Марионетки-уборщики, перешедшие в режим «угрюмый вахтер», синхронно повернули головы, провожая нарушителя.

— Он… уходит, — разочарованно произнесла Рейна. — Может всё-таки…

— Отставить, — вздохнул я. — Пусть бежит. Это наша дойная корова, а коров не режут, их доят. Мне ещё завод, знаете ли, строить…

— Дуракам везет, — философски заметила Арли, глядя на закрывающиеся ворота. — Но богатым дуракам везет вдвойне. Это несправедливо, но выгодно.

Мы сидели в моем кабинете, который уже начал активно оттаивать, превращаясь в уютное болото. С потолка капало, под ногами хлюпало, но чай, который приготовила Элис, был горячим и крепким.

— Разбор полетов, — объявил я, садясь на единственный сухой угол стола.

— Оборудование цело, — доложила Элис. Она уже привела себя в порядок, заплела волосы, но все еще старалась смотреть куда угодно, только не на меня. Ее уши предательски алели. — Охотники в норме. Потери: три папки с документами, мое кресло, которое теперь годится только для дров, и… — она запнулась, — … мое достоинство.

— И моё тоже, — мрачно добавила Рейна. Наемница стояла, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.

— Заморозка была эффективной, — успокоил я Элис. — В следующий раз калибруй мощность, чтобы не превращать нас в ледяные статуи. Но реакция правильная. И спасибо, что не дала пылесосу вступить с тобой в законный брак.

Элис кивнула, поспешно делая вид, что очень увлечена изучением чаинки в кружке.

— Рейна?

— Я помылась, — буркнула наемница, мрачно глядя в потолок. — Два раза. С песком. Но мне все еще кажется, что я пахну этим чертовым розовым дымом и дешевыми духами. И если Арли выложит хоть одно фото меня в проводах…

— Не выложу! — поспешно подняла руки Арли. — Честно-честно! Я сохранила все в папку «Секретные материалы», под паролем. Пароль: «Шибари-пати». Ой…

Рейна медленно повернула к ней голову.

— Шутка! — пискнула Арли, прячась за мою спину. — Пароль другой! «Рейна-связанная-но-непокоренная»!

— Штальберг провалился, — сказал я, возвращая разговор в конструктивное русло и вертя в руках пустой розовый флакон. — Он использовал гражданского идиота как биологическое оружие. Это умно. Но это дает нам след. «Аурум-Хим». Мы знаем, кто продал зелье. Мы можем на них надавить.

— Или купить, — предложила Элис, к которой вернулась деловая хватка. — Если у нас теперь есть деньги Бряка…

— Или купить, — согласился я. — Хорошая мысль. Мне нравится ход твоих мыслей, когда они не заняты моим… кхм… твердым плечом.

Элис поперхнулась чаем.

— А где Синта? — спросила Арли, осторожно высовываясь из укрытия за моей спиной.

Я подошел к окну, выходящему в цех. Стекло было запотевшим, но я протер его рукавом.

Синта была там. Она не пошла с нами пить чай, марионетки не нуждаются в перерывах и душевных беседах. Чемпионка стояла у вороха медных кабелей, тех самых, которыми полчаса назад была спелената Рейна, и выглядела… пугающе задумчивой.

Она подняла длинный обрезок толстого провода. Повертела в руках, оценивая гибкость и прочность на разрыв. Затем попробовала завязать узел, сверяясь с внутренней базой данных. Вышло криво. Синта недовольно дернула провод, распрямляя его. Она наклонила голову набок, и я почти физически ощутил, как гудит ее Ядро, прокручивая запись недавнего боя. Синта не просто игралась, она анализировала движения «влюбленных» станков, которые так эффективно обездвижили опытную наемницу.

Ее пальцы снова пришли в движение. На этот раз быстрее. Петля… Рывок…

Вышел идеальный, самозатягивающийся узел.

Мне стало любопытно. Я выпустил тончайшую Нить Души, подключился к ее Ядру и вывел логи на периферию своего зрения.

[Лог Синты: Анализ завершен. Обнаружен высокоэффективный алгоритм фиксации биологических объектов. Сохранить в библиотеку боевых искусств. Классификация: «Протокол: Объятия Удава». Применение: допрос, транспортировка, принудительное успокоение особо буйных целей. Примечание: эстетически безупречно.]

В этот момент к ней подлетела Арли. Любопытство всегда было ее главной уязвимостью, посильнее любой магии.

— Синта… — позвала она, зависнув на безопасном расстоянии. — Ты чего там застряла? Ты что, вяжешь макраме? Решила сплести кашпо для фикуса?

Синта медленно, с грацией башенного крана, повернулась. В ее руках покачивалась аккуратная, профессиональная удавка. Янтарные глаза блеснули холодным интересом исследователя.

Она показала жестами языка глухонемых: «Тренируюсь. Повышаю квалификацию».

— На ком?.. — голос Арли предательски дрогнул, и она отлетела на полметра назад.

Синта сделала шаг вперед. Плавный, хищный шаг.

Синта четко и выразительно показал жестами: «Мне нужен… объект калибровки. Параметры: Маленький. Верткий. Громкий. Склонный к хаотичным перемещениям».

— Э-э-э… нет, спасибо, я пас! — затараторила стримерша, выставляя перед собой ладошки. — Я… я слишком занята! У меня стрим на носу! У меня контент-план горит! И вообще, у меня… аллергия на медь! Жуткая сыпь по всему интерфейсу! Я в домике!

Синта опустила руки вместе с петлей. Ее плечи поникли, голова опустилась. Вся ее поза выражала такую вселенскую печаль и разочарование отвергнутого художника, что у меня самого сердце сжалось.

Или это была гениальная актерская игра витальности? Арли, добрая душа, купилась мгновенно. Она расслабилась, сочувственно подалась вперед и начала гладить Синту по щеке.

И тут карма настигла ее.

Из кармана Арли выскользнул ее связь-кристалл. Он ударился об пол с громким стуком, экран от удара активировался и автоматически включил последнее просмотренное видео на повтор. Громкость была выкручена на максимум.

Над цехом разнесся ехидный закадровый смех Арли. Иллюзия, возникшая в воздухе над кристаллом, была четкой и безжалостной.

На видео Синта стояла в спящем режиме, поглощая ману. А Арли, хихикая и комментируя на камеру («Зацените, сейчас будет пранк века!»), рисовала ей мелом на лице пышные гусарские усы, монокль и козлиную бородку.

— Вот так, теперь ты настоящий джентльмен! — вещал голос Арли из записи.

Синта посмотрела на видео. Потом медленно перевела взгляд на Арли.

Ее металлические брови сдвинулись к переносице с тихим скрежетом. Процессоры щелкнули, сопоставляя факты.

Я вспомнил то утро, пару дней назад. Синта проснулась с усами. Арли, глядя ей в глаза, с видом богобоязненной монашки сказала, что это «похулиганили залетные духи ветра из вентиляции». И Синта поверила.

Арли побледнела до прозрачности. Она попыталась прикрыть иллюзию своей тушкой, но было поздно.

— Это… это дипфейк! — взвизгнула она. — Монтаж! Это магический ИИ нарисовал! Это враги подбросили, чтобы нас поссорить! Синта, подруга, ты же не веришь этому пиксельному бреду⁈ Мы же команда!

Синта сделала шаг вперед. В ее руках снова затянулась петля, и она с легким свистом рассекла воздух рукой. В позе марионетки читалась холодная решимость педагога, готового преподать незабываемый урок воспитания.

Стало кристально ясно: во имя искупления грехов и восстановления справедливости Арли сейчас станет наглядным пособием по вязанию узлов.

— А-а-а-а! Спасите! Убивают! — Арли с ультразвуковым писком взмыла к потолку, петляя как заяц под обстрелом.

Синта невозмутимо последовала за ней. Теневой скачок — и она уже на станке. Еще один — и она на балке под потолком.

[Иди сюда, маленький лживый воксель. Протокол «Объятия» требует полевых тестов] — прочитал я в логах.

Из вентиляции раздался голос Осколка Речи. Тихий, мечтательный, с легкой ноткой ностальгии:

— … романтика… догонялки… прелюдия…

Я закрыл лицо рукой, скрывая улыбку, и отошел от окна.

— Ну, хотя бы они заняты делом и не мешают мне думать, — пробормотал я, возвращаясь к столу. — А нам, ученицы, пора готовиться к следующему раунду. Штальберг не успокоится, пока не закопает нас или себя.

— Я требую надбавку, — заявила Рейна. — И выходной. И чтобы никто не упоминал при мне слово «кабель» ближайшую неделю.

— Я не против, — я кивнул.

Ночь в мастерской заканчивалась. Мы выжили. Мы стали богаче на сорок тысяч. Мы получили новый компромат и кучу проблем.

Обычный рабочий день.

Башня «Голем-Пром». Департамент Общественных Связей (он же «Яма»).

В офисе виконта Лиринэля не было окон. Зато одновременно горело аж триста экранов, покрывающих стены от пола до потолка. Здесь пахло остывшим кофе, дешевым табаком и свежей типографской краской. А еще здесь пахло страхом, тем особым видом страха, который испытывают молодые стажеры перед дедлайном.

Лиринэль, высокий эльф с бледным лицом и темными мешками под глазами, метался между столами своих сотрудников. Его белоснежная рубашка была расстегнута на три пуговицы, рукава закатаны. Длинные уши нервно дергались, словно улавливали каждый шорох и каждый шепоток в информационном поле Аргентума.

— Нет! — рявкнул он, ударяя свернутой газетой по столу дрожащего гнома-копирайтера. — Скучно! Пресно! «Цены на мана-кристаллы выросли». Кого это волнует? Напиши: «Магический кризис! Ваши дети останутся без тепла этой зимой!». Чувствуешь разницу, бездарь? Нужна эмоция! Нужна паника! Чтобы они бежали к Голем-Пром и закупались впрок!

Он перескочил к следующему столу, где юная ведьмочка мониторила сеть.

— Что у нас по трендам?

— Э-э-э… котики, господин виконт. И еще какой-то «Усатый Нянь».

— Няня в топку, котиков разбавить скандалом с отравленным молоком. Пора додавить производителей молока и вынудить их закупать оборудование у нас! Работай!

В этот момент на его личном терминале вспыхнула красная руна. Приоритетное сообщение.

Лиринэль скользнул к своему столу, похожему на пульт управления полетами, и коснулся кристалла.

Это был отчет от наблюдателя в Ремесленном квартале, короткий и крайне разочаровывающий.

«Диверсия провалена. Объект „Мастерская“ функционирует. Виконт де ля Бряк покинул здание живым, здоровым и… довольным. Ван Клеф получил от него щедрую компенсацию».

Лиринэль замер. Его тонкие губы растянулись в гримасе, полной разочарования.

— Он выжил, — прошипел эльф. — И не просто выжил. Он монетизировал катастрофу. Превратил атаку биологическим оружием в платный аттракцион.

Эльф невольно зауважал Маркуса. Как профессионал профессионала. Но как Директор Голем-Пром по связям и убийца репутаций, он… не мог принять такой исход.

— Значит, лобовая атака не прошла, — пробормотал он, смахивая сообщение. — Что ж. Князь Златогорский дал карт-бланш. А я люблю, когда мне развязывают руки.

Он развернулся к залу. Тридцать пар глаз уставились на него с ужасом и обожанием.

— Внимание, стервятники! — хлопнул он в ладоши. — Смена курса! Забудьте про цены на ману и молоко. У нас новая цель.

На центральном экране возникло изображение. Это было фото, украденное из чьего-то светского отчета. Рыжеволосая девушка смеется, держа бокал с лимонадом.

Лира Ван Клеф.

— Это Лира, — вкрадчиво произнес Лиринэль, прохаживаясь перед экраном. — Жена нашего… кхм… оппонента. Блогер. Любимица публики. «Идеальная жена», «Светская львица», «Лучик света».

Эльф скривился, словно съел лимон.

— Меня тошнит от этого сахара. Пора добавить в ее жизнь немного перца. И дегтя. Много дегтя.

Он ткнул пальцем в экран.

— Запускаем протокол «Скунс». Я хочу, чтобы к утру ее имя стало синонимом грязи.

— Какой вектор атаки, шеф? — спросил старший аналитик, мускулистый орк в очках с толстой оправой. Белая рубашка на нем аж трещала от натуги, пуговицы держались на честном слове.

— Вектор «Жалость и Отвращение», — Лиринэль хищно улыбнулся. — Она живет с куклой. С деревянным человеком. Вы понимаете, что это значит?

Зал молчал.

— Это значит, что она ненормальная, — прошептал эльф. — У нее отклонения. Фетиши. Она спит с бревном! А, может, изменяет ему? Разгоняйте эту тему. Анонимные истории от «бывших слуг». Слухи о том, что она заказывает… специфические модификации для мужа. Пустите намеки на то, что ее блог просто ширма для чего-то извращенного.

Он начал ходить быстрее, жестикулируя.

— Поднимите архивы ее школьных лет. Найдите, кто ее ненавидел. Купите их истории. Если историй нет, то придумайте. Пусть пишут, что она высокомерная истеричка, которая бьет горничных. Что она тратит деньги мужа на любовников, пока он работает в мастерской.

— А доказательства? — робко спросила молоденькая ведьмочка.

— Доказательства нужны в суде, милочка! — рявкнул Лиринэль. — В сети нужны сомнения! «А правда ли, что Лира Ван Клеф пьет кровь младенцев? Мы не утверждаем, мы просто спрашиваем!».

Он остановился в центре комнаты, раскинув руки, как дирижер перед оркестром.

— Боты-умертвия! Активировать ферму-кладбище «Гнилые Помидоры». Завалить хейтом ее комментарии. Уровень токсичности «Кислотный дождь». Дизлайки, жалобы на контент, оскорбления. Пусть она боится взять в руки свой кристалл. Пусть каждый ее пост превращается в поле битвы.

Глаза Лиринэля горели фанатичным огнем.

— Она хрупкая. Она привыкла к лайкам и сердечкам. Мы сломаем ее за три дня. А когда сломается она, то сломается и Ван Клеф. Потому что тыл важнее фронта.

Он резко опустил руки.

— Фас!

Зал взорвался активностью. Застучали клавиши, замерцали кристаллы, в эфир полетели первые ядовитые стрелы.

Лиринэль подошел к окну (точнее, к экрану, имитирующему окно с видом на горящий город, его любимая заставка) и сделал глоток остывшего кофе.

— Ничего личного, дорогая, — прошептал он изображению смеющейся Лиры. — Просто ты замужем за человеком, который перешел дорогу «Голем-Прому». А мы, как известно, не прощаем.

Он достал из ящика стола папку с грифом «Психологический портрет: Лира в. К.».

— Слабые места: зависимость от одобрения, страх одиночества, комплекс неполноценности перед матерью… — прочитал он. — Это будет слишком легко. Даже скучно.

Эльф взял перо и размашисто написал на обложке папки: «УНИЧТОЖИТЬ».