Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 19 Гнилые помидоры

Подземелья башни «Голем-Пром» не значились ни на одной официальной карте Аргентума. Для налоговой инспекции здесь располагался скучный архив, склад списанного инвентаря и бойлерная. Но для посвященных это было сердце Департамента Информационных Операций. Место, где репутации рождались, проживали короткую, мучительную жизнь и умирали в корчах.

Всё для того, чтобы удобрить собой почву для роста акций корпорации.

Заправлял здесь Магистр Кассиан Гнилоуст, некромант с пятивековым стажем и действующей лицензией на посмертное существование. Он бесшумно скользил между бесконечными рядами столов. Полы его дорогого, сшитого на заказ черного сюртука шелестели, задевая углы мониторов. Тихо поскрипывали суставы, давно забывшие тепло живой плоти.

Как и Валериан, Кассиан искренне ненавидел современный мир.

Пятьсот лет назад он был известен как Бич Северных Пустошей. Легенда, которой пугали непослушных детей и впечатлительных девиц. Он поднимал костяных драконов одним движением брови (тоже костяной). Целые города вымирали от чумного поветрия просто потому, что ему не нравился вкус местного эля. Это был масштаб, это был стиль!

А теперь? Теперь он Старший Менеджер по работе с негативом.

Иногда Кассиан ловил себя на мысли, что лучше бы его тогда сожгли на костре…

— Работаем, рабы, солнце еще высоко, хоть вы его и не видите, — проскрежетал он, проходя мимо сектора «Светская Хроника». — Смена не закончена, отдохнете в гробу. В самом буквальном смысле этого слова.

За столами сидели не люди, а зомби. Свежие, качественно забальзамированные трупы. Все пропитаны дорогими алхимическими составами, чтобы пальцы не отваливались от постоянного стука по рунным клавиатурам. Из их затылков тянулись толстые, пульсирующие маной кабели, уходящие в потолок к центральному Магическому Серверу.

Это была гордость и боль Кассиана. Кладбище-Ферма «Гнилые Помидоры», самая эффективная, дешевая и беспринципная сила в медиа-пространстве Аргентума.

Кассиан притормозил у сектора Элитных Операторов, где трудились лучшие кадры: покойники с сохраненными голосовыми связками и остатками когнитивных функций. Они умели проходить голосовые капчи и даже вести примитивные диалоги в комментариях, не скатываясь в бессвязное мычание. Каждый такой труп стоил как небольшой загородный особняк. Но корпорация понимала, что качественный хейт требует вложений.

Оператор номер 404, бывший мелкий чиновник, скончавшийся от передозировки взяток, вдруг замер. Его руки зависли над рунами ввода. Кассиан поморщился: опять сбой в мотивационных контурах, вечная проблема бюджетной некромантии.

— Ленивая падаль, — беззлобно прошипел некромант.

В его руке соткалась из воздуха «Плеть Повиновения», эфирный хлыст, сплетенный из боли и чистой некротической энергии. Короткий замах, свист…

Призрачная Плеть прошла сквозь плечо зомби, не повредив казенный пиджак. Удар пришелся прямо по остаткам души, привязанной к телу. Зомби дернулся, из горла вырвался сухой хрип. Пальцы снова застучали по панели с удвоенной скоростью, выбивая строки ненависти: «Ты уродина», «Отписка», «Позор рода», «Твой муж — мошенник с комплексом Пиноккио».

— Вот так, — удовлетворенно кивнул Кассиан. — Ненависть должна течь рекой. Лиринэль платит нам за объемы, а не за творческий кризис.

Он продолжил обход, погруженный в мрачные мысли о деградации профессии. Раньше некромантия была симфонией смерти, танцем на грани бытия. Ныне Великое Таинство Смерти превратилось в SMM-сервис по доставке оскорблений. Однако витальная энергия для поддержания собственного бессмертия стоила неприлично дорого. А «Голем-Пром» платил щедро и, что важно, без задержек.

Внезапно по залу прошла странная рябь. Это было не дуновение ветра (здесь работала замкнутая система вентиляции) и даже не магическое возмущение. Скорее цифровая судорога системы.

Светильники под потолком, обычно заливавшие зал ровным могильно-зеленым светом, нервно мигнули. Кристаллы и руны на столах операторов запульсировали в пугающе аритмичном темпе.

Кассиан остановился, опираясь на трость с набалдашником в виде черепа ворона. Его мертвые глаза, затянутые бельмами, прищурились.

Один из секторов, отвечавший за распространение слухов о финансовой несостоятельности Ван Клефа, внезапно прекратил работу. Зомби замерли, сотня рук повисла в воздухе, словно марионетки, которым разом обрезали нити.

— Саботаж? — проворчал Кассиан, постукивая тростью. — Эй, вы, куски гнилого мяса! Перезагрузить мозжечки, живо!

Мертвецы дернулись, их пальцы снова опустились на клавиатуры. Но текст, который начал появляться на экранах, заставил древнего некроманта поперхнуться. Вместо привычных гадостей на мониторах расцветали фразы, от которых проблевался бы любой уважающий себя темный маг:

«Котики — это счастье».

«Рецепт вишневого пирога: возьмите три стакана муки и щепотку любви…»

«Извините нас, мы больше не будем злыми, честно-честно».

«Любите маму, мама хорошая».

— Что⁈ — Кассиан подскочил к ближайшему зомби и впился взглядом в экран. — Какой еще пирог с любовью⁈ Вы должны писать, что у нее ноги кривые и душа черная!

Зомби медленно, со скрипом шейных позвонков, повернул голову к хозяину. Его челюсть отвисла, и из горла вырвался звук, похожий на мурлыканье простуженного трактора:

— Ко-о-отики…

— Взлом, — констатировал Кассиан, посерьезнев. — Конкуренты шалят?

Ну или эти идиоты-бальзамировщики опять сэкономили на формалине. Такими темпами у персонала мозги потекут прямо на клавиатуры.

Он быстрым шагом направился к Управляющему Узлу, гигантскому черному черепу, установленному на возвышении в центре зала. В его глазницах горели рубины, служащие точками доступа к коллективному разуму фермы-кладбища.

— Спокойно, гнилушки мои, — прохрипел некромант, по-хозяйски постучав костяшками по черепу, словно проверял спелость арбуза. — Перезагрузимся, забудем про котиков и вспомним, что мы вообще-то прокляты. А то ишь, расслабились! Вернемся к страданиям, коллеги, к страданиям!

Он начал читать заклинание «Саван Власти», вливая свою темную, тяжелую ману в сеть. Руны на черепе вспыхнули. Волна некротической силы прокатилась по залу, вычищая мозги зомбакам и возвращая их к заводским настройкам чистой ненависти.

Мертвецы дернулись, как от удара током. Текст про котиков исчез, сменившись мигающим курсором.

— Ха, — Кассиан самодовольно ухмыльнулся, оглядывая свои владения. — Детские фокусы. Меня не провес…

Договорить он не успел, потому что свет в зале погас. Полностью.

Сотни мониторов моргнули и отключились, погрузив подземелье в абсолютную, вязкую тьму. Стих стук клавиш, смолк гул вентиляции. Осталось только тяжелое, сиплое дыхание сотен мертвых тел (естественная вентиляция легких чуть замедляла разложение).

А потом экраны вспыхнули снова. Все одновременно.

Но на них не было ни рун, ни текста. На каждом из сотен экранов появилось лицо — мультяшное, гротескное лицо гнома в колпаке. Не добрый сказочный персонаж, а скорее кошмар, рожденный в цифровой бездне. Его глаза-провалы сочились густой, черной цифровой жижей. Рот был растянут в улыбке, полной острых, как бритва, пиксельных зубов.

И поверх изображения, кроваво-красными буквами, горела одна фраза. От нее веяло детской обидой и космическим ужасом одновременно:

ВЫ ОБИДЕЛИ МАМУ.

— Что за бред… — Кассиан ощутил, как череп под его руками становится ледяным.

Из динамиков, установленных по всему залу, раздался резкий скрежещущий звук. Очки на носу Кассиана жалобно треснули.

— Мама плачет… — прошелестело по залу, отражаясь от стен.

Кассиан осознал, что звук идет не только из динамиков, а ещё из глоток зомби. Сотни мертвецов одновременно встали со своих мест с единым скрипом стульев. Кабели на их затылках натянулись, но не порвались. Они пульсировали черным светом, закачивая чужую волю прямо в мертвые мозги.

Мертвецы медленно, как части единого организма, повернули головы к возвышению, где стоял некромант. Их глаза, обычно мутные и белесые, теперь горели ровным, черным цифровым огнем.

— Это не хакеры, — прошептал Кассиан. Ледяной пот, выступивший на спине, казался холоднее могильной земли. — Это… одержимость.

Он крутанулся на каблуках, вкладывая в удар весь свой пятивековой опыт и старческую ярость. Тяжелое навершие посоха с хрустом врезалось в черный череп Управляющего Узла.

Взрыв!

Осколки драгоценных кристаллов и костяное крошево брызнули во все стороны, осыпая мантию некроманта. Магический контур вспыхнул и погас.

Связь должна была оборваться. Куклы должны были упасть. Но… они продолжали стоять.

— Дядя плохой… — прошелестело в зале.

Сотни глоток, отвыкших от человеческой речи, выдавили эти слова одновременно. Звук получился жутким, вибрирующим, словно скрежет ржавых петель на вратах склепа.

Зомби синхронно, как единый организм, шагнули вперед, опрокидывая столы. Мониторы с грохотом полетели на пол.

— Дядя делает Маме больно… — гул нарастал, от него у некроманта вибрировали пломбы в зубах. — Дядю надо… ОБНЯТЬ.

Они лезли на платформу, карабкаясь друг по другу. Живая лестница из гниющих конечностей и казенных пиджаков.

— Иди к нам, дядя… ОБНИМЕМ… Сильно-сильно…

Элитный Оператор 404 первым дотянулся до края возвышения. Его лицо исказила широкая, неестественная улыбка. Кассиан в панике хлестнул его тростью наотмашь. Удар был страшным, нижнюю челюсть мертвеца снесло начисто, она с влажным шлепком улетела в толпу.

Но зомби даже не моргнул. Он продолжал тянуться к горлу некроманта, скаля верхние зубы на окровавленном обрубке лица.

— Прочь! — взвизгнул Кассиан. Ему казалось, будто на его лысой голове встают дыбом несуществующие волосы. А мертвый пот на лице течет не вниз, а вверх.

Он лупил заклинаниями в упор. «Паралич»! «Подчинение Воли»! «Изгнание Духа»!

Зеленые вспышки били в тела, выжигая мясо до костей, но мертвецы не останавливались. Они были пусты. В них больше не было душ, которые можно изгнать, или нервов, которые можно парализовать. Вместо некромантии их двигали черные, маслянистые щупальца. Они высовывались из их глазниц, ртов и ушей. Дергали за мышцы, как кукловод за ниточки.

Костлявые пальцы вцепились в лодыжку Кассиана. Волна смрада накрыла его — смесь формалина, старой могилы и озона горелой проводки.

Это был конец. Великий Бич Северных Пустошей, которого боялись короли, сейчас будет разорван на сувениры собственным офисным планктоном. Самая позорная смерть в истории темных искусств.

Кассиан заверещал, теряя остатки достоинства. Он вскинул посох над головой. Навершие в виде черепа ворона раскалилось добела. Металл начал плавиться, жидкое серебро потекло на руки.

— ГОРИТЕ В АДУ, БЕЗДАРИ! — взревел он, срывая голос. Вокруг него начали вспыхивать одна за другой зеленые пентаграммы.

Это было заклинание Восьмого Круга, «Волна Праха». Запрещенное, безумно дорогое, стирающее грань между материей и небытием.

Он с силой ударил посохом в пол платформы.

Мир на мгновение потерял краски. Ослепительно-зеленая вспышка, беззвучная и холодная, кольцом разошлась от некроманта. Она прошла сквозь толпу зомби, сквозь дубовые столы и дорогие серверы.

Все, чего касалась волна, мгновенно рассыпалось. Тела оседали серым пеплом внутрь самих себя, кости превращались в пыль, пластик и металл распадались на атомы…

Спустя секунду все было кончено. В зале стало тихо, как в склепе.

Кассиан стоял на возвышении, тяжело опираясь на дымящийся посох. Один посреди серой пустыни. Горы пепла лежали там, где секунду назад стояла армия бесплатной рабочей силы. Расплавленные лужи редких металлов блестели там, где раньше стояли сервера стоимостью в небольшое княжество.

Он уничтожил всё, и ферму, и операторов. А также квартальный отчет и бюджет департамента за пять лет.

Адреналин схлынул, и на его место пришел настоящий, липкий ужас. Зомби хотели просто растерзать его тело. А Лиринэль… О, этот эльф был куда изобретательнее.

Кассиан живо представил свое будущее. Сначала увольнение с волчьим билетом (буквально, к оборотням в рабство). Потом расчленение. Потом реанимация в качестве младшего помощника уборщика туалетов на минус двадцатом этаже. А потом, лет через сто, снова казнь. Просто для профилактики и поднятия корпоративного духа.

— Упс… — прошептал Великий Некромант, глядя на дымящиеся руины своей карьеры. — Кажись, чуток перестарался… О Великая Тьма, теперь я по-настоящему в ж…

Демоны Бездны, конечно, неприятны, но они хотя бы не требуют объяснительную в трех экземплярах.

Вдруг его взгляд уловил движение в куче пепла у подножия платформы. Там, среди серой пыли, что-то шевелилось. Нагло и жизнеутверждающе.

Это была черная, блестящая клякса размером с ладонь. Кусочек той самой жижи, что капала с потолка. Она не сгорела в пламени восьмого круга. Она шипела, пузырилась и целеустремленно ползла в сторону уцелевшей розетки в стене.

Глаза колдуна расширились. Это не некромантия! Он готов был поставить на это свои последние, чудом уцелевшие зубы.

Кассиан выхватил из кармана магическую ловушку, хрустальную колбу, исписанную рунами удержания. Забыв о столетнем радикулите, он рыбкой нырнул с платформы. Рухнул на колени перед беглецом, подняв облако праха.

Быстрое заклинание вакуума! И тварь втянуло в колбу за секунду до того, как она коснулась контактов розетки. Черная жижа обиженно забилась о стекло, скаля микроскопические зубки.

Кассиан поднял колбу к глазам, стряхивая пепел с рукава. В его мертвых глазах впервые за вечер мелькнула не просто надежда, а искра гениального бюрократического вдохновения.

Тварь разгневанно пищала и через стекло показывала ему неприличные жесты, сформированные из слизи.

— Улика, — выдохнул он с благоговением. — Это не моя вина. И не мой провал. Это… форс-мажорное вторжение сущности высшего порядка, повлекшее неизбежные сопутствующие расходы!

Теперь у него было доказательство. И, что важнее, у него был козел отпущения.

Кассиан поднялся, отряхивая пепел с сюртука и поправляя покосившийся воротник. Возможно, немертвый еще поживет. Если сумеет правильно продать этот грандиозный провал как героическое сдерживание угрозы мирового масштаба.

— Ну все, маленькая дрянь, — он ласково щелкнул по стеклу. — Ты только что спасла мою премию.

Особняк Ван Клеф. Кабинет.

В комнате царила атмосфера, которую можно было бы назвать «уютным бункером перед апокалипсисом». Окна были плотно зашторены, защитные контуры активированы на максимум.

Я сидел за столом, перебирая настройки МагКомпа. Лира лежала на диване, укрытая пледом. Она с опаской, словно на ядовитую змею, поглядывала на свой планшет, лежащий на столе. Арли, как верный часовой, парила между нами, готовая перехватить любой негатив. Будь то плохая новость или шальное проклятие.

— Готово, — я нажал последнюю клавишу с чувством выполненного долга. — Система «Соул-Капча» активирована.

— Что это значит? — тихо, почти шепотом спросила Лира.

— Это фильтр Души, — пояснил я, поворачиваясь к ней. — Положий работает в налоговом приложении для ИМП. Теперь, чтобы оставить комментарий под твоим постом или отправить сообщение, отправитель должен пройти мана-верификацию. Система сканирует наличие теплой, живой души у пользователя.

— И что это дает? — Лира приподнялась на локте, в её глазах мелькнул интерес.

— Это отсекает девяносто процентов твоих хейтеров, дорогая. Вся армия нежити, ботов, симулякров и големов идет лесом. Мертвые не пишут рецензий. По крайней мере, в твоем блоге.

— Хотя у честных, платящих налоги мертвяков будут проблемы с авторизацией, — задумчиво произнесла Арли. — Но они вряд ли будут интересоваться бьюти-блогом. Им скорее интересны блоги по бальзамированию.

Лира нерешительно потянулась к планшету, ее рука дрожала.

— Попробуй, — подбодрил я. — Там должно быть намного тише. Я привязал фильтр к налоговому реестру душ. Если у аккаунта нет подтвержденной ауры, он идет в спам.

Она взяла гаджет, разблокировала экран. Я видел, как напряглись ее плечи в ожидании нового удара, новой порции грязи.

Минута молчания.

— Тишина… — прошептала она, не веря своим глазам. — Маркус, поток остановился. Новых гадостей почти нет.

— Почти?

— Ну, кто-то все равно пишет. Но это… другие комментарии. Более… человеческие? «Многовато рюшечек на платье, но в целом сносно», «Скучный контент». Обычное ворчание завистников. Но нет той лавины ненависти, нет угроз смерти.

— С живыми людьми мы разберемся в реальном мире, — я улыбнулся. — Главное, мы заткнули мертвецов и тех, кто дергал их за ниточки.

В этот момент экран моего МагКомпа мигнул, и на нем появилась рожица Гномика. Он выглядел сытым и довольным. Деликатно вытирал рот краешком окна, вытянув его словно салфетку.

— 「Х о з я и н…」 — промурлыкал он (если звук скрежета металла по стеклу можно назвать мурлыканьем). — 「Я… п о к у ш, а л…」

— Слава высшим силам, что не покакал, — вполголоса произнесла Арли, отлетая подальше. — Хотя это ещё впереди.

— Как прошло? — спросил я.

— 「В к у с н о…」 — Гномик икнул черным облачком пикселей. — 「Ф е р м а… «Г н и л ы е… П о м и д о р ы»… б о л ь ш е… н е… р, а с т е т… Т, а м… т е п е р ь… п е п е л… Д я д я… с ж е г… в с е… с, а м…」

— Сжег сам? — удивился я. — Нервный какой дядя попался.

— 「Я… п о п р о с и л… о б н я т ь с я… О н… з, а с т е с н я л с я… И… с д е л, а л… б у м…」

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Отличная работа, Гномик. Ты хороший мальчик.

— 「Я… х о р о ш и й… М а м а… б о л ь ш е… н е… п л, а ч е т? 」

Лира, слышавшая этот диалог, подошла к столу. Она посмотрела на экран, на жутковатую, но по-своему трогательную рожицу цифрового демона. Который ради неё устроил локальный апокалипсис.

— Нет, Гномик, — сказала она мягко, касаясь экрана пальцами. — Мама больше не плачет. Спасибо тебе. Вы с Маркусом мои самые смелые защитники.

Экран залился краской (пиксели сменили цвет на застенчиво-розовый).

— 「М а м а…」 — выдохнул ИИ. Он свернулся в клубочек в углу рабочего стола, уйдя в спящий режим — переваривать съеденное.

— Мы победили? — спросила Лира, глядя на меня с надеждой.

— Мы выиграли битву, — поправил я, возвращаясь к реальности. — Очередную. Но они не простят нам потерю фермы и денег.

— Пусть приходят, — в голосе Лиры прорезались стальные нотки, которых я раньше не слышал. Видимо, характер Агриппины наконец дал знать о себе. — У нас есть Гномик. И ты. И девочки. Мы справимся.