Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 11 Не смей!

Реальность навалилась на меня всей тяжестью. Звуки и запахи пробились даже через примитивную сенсорику марионетки. Я ощутил холод кристаллов под коленями, услышал тяжёлое дыхание Альвора за спиной и слабое гудение защитных контуров.

И… почувствовал вес Сударя Мишки в моих руках.

Он был настоящим. Плюшевым, потрёпанным, с одним глазом. Каким-то образом он перенёсся… прямо в мои руки. Руки Артемии в кристалле теперь сжимали пустоту.

Внутри игрушки пульсировало заклинание, мерзкое и темное.

— Что произошло? — голос Альвора был хриплым от напряжения. Он отпустил мои плечи и пошатнулся. Его запасы маны показывали дно, князь держался на одной лишь силе воле. — Ты видел её? Она жива?

— Жива. Пока жива.

Я поднялся на ноги, всё ещё держа медведя. Мои мысли неслись галопом.

— Есть способ освободить её немедленно, — сказал я. — Заклинание внутри этой игрушки. Оно разрушит кристалл.

На лице Альвора вспыхнула надежда.

— Тогда используй его!

— Нет. — Я покачал головой. — Это заклинание… оно выжжет ей душу. Все чувства и эмоции. Она выйдет из кристалла, но перестанет быть вашей дочерью. Станет… пустой оболочкой.

Надежда в глазах князя погасла, сменившись ужасом.

— Что?..

— Это семейное «лекарство». — Я посмотрел на гигантский кристалл с застывшей внутри девочкой. — Так в далеком прошлом «спасли» вашу Прародительницу. Убили её душу, чтобы освободить тело.

Альвор побледнел.

— Нет. Это… это невозможно. Древние хроники говорят, что Астерия была великой воительницей, символом нашего рода…

— Только что её магическая проекция рассказала мне, что Астерия была сломанной куклой, которая идеально имитировала живого человека. — мои слова звучали жестоко, но я не мог иначе. — Я не позволю этому повториться.

— Тогда что⁈ — князь схватил меня за плечо. — Что нам делать⁈

Я посмотрел на медведя. Потом перевел взгляд на Нить Души, которая тянулась внутрь розового монолита. Княжна держала её своими маленькими пальчиками, прижимая к груди вместо Сударя Мишки.

— У меня есть другой план, — сказал я. — Но мне понадобится место для работы. И чтобы меня никто и ничто не отвлекало.

Альвор отступил.

— Делай что должен.

Я опустился на пол прямо посреди детской, среди кристаллов и обломков. Положил медведя перед собой.

— Держись, мелкая, — прошептал я. — Помощь близко.

И начал работать.

Заклинание внутри Сударя Мишки было отвратительным. Сплетение тёмных потоков, предназначенное для выжигания эмоций, для превращения живого существа в послушный автомат. Тот, кто его создал, был либо гением, либо чудовищем. Скорее всего, и тем, и другим.

Но я был Архимагом Тринадцатой Тени, мастером Марионеток. Тем, кто вдыхал душу в мёртвую материю. Если этот ублюдок смог создать заклинание, убивающее душу, я просто переделаю эту мерзость в свой инструмент.

Нити Души скользнули внутрь игрушки. Я начал аккуратно, ювелирно переплетать потоки. Менять структуру и превращать яд в лекарство.

Это было как разминировать бомбу, одновременно собирая из неё музыкальную шкатулку.

Минуты тянулись. Или даже часы. Я потерял счёт времени, полностью погрузившись в работу. Альвор стоял рядом, не двигаясь, почти не дыша.

Наконец, последний узел встал на место. Я выдохнул.

— Готово.

Я активировал переделанное заклинание.

Волна мягкого, тёплого света прошла сквозь медведя, скользнула по Нити к далёкой девочке. Она воздействовала на душу… но не убивала, а успокаивала, погружая в спокойный сон без кошмаров.

Эффект был немедленным. Кристаллы в комнате перестали расти. Те, что покрывали стены, замерли, а потом начали медленно тускнеть. Маги и слуги за дверью издали изумлённые возгласы.

— Что происходит⁈ — выдохнул Альвор, оглядываясь.

— Она успокоилась, — ровно произнес я. — Страх отступил. Кристаллы питаются страхом, без него они теряют силу.

Теперь начиналась вторая часть операции. Самая сложная.

Я потянул за Нить, оставленную в душе Артемии. Осторожно, нежно, как за леску с хрупкой рыбкой на крючке. Нить отозвалась. Из глубины кристалла пришла ответная вибрация.

Теперь мне нужно было провести её наружу. Не нарушив структуру Родовой Магии, не разбудив защитные механизмы.

Я сосредоточился и выпустил десятки новых Нитей. Тончайших, острейших, способных резать даже неделимые частицы сущего. Они вонзились в кристалл, начали сверлить микроскопические отверстия.

Это было как просверливать алмаз иглой. Один неверный угол, и вся структура взорвётся, погребая под собой и девочку, и меня, и весь дворец.

Альвор смотрел, не отрываясь. Он видел, как нечто невидимое вгрызается в розовый монолит, оставляя за собой каналы толщиной с волос.

Прошла минута. Другая. Третья…. Наконец, последняя Нить добралась до Артемии. Нити объединились с той самой, главной Нитью, которая вела прямо в сновидения девочки. Связь была установлена.

Я взял Сударя Мишку и начал «штопать» его прямо на полу детской. Вшивал в плюшевое тело крошечные узлы из Нитей, создавая подобие магической нервной системы. Накладывал руны усиления, стабилизации, передачи. Превращал простую игрушку в аватар, в марионетку, которой можно управлять издалека.

Только управлять ею буду не я. Управлять ею будет маленькая девочка, запертая в кристалле.

Операция заняла ещё час. Когда я наконец выпрямился, мои руки дрожали от напряжения.

— Что теперь? — спросил Альвор. Его голос был едва слышен.

Я протянул ему медведя. Одноглазого, потрёпанного, обшитого невидимыми рунами.

— Теперь мы ждём.

И я послал по Нити короткий импульс Витальности.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом… потом медвежонок дёрнулся. Его плюшевая голова неловко приподнялась. Пуговичный глаз дернулся, словно хотел моргнуть. Лапы задвигались, неуклюже, как у младенца, который учится контролировать своё тело.

Игрушка медленно повернулась к Альвору. И замерла.

А потом из неё раздался голос. Тихий, искажённый, детский.

— Папочка?..

Альвор издал звук, который я никогда не забуду. Что-то среднее между всхлипом и стоном.

— Почему так темно? — продолжал голос Артемии. — Я спряталась, как ты учил… но не могу выйти. Папочка, я боюсь…

Медвежонок поднялся на плюшевые лапы. Сделал несколько неуверенных шагов. Потом ещё. И ещё.

И пошёл к Альвору.

Князь упал на колени. Железный правитель, Девятая Тень, гроза врагов и опора Империи рухнул на пол, как подкошенный. Он протянул руки, и грязная, изуродованная игрушка забралась в его объятия.

— Артемия… — прошептал он. — Доченька…

— Папочка, почему ты плачешь? — раздался удивленный голос. Судя по всему она видела, хотя и плохо. Надо будет откалибровать руны.

По щекам Альвора текли слёзы. Он прижимал плюшевого медведя к груди так, словно это была самая драгоценная вещь во вселенной.

— Я… я просто скучал, — выдавил он. — Очень скучал.

— Не плачь, — голос Артемии стал серьёзным. — Всё будет хорошо. Я тут, я проснулась! Я никуда не денусь. Даже если страшно.

Маленькая плюшевая лапа неловко погладила его по щеке, вытирая слёзы.

Я отвернулся. Это был момент, который не предназначался для чужих глаз.

За моей спиной железный князь плакал, обнимая игрушку, через которую говорила его дочь. А в центре комнаты розовый кристалл медленно тускнел, теряя свой зловещий блеск.

Это было не исцеление. Это была лишь временная мера, способ общения, пока девочка заперта в собственном сне.

Но это было начало. Первый шаг на пути, который, возможно, приведёт к настоящему освобождению.

— Папочка, а почему у тебя лицо такое мокрое? Ты плакал? — голос Сударя Мишки звучал глухо, будто из-под толстого одеяла, и немного дребезжал на высоких нотах. «Плюшевые» связки, которые я проложил на скорую руку, явно не были рассчитаны на долгие диалоги.

Князь Альвор Астерия, Владыка Восточного Предела и обладатель Девятой Тени, шмыгнул носом. Громко, совершенно не аристократично. Он всё ещё стоял на коленях посреди разгромленной детской, прижимая к груди одноглазого, грязного, перештопанного медведя, из которого торчали серебристые нити.

— Нет, солнышко, — хрипло ответил он. — Это просто… пыль. Пыль попала в глаза.

— А-а-а, — протянул медведь, и его плюшевая голова, пришитая мной минуту назад, качнулась на «шарнире» из уплотненной маны. — Дядя Ва… «Усатый Нянь» тоже говорил, что тут пыльно. Он хороший. Он дал мне веревочку, чтобы я не потерялась в темноте.

Я скромно кашлянул, стоя в стороне и стараясь не отсвечивать. «Усатый Нянь». Приклеилось же. Не помню, чтобы Артемия меня так называла в нашу первую встречу. Или это ей Родовая Магия, сиречь Этот Страж нашептала во сне?

Впрочем, если это цена за спасение ситуации, я готов хоть «Бароном Леденцом» назваться.

— Ваша Светлость, — тихо произнёс я. — Нам нужно уходить. Родовое проклятие успокоилось, но фон здесь всё ещё тяжёлый. Для вас, для меня, и особенно для… канала связи.

Альвор поднял на меня взгляд. В его аметистовых глазах, обычно холодных, сейчас плескалась такая гремучая смесь из боли, благодарности и безумной надежды, что мне стало не по себе.

— Да, — он кивнул и попытался встать. Но ноги его не держали.

Я шагнул вперёд, подставив деревянное плечо. Князь, не выпуская медведя, опёрся на меня.

— Слуги! — рявкнул он, и в голосе снова прорезались стальные нотки, хотя и с легкой трещиной. — Немедленно очистить комнату! Вывезти этот… мусор. Весь кристаллический нарост отправьте на полигон утилизации. И чтобы к вечеру здесь пахло лавандой, а не страхом!

Маги и лакеи, жавшиеся у входа, бросились исполнять приказ, стараясь не смотреть на ожившую игрушку в руках господина.

— А я? — спросил медведь, дрыгая лапой. — Я тоже мусор?

— Нет! — выдохнул Альвор, прижимая игрушку крепче. — Ты самое драгоценное, что у меня есть, родная. Мы сейчас пойдем пить чай. С малиновым вареньем.

— С вареньем! — обрадовался медведь.

Мы двинулись к выходу. Я шёл чуть позади, контролируя натяжение Нитей Души и перебирая их пальцами. Они тянулись от медведя, сквозь пространство и материю, к розовому монолиту в центре комнаты, где спала настоящая Артемия.

— Насколько прочна связь? — тихо, чтобы не слышала «дочь», спросил Альвор. Кажется, он был одним из немногих современных магов, кто мог видеть мои Нити.

— Нити эластичны, — пояснил я, пропуская через пальцы невидимую струну. — Они могут растягиваться на сотни метров. Медведь может гулять по всему дворцу, спускаться в сад. Но покидать территорию поместья пока нельзя. Если нить натянется слишком сильно и лопнет…

— Я понял, — перебил князь. — Она не покинет периметр. Я удвою охрану стен.

Я добавил к Нитям немного витальности для эластичности, и каплю Хаоса, для защиты. И скрепил все это Логикой, чтобы витальность и хаос не конфликтовали и не влияли на девочку.

В коридоре к нам присоединилась Арли. Она вынырнула из бокового коридора и теперь летела рядом, во все глаза таращась на медведя.

— Офигеть… — прошептала она мне на ухо. — Хозяин, это что, техно-некромантия плюшевого уровня? Ты сделал из игрушки филактерию? Или это удаленный рабочий стол?

— Это аватар, — буркнул я. — И не пялься так. Смущаешь ребенка.

— Ребенка? — Арли округлила глаза и зашептала: — Это выглядит крипово, босс. Одноглазый медведь со штопанным пузом, который говорит голосом лоли. Если бы я такое в игре увидела, я бы в него из дробовика шмальнула. На всякий случай.

— Арли, — предупреждающе шепнул я. — Не ляпни такое слишком громко, а то князь сам шмальнет из дробовика, но уже в тебя.

Медведь в руках князя вдруг повернул голову на 180 градусов (надо будет поставить ограничитель на шейный маго-шарнир, выглядит и правда жутковато).

— Ой! Кошечка! — радостно воскликнул плюшевый аватар. — Летающая кошечка! Ты вернулась!

Арли зависла в воздухе, моргнув своими огромными глазами.

— Эм… Привет, малая. Ну то есть… Ваше Высочество. Да, я тут. Записываю видоси… э-э-э… в смысле наблюдаю за порядком.

— Поиграем? — попросил медведь, протягивая к ней лапу, из которой сыпались опилки. — Помнишь, ты мурлыкала? Мур-мур-мур!

Арли покосилась на меня, потом на сурового князя, который смотрел на неё с ожиданием.

— Ну… ладно, — вздохнула она. — Только чур опилками в меня не кидаться. У меня… э-э-э… текстуры высокого разрешения, замучаюсь чистить.

Она подлетела ближе и легонько ткнула медведя пальцем в нос.

— Бип!

— Хи-хи-хи! — медведь попытался поймать её лапами, но Арли ловко увернулась.

Слуги, встречавшиеся нам по пути, вжимались в стены. Зрелище было сюрреалистичным: по золоченым коридорам идет Владыка Восточного Предела с красными от слез глазами, прижимая к груди оживший кошмар таксидермиста. А вокруг них вьется летающая кукла-арлекин с кошачьими ушами, играя с этим кошмаром в салочки. И за всем этим, как мрачный кукловод, вышагивает деревянный человек с бесстрастным лицом. А за нами короткими перебежками следует притихшая свита.

Я чувствовал, как Нити вибрируют от детского смеха. Артемия, даже запертая в кристалле, чувствовала радость. И эта радость укрепляла связь с мишкой лучше любой магии.

Малая гостиная встретила нас теплом камина и запахом дорогого чая. Князь опустил медведя на бархатный диван. Игрушка тут же завалилась на бок, центр тяжести у неё был смещён, да и лапы были слабоваты.

— Ой, упала! — констатировал медведь.

— Сейчас, сейчас… — Альвор, чьи руки привыкли держать меч и подписывать смертные приговоры, с невероятной нежностью обложил игрушку подушками, усаживая ровно.

Служанка внесла поднос с чаем и вазочкой варенья. Руки у неё тряслись так, что чашки отбивали чечетку о блюдца. Она поставила поднос на столик и попятилась к выходу, не сводя глаз с Сударя Мишки.

— Спасибо, — сказал медведь.

Служанка пискнула и выбежала вон.

— Ей нужно тело. Нормальное тело, — глухо произнёс Альвор, наблюдая, как медведь пытается зажать плюшевыми лапами ложку и зачерпнуть варенье. Ложка выпадала, варенье капало на бархат дивана. — Это… это неправильно. Она принцесса, Маркус. А не цирковой уродец.

Я сделал глоток чая. Вкусный. Жаль, что я не чувствую вкуса так, как живые, но даже мои примитивные рунические рецепторы оценили букет.

— Я понимаю, Ваша Светлость. Медведь был экстренной мерой. Сосудом, который оказался под рукой. Нам повезло, что девочка была сильно эмоционально привязана к игрушке. Иначе ничего бы не получилось.

— Сделай ей новое тело, — князь повернулся ко мне. В его взгляде появилась деловая хватка. — Настоящее. Чтобы она могла ходить, держать ложку, рисовать. Чтобы она могла… — он сглотнул, — … чтобы я мог вывести её в свет и никто не упал в обморок.

— Это сложный заказ, — я поставил чашку. — Как я уже сказал, девочка привязана эмоционально именно к мишке, а не к другой кукле. Плюс создать антропоморфную марионетку такого класса — это настоящий вызов. Нужна имитация мимики, тактильных ощущений, голоса. Живое дерево, алхимическая кожа, армированный фарфор для лица.

— Я не спрашиваю, сложно ли это. Я спрашиваю, сколько.

Я прикинул в уме смету. Материалы, работа, риск, наценка за срочность, наценка за «княжеский эксклюзив»… И, конечно, наценка за то, что мне придется терпеть ревность Арли.

— Тридцать тысяч золотых, — назвал я сумму. — Плюс материалы из ваших запасов, если понадобится что-то редкое.

Арли, которая в этот момент дразнила медведя фантиком от конфеты, поперхнулась воздухом.

— Тридцать косарей⁈ — она подлетела ко мне. — Хозяин, ты совсем совесть потерял? Это же грабеж! — она сделала короткую паузу — … Мне нравится!

— Согласен, — кивнул Альвор, даже не торгуясь. — Деньги будут сегодня вечером.

— И ещё, — добавил я. — Я не буду делать просто красивую куклу. Мир опасен, князь. Вашу дочь уже один раз похитили.

Альвор напрягся.

— К чему ты клонишь?

— Я встрою в тело защитные системы. Пассивные и активные. Кристаллический щит, шоковые контуры, экстренный маяк. И, возможно, пару сюрпризов для тех, кто решит обидеть маленькую девочку. Она будет выглядеть как ангел, но в случае угрозы сможет постоять за себя лучше, чем отряд гвардейцев.

Князь посмотрел на дочь, которая наконец-то умудрилась засунуть лапу в вазочку с вареньем и теперь счастливо размазывала лакомство по медвежьей мордочке.

— Делай, — сказал он твердо. — Преврати её в живую крепость, Маркус. В самую красивую и смертоносную крепость в мире.

— И ещё одно, — я посмотрел на медведя. — Ядро. Сударь Мишка останется её сердцем. Я помещу его внутрь новой куклы, в бронированную капсулу. Он у нас носитель связи. Переносить сознание в новый накопитель рискованно.

— Пусть так. Главное результат.

— Мне понадобится провести пару дней во дворце. Нужно понаблюдать за ней, снять мерки… ментальные и физические. Откалибровать моторику.

— Гостевое крыло в твоём распоряжении. Временную мастерскую оборудуют там же.

Вечер опустился на дворец тяжелым бархатом. Артемия «уснула» — медведь просто замер в кресле, перейдя в режим энергосбережения, втягивая в себя крупицы маны из окружающего мира. Служанки, уже чуть менее напуганные, укрыли игрушку одеяльцем.

Мы с князем перешли в его кабинет.

Теперь, когда эмоции схлынули, пришло время политики.

Альвор сел за стол, устало потер виски. Передо мной он больше не строил из себя всесильного правителя. Мы теперь были… своего рода сообщниками.

— Ты выполнил свою часть, — произнёс он, открывая сейф. — Вот.

Он положил на стол свиток плотной бумаги с сургучной печатью, изображающей восстающего Феникса.

— Верительная Грамота на твое имя. Отныне ты — Личный Мастер-Артефактор Рода Астерия. При этом ты, если хочешь, можешь по прежнему оставаться в составе Рода ван Клеф.

Я взял документ. Он был теплым от магии.

— Что это дает на практике? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Иммунитет, — Альвор усмехнулся, и эта улыбка была хищной. — Полный иммунитет от муниципальных исков и проверок. Ни одна городская служба — будь то пожарные, налоговая или экологи — не имеет права переступить порог твоей мастерской без моего личного письменного разрешения. А я его не дам.

— А суд? «Голем-Пром» завалил меня исками.

— Забудь. Любой иск против тебя теперь автоматически переадресуется в Канцелярию Рода Астерия. А мои юристы умеют затягивать дела на столетия. Или просто терять папки. Рудольф фон Штальберг не идиот. Он поймет, что юридическая война окончена.

Я свернул грамоту и убрал во внутренний карман. Приятная тяжесть. Броня из бумаги, которая крепче стали.

— Спасибо, Ваша Светлость. Но это решает только часть проблем. Мне нужно развиваться. Моя мастерская в Ремесленном квартале слишком мала. Мне нужно что-то большее.

— Хочешь построить завод?

— Да. И мне нужна земля, — я припомнил список участков, которые мне ранее раздобыл Гномик. — В старой промзоне на окраине Аргентума есть участок, принадлежащий вашему роду. Заброшенные склады возле реки. Идеальное место.

— Забирай, — князь махнул рукой. — Оформим как долгосрочную аренду за символическую плату. Один золотой в год.

— Щедро.

— Я инвестирую в безопасность дочери, Маркус. Чем сильнее ты, тем надежнее её защита. Кстати, о защите. Что там с твоими дронами?

— Я переоборудую их. Установлю фильтры Хаоса, как на том стойком прототипе. Они не будут подчиняться ни Бездне, ни кому-либо еще, кроме меня.

— Хорошо. — Альвор достал кристалл связи. — Таэларин!

В воздухе возникла голограмма того самого эльфа-секретаря, который вставлял нам с Элис палки в колеса.

— Да, Ваша Светлость?

— Подготовить указ. Разрешить ИМП Ван Клеф возобновить патрулирование города. Причина: успешная модернизация оборудования под моим личным контролем. Всем службам оказывать содействие.

— Будет исполнено, милорд, — эльф склонился в поклоне. — Но городскому Совету это не понравится… Они могут счесть это попыткой узурпации власти и обвинить вас в превышении полномочий.

— Мнение Совета меня не волнует.

Князь отключил связь и посмотрел на меня. Взгляд его стал тяжелым.

— Я дал тебе всё, что ты просил, Маркус. Защиту, деньги, землю, власть. Ты теперь под моим крылом. Но помни…

Он подался вперед, и тени в углах кабинета сгустились, реагируя на его ауру.

— Ты привязан к Роду. Твоя главная задача вовсе не дроны и не заводы. Ты должен найти способ вытащить Артемию из кристалла по-настоящему. Вернуть ей её тело.

— Я помню.

— Если ты сбежишь… Если ты предашь… Или если выяснится, что ты ведешь двойную игру с моими врагами… Эта грамота, — он кивнул на мой карман, — превратится в смертный приговор. Защита станет охотой. И поверь, я найду тебя даже в Бездне.

— Я не планирую бежать, князь. Мне нравится в Аргентуме. Климат хороший. И перспективы.

— Надеюсь. — Альвор откинулся на спинку кресла. — Иди. Тебе готовят покои в Восточном крыле. Отдохни. Завтра приступай к работе.

Я вышел из кабинета, чувствуя странную легкость. Груз, висевший на мне последние недели — суды, угрозы, безденежье — исчез. Я победил.

Ну, или перешел на следующий уровень игры, где монстры жирнее, а ловушки смертельнее.

Коридоры дворца были пустынны. Лунный свет падал через высокие окна, расчерчивая пол серебряными квадратами. Я шел к своим покоям, размышляя о конструкции нового тела для Артемии. Нужно использовать тот кусок мифрила, что завалялся у меня в Теневом Ангаре… И, пожалуй, добавить в глаза спектральные линзы…

— Поздравляю с повышением, — тихий голос прозвучал из темной ниши, напомнив мне о шипении змей.

Я остановился и повернул голову. Из тени вышел князь Карл.

Он выглядел паршиво. Идеальный камзол помят, под глазами мешки, лицо серое. Но в глазах горел тот самый огонек безумия, который бывает у загнанных в угол крыс.

— Ваша Светлость, — я кивнул, даже не подумав поклониться. — Не спится? Совесть мучает? Ах да, простите, я забыл, у вас же иммунитет к совести.

Карл шагнул мне наперерез, преграждая путь. От него несло дорогим вином и страхом.

— Ты думаешь, ты самый умный, да? — прошипел он, брызгая слюной. — Думаешь, обвел Альвора вокруг пальца? О, мой брат ослеплен горем. Он видит чудо там, где есть только грязная магия. Ожившая игрушка… Тьфу! Мерзость.

— Эта «мерзость» — единственный шанс вашей племянницы на нормальную жизнь. Хотя, полагаю, вас бы больше устроил вариант с похоронами. Наследство стало бы ближе, верно?

Лицо Карла исказилось. Он рванулся ко мне и схватил за лацканы плаща. Руки у него были сильные, но дрожали.

— Не смей! — прохрипел он мне в лицо. — Не смей приписывать мне свои грехи, выродок! Я знаю, кто ты!