Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 4 Мрачное предчувствие и модель Ня-4000

Башня «Голем-Пром». Кабинет исполнительного директора.

Рудольф фон Штальберг сидел в своём кресле, которое стоило дороже, чем некоторые дома в ремесленном квартале, и медленно вращал в пальцах бокал с водой. Вина сегодня не хотелось. Хотелось ясности.

Он изучал отчёт о приёмке дронов. Лицо его было серым.

— Он запитал мастерскую от чего⁈ — переспросил он у начальника службы безопасности.

— Мы не знаем, господин граф. Магический фон в том районе… странный. Приборы зашкаливают, но определить источник не могут. Похоже на какую-то… аномалию.

— Аномалию…

Рудольф встал и подошёл к окну.

Маркус Ван Клеф, неудачник и игрок. Забывший свое место Выскочка. Но он выжил в блокаде, успешно отбивается в судах. И теперь ещё запустил производство на чистой магии неизвестного происхождения.

— Он опасен, — произнёс Рудольф. — По-настоящему опасен. Опаснее всего, с чем мы сталкивались ранее… Вызови ко мне ту парочку, которую обсуждали вчера.

— Слушаюсь, милорд…

Через полчаса в кабинет вошли двое. Они не выглядели как воины или как убийцы. Но для Маркуса они представляли куда более серьезную опасность, чем десять Фантомов.

Первый — грузный, потеющий мужчина в мундире старшего технического инспектора Департамента Транспорта. Господин Крей. Человек, который отвечал за сертификацию городской техники, и чья лояльность покупалась так же легко, как утренний бублик к чаю.

Вторым был тощий, сгорбленный старик с механическим моноклем, впаянным прямо в глазницу, и пальцами, испачканными в редких реагентах. Мастер Зубер. Бывший член Совета Гильдии Ремесленников, изгнанный за «неэтичные эксперименты с кристаллами». Но он всё ещё считался одним из лучших диагностов магических контуров в Аргентуме.

— Итак, — Рудольф поставил бокал на стол. Звук вышел глухим и тяжелым. — Мы потеряли Фа… одного ценного специалиста. Мы проиграли тендер. И теперь дроны этого выскочки патрулируют улицы моего города. Я плачу вам не за молчание. Я плачу за решения.

Крей нервно ослабил воротник.

— Ваше сиятельство, мы сделали всё, что могли, в рамках официального ТО. Вчера один из дронов Ван Клефа залетел на плановую диагностику. Мы его разобрали. До винтика.

— И? — холодно спросил Рудольф.

— Корпус полная ерунда, — Крей пренебрежительно махнул рукой. — Бронза, сталь, хорошая подгонка, но ничего такого, что ваши заводы не могли бы повторить за неделю. Аэродинамика крыла слизана с птичьей, шарниры классикой конструкции. С точки зрения механики просто качественное изделие.

— Но?

— Но Ядро, — Крей понизил голос. — И система управления. Это… чёрный ящик, граф. В прямом смысле. Сфера из материала, который не берет ни один сканер. Мы попытались вскрыть оболочку заклинаниями.

— Результат?

— Дрон инициировал протокол самоуничтожения Ядра. Оно просто… рассыпалось в пыль. Мгновенно. Внутри не осталось ничего, кроме горстки пепла. Мы не можем понять, как оно работает. Мы не можем скопировать прошивку. Мы даже не понимаем, как сигнал передается от Ядра к конечностям. Там нет привычных магических каналов.

Рудольф перевел взгляд на старика.

— Зубер? Ты изучал телеметрию. Что скажешь?

Старый мастер хищно улыбнулся, поглаживая свой механический глаз. Перед ним на столе были разложены графики магических колебаний, снятые скрытыми датчиками «Голем-Прома» во время тендера.

— Крей идиот, — проскрежетал Зубер. Инспектор дернулся, но промолчал. — Он ищет схемы там, где нужно искать природу.

Старик ткнул грязным пальцем в график, где линия скакала вверх-вниз с бешеной амплитудой.

— Посмотрите сюда. Это реакция дрона на внешние раздражители. Ветер, магия, препятствия. Задержка реакции… ноль целых, ноль десятых. Это не скрипт, граф. Скрипт всегда имеет задержку на обработку условия «если-то».

— К чему ты клонишь?

— К тому, что эти машины… слишком умные, — Зубер с причмокиванием облизнул губы. — Слишком умные для обычных железяк.

— Они не могут быть «слишком умными»! — воскликнул Крей. — Мы делали проверки на разум и душу! Это просто машины, не альтернативно живые сущности!

— Достаточно умные, чтобы притворяться тупыми железяками в нужные моменты, — хмыкнул Зубер. — Ван Клеф запихнул в них не просто логику. Он дал им подобие интуиции. Они «чувствуют» город, а не просто сканируют его.

— И как нам это поможет? — нетерпеливо спросил Рудольф.

— Высокий интеллект — это высокая чувствительность, — Зубер откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком. — Представьте, что вы посадили музыканта с абсолютным слухом в комнату, где десять пьяных орков бьют в барабаны. Что с ним будет?

— Он сойдет с ума, — медленно произнес граф.

— Именно. — Глаз Зубера злорадно сверкнул. — Дроны «Голем-Прома» как глухие кирпичи. Им плевать на шум эфира. А вот «птички» Ван Клефа… Они слышат всё. Каждый всплеск маны, каждую вибрацию сети.

Старик наклонился вперед, его голос стал вкрадчивым.

— Если Ядро нельзя взломать, его нужно… перегрузить. Заставить его «уши» кровоточить, — он с влажным причмокиванием облизнул губы.

— Вы предлагаете глушилку? — нахмурился Крей. — Это незаконно. Департамент заметит источник помех.

— Нет-нет, мой ограниченный друг, — Зубер покачал головой. — Никаких глушилок. Всё должно быть легально. Граф, скажите, когда в последний раз проводилась… глубокая калибровка городской системы освещения и оповещения? Той самой, которую обслуживает ваша корпорация?

Рудольф задумался.

— Давно. Очень давно.

— А ведь в регламенте сказано, что для проверки целостности сети можно подавать кратковременные сигналы повышенной частоты. Высокочастотный «писк», который обычные амулеты даже не заметят.

Зубер начал рисовать на листке бумаги странную, ломаную синусоиду.

— У меня есть идея, граф. Мы не будем ломать его дроны. Мы просто… включим музыку погромче. Очень специфическую музыку.

Он пододвинул листок Рудольфу.

— Если мои расчеты верны, то при определенной модуляции сигнала их хвалёный «интеллект» воспримет это не как шум, а как критическую ошибку реальности. Или как атаку. И тогда…

— … и тогда они станут опасны, — закончил мысль Рудольф. На его лице впервые за вечер появилась тень улыбки. — Опасны для горожан.

— Несовместимость с городской инфраструктурой, — поддакнул Крей, быстро сообразив, куда дует ветер. — Я смогу оформить это как причину для отзыва лицензии. «Дроны ИМП Ван Клефа создают аварийные ситуации при штатной работе городских сетей». Железный аргумент.

Рудольф поднялся и подошел к окну. Внизу, в ночном небе, мерцали огоньки — патрульные дроны старых моделей совершали свой обход. Завтра на дежурство заступят новички, дроны Ван Клеф.

— Мастер Зубер, — произнес граф, глядя на огни. — Выберите нужные частоты. Инспектор Крей, подготовьте приказ о внеплановой диагностике сетей. Завтра мы проверим, насколько крепкие нервы у этих «птичек».

— Будет исполнено, — проскрипел Зубер.

Рудольф прижался лбом к холодному стеклу. И ухмыльнулся.

— Ты хотел инноваций, Маркус? Ты их получишь. Посмотрим, как твои творения справятся с прогрессом.

Я проснулся от того, что кто-то лизал мне лицо. Шершавым, мокрым языком.

Я открыл глаза и увидел Кусаку-2. Механический бульдог, улучшенная версия Кусаки-1. Стоял перед кроватью, передними лапами на одеяле, и старательно нализывал мне щёку своим резиновым языком (с функцией самоочистки и подогрева).

— Фу! — я отпихнул его. — Место!

— Гав! — радостно отозвался пёс.

Лира рядом зашевелилась.

— Ммм… что такое?.. Ой, собачка!

Она протянула руку и почесала Кусаку за ухом. Пёс блаженно зажмурился и застучал хвостом по полу. Эта модель была куда эмоциональнее Кусаки-1. Все благодаря витальной энергии. Специально добавил, чтобы собака больше… походила на собаку.

— Маркус, он такой милый! Можно мы его оставим?

— Нет. Его заказал знакомый Грифончика из Гильдии Ремесленников. Сегодня забирает.

— Ну во-о-от… — разочарованно протянула Лира.

— Я сделаю тебе другого пёселя, поменьше. Комнатного. Чтобы не слюнявил меня по утрам.

— Обещаешь? — ее глаза вспыхнули надеждой.

— Обещаю.

Я встал, потянулся. Тело слушалось идеально. Шестая Тень окончательно прижилась, магические потоки струились по душе легко и непринужденно.

Сегодня был важный день. День передачи Кусаки заказчику. И день начала полноценного патрулирования у моих дронов.

Всё шло по плану. Слишком гладко.

Я спустился на кухню. Пина уже готовила завтрак. Точнее, Пина-МК1. После того фиаско с тещей, притворявшейся горничной, я решил, что живой персонал в этом доме — непозволительная роскошь. И вообще дыра в безопасности. Людям свойственно болтать и подслушивать. А то и прятать девять Теней за передником.

Марионетки таких недостатков лишены.

Новая Пина, названная в честь любимой тещи, стояла у плиты. Это была специализированная бытовая модель, которую я собрал вчера вечером из остатков материалов и пары запасных ядер. Выглядела она… функционально. Гладкое фарфоровое лицо с вежливой нарисованной улыбкой, безупречный накрахмаленный передник и четыре руки на шарнирных креплениях, растущие из расширенного грудного блока.

Верхняя пара рук взбивала яйца в миске с нечеловеческой скоростью, нижняя левая аккуратно нарезала грибы, а нижняя правая протирала столешницу тряпкой. Эффективность двести процентов.

— Доброе утро, Хозяин Маркус, — произнесла она. Голова её при этом развернулась на сто восемьдесят градусов, хотя торс остался неподвижным у плиты. — Омлет с грибами? Температура сковороды оптимальная.

— И кофе, — я подошел ближе, критически осматривая своё творение. — Крепкий. Как воля заводского работяги на двух сменах подряд.

— Сию минуту.

Она не стала поворачиваться. Просто её торс с тихим жужжанием провернулся вокруг оси таза, и нижние руки потянулись к кофейнику, пока верхние продолжали заниматься омлетом. Выглядело жутковато для неподготовленного зрителя, но с точки зрения эргономики — шедевр.

— Замри, — скомандовал я.

Пина застыла. Я провел Нитями по сочленению её верхней правой руки. Смазка в норме, мана-каналы стабильны. Ядро, конечно, простенькое, без изысков вроде Хаоса или Бездны, но для уборки и готовки большего и не надо. Главное, что программа лояльности прошита намертво.

— Отчет за ночь, — потребовал я, проверяя центровку её шейного шарнира.

— Инцидентов: ноль, — отрапортовала Пина, пока я простукивал её корпус. — Попыток проникновения: ноль. Госпожа Лира просыпалась дважды, один раз пила воду, один раз ходила по малой нужде. Арлекина пыталась перепрограммировать мой речевой модуль на фразы из древних комедий, но была вежливо проигнорирована.

— Молодец. Продолжай работу.

— Принято.

Торс крутанулся обратно к плите, зашипело масло. Я сел за стол, чувствуя удовлетворение. Никаких шпионов, никаких интриг. Только чистая, механическая эффективность и идеально нарезанные грибы.

Арли влетела в окно и зависла под потолком.

— Хозяин! Новости!

— Хорошие?

— Странные.

Она плюхнулась на стол, косясь на четырехрукую горничную.

— Слушай, она меня пугает. Когда она делает этот трюк с головой, мне хочется вызвать экзорциста.

— Зато она не окажется моей замаскированной тещей. Или еще кем-нибудь из родственников, жаждущих проверить мои зубы на прочность.

— Ну, тут не поспоришь… — Арли плюхнулась на столешницу, едва не угодив хвостом в масленку. — В общем, слушай! В городе творится какая-то дичь.

— Это Аргентум, Арли. Тут «дичь» — это прогноз погоды на вторник.

— Нет, тут другое! — она понизила голос до заговорщического шепота. — Люди жалуются на звук.

Я вопросительно поднял бровь, не отрываясь от кофе.

— Какой звук?

— Никто толком не может объяснить. Говорят, как будто комариный писк, только внутри головы. Или как будто кто-то скребет стеклом по металлу, но очень-очень тихо. Большинство людей его даже не слышат, только чувствуют, что зубы ныть начинают. Зато животные…

Арли сделала большие глаза.

— Животные сходят с ума, Хозяин. Я слышала краем уха разговоры нашей соседки, госпожи Марты. Её кошки, которые обычно ленивее прикроватных ковриков, сегодня утром пытались прорыть тоннель сквозь паркет. Собаки воют на уличные фонари. А почтовые голуби… — она поежилась. — Я видела, как стая голубей просто врезалась в стену ратуши. Они потеряли ориентацию. Как будто их компас кто-то магнитом сбил.

Я медленно поставил чашку на блюдце и внимательно посмотрел на поверхность напитка. Жидкость внутри подергивалась мелкой рябью. Едва заметной, ритмичной рябью, которая не совпадала с вибрацией от шагов или проезжающих телег.

Мои собственные аудиальные сенсоры молчали. Но на грани восприятия, там, где магия соприкасается с физикой, я ощутил… зуд. Неприятное, колючее чувство, словно кто-то гладил пространство против шерсти.

— Фонари, говоришь? — переспросил я.

— Ага. И вышки связи. И рекламные щиты. Зверье шарахается от любой городской маго-техники как от огня. Народ шепчется, что это проклятие. Или призраки. Или что канализацию прорвало в астрал.

— Это не призраки, — я постучал пальцем по столу. — Это частоты. Высокочастотный магический сигнал. Кто-то засоряет эфир.

— «Голем-Пром»? — тут же предположила Арли.

— Или у кого-то в мэрии очень плохой музыкальный вкус.

Я допил кофе одним глотком. Жидкость обожгла искусственное горло, но эти дурацкие фантомные чувства помогли сосредоточиться.

— Ладно. С шумом разберемся позже. Сейчас у нас есть дела поважнее конспирологии. Сначала к Грифончику. Деньги сами себя не заработают, а заказы — не выполнят.

Магазин седел встретил нас суетой и тем же странным напряжением, что висело над всем городом. Большой рыжий кот-мышелов сидел на самой высокой полке, распушив хвост, и шипел на пустую витрину.

Сам Грифончик бегал по залу, расставляя товары и пытаясь придать хаосу вид творческого беспорядка.

— Маркус! Друг! — увидев меня, он бросил стопку попон и кинулся навстречу, вытирая потные руки о фартук. — Ты вовремя! Как раз вовремя! У меня клиент! Важный! Хочет видеть «чудо-пса»!

В углу, стараясь не касаться запыленных полок своим безупречным плащом, стоял высокий эльф. Охотничий костюм из дорогой кожи, лук за спиной, который стоил как небольшая деревня. И типично эльфийское выражение лица: «Я терплю ваше присутствие только потому, что вынужден».

— Это мастер Элиан, — представил гном, понизив голос. — Главный егерь Княжеского Заповедника. Ему нужны новые охранники для периметра. Говорит, обычные псы в последнее время… — Грифончик покосился на своего кота, — И прочие животные… ведут себя странно.

Элиан медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, задержался на Арли и остановился на Кусаке-2, который сел у моей ноги.

— Это… то изделие, о котором столько шума? — голос эльфа был мелодичным, но холодным. — Выглядит грубовато.

— Это зверь, — поправил я спокойно. — В металле. Ему не нужно быть красивым, ему нужно быть эффективным.

— Эффективность нужно подтвердить. Мои угодья граничат с Диким Лесом. Там водятся… вещи, которые едят железо на завтрак. Покажите, что ваш пес умеет.

Я дал через Нити команду. Кусака встрепенулся. Его глаза из спокойного янтарного переключились в боевой оранжевый режим.

Грифончик махнул рукой в сторону импровизированной полосы препятствий, сооруженной из ящиков и манекенов. Заранее подготовился, уважаю.

— Фас, — тихо сказал я.

Это было даже не движение, а скорее смазанная тень. Кусака взлетел на пирамиду из ящиков, не пошевелив ни одного. Проскользнул под низкими балками и безошибочно нашел спрятанную «контрабанду» — кусок вяленого мяса, завернутый в промасленную тряпку. Отвлекающие запахи кошачьей мяты Кусака проигнорировал.

Финальным аккордом он сбил с ног манекен «нарушителя». После чего прижал его к полу, сомкнув челюсти в миллиметре от «горла», и замер, контролируя ситуацию.

— Он не рвет, если нет команды, — пояснил я. — Только задержание.

Элиан подошел ближе, разглядывая работу автоматона. Он провел пальцем в перчатке по бронзовому боку пса. Кусака даже не шелохнулся, продолжая удерживать «пленника».

— Хм. Реакция мгновенная. И, что важнее, абсолютное послушание, — эльф кивнул. — Мои псы сегодня всю ночь выли на луну, которой… не было видно. А этот… спокоен.

— У него нет нервов, мастер Элиан. Его не беспокоят… внешние раздражители.

Эльф выпрямился.

— Неплохо. Сколько?

— Триста. За единицу.

— Закажу десять, — он произнес это так легко, словно покупал десяток яиц. — И ещё сверху пять транспортных птиц. Вроде той, на которой вы прилетели. Мне нужны курьеры, которые не боятся грозы и не устают.

Я мысленно прикинул сумму. Три тысячи за псов. Еще полторы-две за птиц. Это покрывало все текущие расходы на закупку материалов и оставляло солидный запас.

— Приемлемо, — кивнул я, сохраняя невозмутимый вид, хотя внутри меня маленький бухгалтер плясал джигу. — Но половина суммы заказа авансом на мой счет. Материалы нынче дороги.

— Конечно, — кивнул эльф, доставая чековую книжку.

Грифончик, стоявший рядом, чуть не сполз по стене. Его глаза светились счастьем, граничащим с религиозным экстазом. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки: десять псов не по его профилю, но пять птиц… Пять ездовых птиц, которым нужны седла! А кто лучший мастер по седлам в Аргентуме?

Мы ударили по рукам. Заказ, предоплата, сроки. Бизнес шёл в гору, несмотря на странный гул в городе.

Я вышел из магазина, чувствуя приятную тяжесть векселя во внутреннем кармане. Жизнь налаживалась. Солнце светило, деньги текли рекой, а моя армия медленно, но верно росла.

Также и росла репутация. Эльф пообещал порекомендовать мою продукцию своим друзьям и знакомым. А это означало… что мне как можно скорее надо приступать к строительству завода. Обычная мастерская, даже с конвейером, такое количество заказов не потянет.

В теории, я мог бы просто повысить цены на свою продукцию и стать монополистом. Но был один нюанс. Чем больше я создаю марионеток, тем быстрее растет моя личная сила. Так что увы, но мне придется быть… хорошим и сознательным монополистом, если я хочу как можно быстрее поднять тринадцатую Тень.

Хех… «Хороший монополист»… звучит примерно как «Белый и пушистый демон».

— Хозяин, — вкрадчиво начала Арли, планируя у моего уха. — Раз уж у нас пошла такая пьянка с заказами… Я тут вспомнила. У меня в личке висит один клиент. Очень настойчивый.

— Очередной эльф, которому нужно седло для единорога?

— Не совсем. Это… скажем так, «кит». Донатер уровня «Бог», виконт де ля Бряк. И он хочет эксклюзив.

— Подробнее?

— Ему нужна марионетка. Гуманоидная, женского пола. — Арли замялась, хитро поглядывая на меня. — Что-то типа такого: «Горничная-кошкодевочка, модель Ня-4000».

Я споткнулся на ровном месте.

— Чего?

— Ну… ушки там, хвостик пушистый… Платьице с передничком. И чтобы говорила милым голосом «Добро пожаловать домой, господин».

— Арли, — я посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Я Архимаг Тринадцатой Тени. Я создаю машины для убийства, шпионажа и захвата власти. Я не делаю игрушки для озабоченных аристократов.

— Но он очень просит! И еще он хочет… кхм… дополнительные функции.

— Какие еще функции?

— Ну… анатомическую достоверность, — она отвела взгляд и начала накручивать локон на палец. — И всякие там… поршневые механизмы… в определенных местах.

Я остановился посреди улицы.

— Нет.

— Хозяин!

— Категорически нет. Я не буду превращать свою мастерскую в филиал борделя для механофилов. Какая семья купит у меня патрульного дрона или слугу-уборщика, если узнает, что на соседнем верстаке я собираю… это? Репутация стоит дороже.

— Но он платит!

— Мне плевать. Пусть идет к некромантам, они любят возиться с плотью. Или в «Голем-Пром», у них совести нет, они ему хоть резиновую женщину с ракетным двигателем сделают.

— Он предлагает тридцать тысяч золотых.

Моя нога зависла в воздухе, так и не сделав шаг.

— Сколько? — переспросил я, надеясь, что ослышался.

— Тридцать тысяч, — повторила Арли, наблюдая за мной с видом победителя. — Аванс сто процентов. Сразу золотом или векселем. Он написал: «Цена не имеет значения, я хочу качество от того гения, который унизил Голем-пром».

Я медленно опустил ногу. Тридцать тысяч. Это… это треть от суммы выигранного тендера. Это новые станки. Это редчайшие ингредиенты. Это возможность нанять армию юристов и закопать «Голем-Пром» в бумажках по самую макушку.

Мораль вступила в ожесточенную схватку с жадностью. Жадность вооружилась кастетом и била ниже пояса.

— Хм, — произнес я, глядя в небо. — С другой стороны… Кошки очень грациозные животные. В этом есть определенная… эстетика.

— Хозяин? — Арли расплылась в улыбке чеширского кота. — Ты сейчас переобуваешься прямо в прыжке?

— Я адаптируюсь к рыночным условиям, — отрезал я. — Но слушай сюда. Никакой непотребщины. Я не буду делать… отверстия, поршневые механизмы и прочую похабщину. Ни за какие деньги.

— Но он же платит за…

— Мы пойдем на компромисс, — я поднял палец. — Уши и хвост… ладно, сделаю. Это можно списать на… э-э-э… повышение сенсорной чувствительности и балансировку. Искусственную кожу, неотличимую от настоящей, также можно натянуть на каркас. Костюм горничной… это уже пусть сам покупает и наряжает как хочет. Хоть в кошку, хоть в орка, хоть в налогового инспектора.

— А функции? — не унималась Арли.

— Вибрация, — сухо сказал я.

— Вибрация?

— Да. Функция глубокого вибромассажа. В области шеи, плеч и… поясницы. Для лечения ревматизма и снятия стресса.

— Ревматизма? — хихикнула Арли.

— Именно. И подогрев. Локальный подогрев отдельных зон. Исключительно в терапевтических целях. Если клиент решит использовать эти функции… не по инструкции… это его личное дело и потеря гарантии. Мы тут ни при чем.

— И если он захочет доработать конструкцию у сторонних мастеров… — подхватила Арли. Она схватывала на лету.

— То мы не несем ответственности за вмешательство в заводскую сборку.

Арли взвизгнула от восторга и сделала сальто в воздухе.

— Ура! Наконец-то! Хозяин, ты лучший! Мы сделаем самую миленькую горничную в мире! Я уже вижу этот дизайн: большие глаза, мягкие лапки… Я назову её «Мурка-Разрушительница Скуки»! И стен.

— Только без фанатизма, — буркнул я. — И в документах напишем «Многофункциональный ассистент-компаньон». Никаких «кошкодевочек».

— Как скажешь, босс! Тридцать тысяч! Мы богаты! Мы купим мне новые скины! И тот плащ с блестками!

— Мы купим материалы и юристов для войны с корпорацией.

— И плащ! Ну хоть маленький шарфик!

Я уже открыл рот, чтобы ответить ей очередной колкостью про транжирство, как вдруг…

ВЗРЫВ.

Земля под ногами дрогнула так, что я едва устоял. Грохот ударил по ушам, заглушая шум улицы. Где-то в центре города, над крышами домов, в небо взметнулся столб черного дыма, прошитый багровыми искрами.

Улыбка сползла с лица Арли.

— Хозяин… — прошептала она. — Это что сейчас было?

Мой связь-кристалл в кармане завибрировал, как бешеный. Это было сообщение от Гнуса, короткое и паническое.

«СРОЧНО. Площадь Свободы. Ваш дрон… он сошел с ума».