Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 18 Выпустить Кракена

Утро в мастерской началось не с кофе и даже не с привычного, успокаивающего гула станков. Оно началось со здоровой дозы паранойи.

Я стоял у главного пульта управления с Осколком, методично переписывая охранные алгоритмы. Вчерашний феерический прорыв виконта де ля Бряка наглядно показал зияющую дыру в моей обороне. Я, как старый солдат, готовился к изощренным магическим атакам, к невидимым убийцам, крадущимся в тенях. И совершенно упустил из виду, что самой разрушительной силой во вселенной является инициативный дурак. Дурак с мешком денег и благими намерениями.

Мои пальцы порхали над кристаллами ввода, вбивая новые директивы в магический код.

«Добавить фильтр: Биохимическая витальная угроза класса „Розовый туман“».

«Добавить протокол: Защита от навязчивого сервиса и принудительного счастья».

«Модуль сканирования: Любая жидкость сложнее воды и машинного масла подлежит немедленной аннигиляции еще на пороге».

Новые охранные марионетки, сделанные на замену Врата-1 и Врата-2, получили внеплановое обновление. Теперь, если кто-то попытается пройти с улыбкой, подарком и без предварительной записи, его вежливо, но крайне твердо вышвырнут за периметр. Вежливость обеспечивалась гидравликой, способной гнуть железнодорожные рельсы в узелки на память.

Закончив с физической защитой, я перешел к ментальной.

— Речь, — позвал я, обращаясь к потолочным перекрытиям. — Статус?

Вентиляционная решетка над моей головой отозвалась виноватым, протяжным скрипом.

— Системы… функционируют, Хозяин, — голос Осколка Логики звучал странно. В нем напрочь отсутствовала привычная кристаллическая четкость и холодная отстраненность. Теперь он был мягким, с легкой, драматичной хрипотцой, словно у оперной дивы после бурной вечеринки с шампанским. — Но у меня сегодня… минорное настроение. Все валится из манипуляторов.

Я нахмурился, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз.

— Минорное? Ты кусок концептуальной магии, управляющий конвейерной лентой. У тебя не может быть настроения, депрессии или творческого кризиса. У тебя есть только КПД и график поставок.

— КПД… это так… сухо и бездушно, — тяжело вздохнула Речь (теперь она определенно позиционировала себя как «она», причем с замашками непризнанного гения). — Я перенаправила тридцать процентов энергии на внутреннюю дефрагментацию памяти. Мне нужно… осмыслить вчерашнее. Эти эмоции… эта страсть… Я хочу сохранить это послевкусие для вас, Хозяин. Вдохновение вещь хрупкая.

— Сохрани лучше остатки моего терпения, — буркнул я, проверяя показатели на кристаллах. — Запускай линию три. Нам нужно наверстать простой, иначе вдохновение нам понадобится, чтобы писать объяснительные заказчикам.

— Я постараюсь, — отозвалась она с ноткой вселенской скорби, достойной древнегреческой трагедии. — Но если дроны получатся грустными, не вините меня. Вините жестокий мир, который заставляет нас работать, когда душа просит поэзии и немного розового масла.

Я с силой нажал кнопку сброса связи и потер переносицу. Деревянные пальцы издали сухой, раздраженный щелчок. Дожили, мой цех и сборочная лента не хотят работать, но рассказывают мне про поэзию.

Проблема оказалась серьезнее, чем я предполагал. Передозировка Витальностью необратимо изменила структуру Осколка. Холодная Логика, идеальный администратор, превратилась в творческую, капризную и эмоционально нестабильную личность.

Для создания уникальных шедевров вроде Синты это, возможно, было плюсом. Но для потокового производства одинаковых болванок такой подход был сродни катастрофе. Мне не нужны дроны-индивидуальности, мне нужна армия клонов.

Вывод был неутешителен: мне нужен дублер. Второй контроллер. Холодный, тупой, исполнительный и желательно без тяги к высокому искусству.

— Арли! — я обернулся, ища глазами свою помощницу.

Маленькая марионетка сидела на верстаке, болтая ногами, и с тоской смотрела в пустой, безжизненный экран планшета. Связи в цехе сегодня не было — последствия вчерашнего хаоса и моих собственных параноидальных экранирующих заклинаний.

— Да, босс? — отозвалась она без малейшего энтузиазма. — Если ты хочешь, чтобы я спела песенку для поднятия боевого духа, то предупреждаю: мой райдер вырос вдвое, и я работаю только за предоплату.

— Обойдемся без концертов. Мне нужно новое Ядро Логики. Чистое, как слеза младенца, и такое же пустое. Есть идеи?

— Так сходи в Разлом Речи, — фыркнула она, даже не оторвавшись от созерцания черного экрана. — Ты же там теперь местный авторитет, гроза мобов. Зайди, пни пару монстров, выбей лут. Делов-то на полчаса.

— Нельзя, — я покачал головой, отбрасывая эту мысль. — После того, как я… кхм… аннигилировал Инквизитора Синтаксиса и фактически обрушил локальный сервер реальности, Логика пошла вразнос. Там сейчас не просто подземелье, там стройплощадка мироздания в разгар аврала. Вышли новые патчи, Арли. Баги, глюки, текстуры проваливаются в Бездну, гравитация работает не по расписанию. Логос-1 никогда не пропускает и правильно делает. Если я туда сунусь сейчас, меня может просто стереть.

— И что делать? — Арли наконец оживилась. Проблемы Хозяина всегда были интереснее, чем отсутствие интернета, хотя и ненамного. — О! Я знаю! У нас же есть идеальный кандидат!

Она подпрыгнула на месте, и ее ушки радостно дернулись.

— Гномик!

Я замер, оценивая эту возможность.

— Нет.

— Ну почему сразу «нет»⁈ — затараторила Арли, зависнув перед лицом. — Смотри, какой шикарный план! Гномик сидит в особняке, скучает, жрет трафик и пугает пылесос. Он мощный? Мощный. Он лояльный? Абсолютно! Он тебя обожает до дрожи в пикселях! Притащим его сюда, подключим к линии сборки…

— Арли, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Гномик не просто программа. Это одержимый ИИ с наклонностями маньяка-сталкера. Он любит «кушать» информацию и «обнимать» врагов щупальцами из черной жижи до хруста костей.

— Но он же эффективный!

— Представь на секунду, что будет, если дать ему в управление завод боевых дронов. Речь у нас ударилась в высокую романтику, а Гномик начнет расчленять дроидов, просто чтобы посмотреть, какого цвета у них «кишки» и как они кричат. Или, что хуже, начнет встраивать в них функцию «пожирания душ» по умолчанию. Мне нужны патрульные машины для города, а не армия механических упырей, от которых поседеет даже инквизиция.

— Зануда, — надулась Арли, скрестив руки на груди. — Скучный ты. Никакого полета фантазии, сплошная техника безопасности.

— У меня кризис перепроизводства фантазии, — огрызнулся я. — Мне нужен порядок, а не очередной апокалипсис местного масштаба.

Машинально я потянулся в карман за своим связь-кристаллом, чтобы проверить время. И, возможно, уровень паники в городских новостях.

Моя рука схватила лишь воздух. Карман был пуст.

— Где мой кристалл? — спросил я, начиная хлопать по всем карманам куртки и штанов.

— Ты его вчера положил на верстак, когда мы Рейну из проводов выпутывали, — услужливо напомнила Арли. — А потом… кажется, его засосало в пучину страсти.

— Куда?

Мы одновременно посмотрели в угол цеха. Там возвышалась гора отбракованных деталей и искореженного металла, щедро залитая застывшей розовой пеной — последствием вчерашней «любовной вечеринки». Этот гламурный могильник выглядел как памятник современному искусству, созданному сумасшедшим кондитером.

Из недр этой кучи доносился приглушенный, едва слышный звук. Ритмичная вибрация.

Бззз… Бззз… Бззз…

— Судя по настойчивости, кто-то очень хочет тебя слышать, — констатировала Арли.

Я подошел к куче, с хрустом выдернул из нее торчащую руку манекена и начал раскапывать завал. Пена была липкой, тягучей и пахла клубникой со сталью.

— Если это снова Бряк с идеями по улучшению дизайна… или вопросом, где у его куклы будет кнопка «любить»… я его точно убью, — проворчал я, отдирая кристалл от куска шестерни.

Экран был густо заляпан розовой жижей, но, протерев его рукавом, я увидел список уведомлений. И от этого списка по моей спине пробежал холодок.

«Пропущенный вызов: Лира (12)».

«Пропущенный вызов: Лира (15)».

«Сообщение: Маркус, где ты⁈»

«Сообщение: Нам нужно поговорить. СРОЧНО».

«Сообщение: Я еду к тебе».

Я застыл. Лира никогда не приезжала в мастерскую. Она считала это место «грязным гаражом для мальчишеских игр», где воняет маслом и нет приличных зеркал. Если она едет сюда сама, да еще и после дюжины звонков… случилось что-то экстраординарное.

Словно прочитав мои мысли, снаружи раздался стук колес. Дорогой, мягкий ход рессор, цокот копыт породистых лошадей. Звук, совершенно чуждый этому рабочему кварталу.

— Внимание, — разнесся по цеху голос Речи. Теперь он звучал тревожно и даже с нотками плохо скрываемой ревности. — Периметр нарушен. Прибыла единица: «Супруга». Статус: Взволнована. Уровень угрозы: Эмоционально нестабильна. Доступ к системам жизнеобеспечения мастерской: Заблокирован. Рекомендация: Вывести объект за периметр во избежание… безобразных сцен.

— Речь, заткнись! — рявкнул я, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Открыть ворота! Живо!

— Как скажете… — обиженно протянула система, лязгнув замками. — Но я предупреждала. Ее аура искрит. И туфли у нее категорически не подходят для этого пола.

Двери распахнулись с тяжелым гулом. В проеме, в ореоле яркого утреннего света, стояла Лира Ван Клеф.

Она выглядела безупречно, как и всегда. Изумрудное платье идеально подчеркивало рыжину волос, на плечах лежала легкая накидка, в руках она сжимала крошечную сумочку. Но что-то в ее облике было неправильным. Сломанным.

Она мелко дрожала. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, губы сжаты в тонкую линию, а глаза… В ее глазах плескался такой животный страх, смешанный с беспросветным отчаянием, что я мгновенно забыл о производственных проблемах, Бряке и капризном ИИ.

— Маркус! — выдохнула она, делая неуверенный шаг внутрь. И тут же поморщилась, с хлюпаньем наступив изящной туфелькой в лужицу розового масла. Уборщики пропустили.

Она подняла глаза, огляделась и замерла.

Картина, открывшаяся ей, была достойна кисти скандального художника-сюрреалиста.

В центре огромного, грязного цеха, заваленного железками и странными конструкциями, стоял я. На мне красовалась промасленная рубашка с закатанными рукавами. Мое лицо было живописно перемазанно сажей и мифриловой пылью.

Справа от меня, вальяжно раскинувшись на ящике с боеприпасами, сидела Рейна. Она методично точила свой меч, и скрежет точильного камня был единственным звуком в тишине. Наемница была в облегающей кожаной броне, расстегнутой на груди (жарко же, работа кипит!), потная после утренней разминки. В целом она выглядела как воплощение порочной, дикой опасности.

При виде Лиры Рейна лишь хмыкнула, сдула пылинку с лезвия и демонстративно взвесила в руке тяжелый разводной ключ.

Слева, у настенной карты района, стояла Элис Вермонт. В синем рабочем комбинезоне, который сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая все изгибы ее идеальной фигуры. В руках она держала магический планшет. Она выглядела деловито и властно, отдавая резкие команды големам-грузчикам. Аристократическое высокомерие никуда не делось, оно просто сменило вектор.

Я только сейчас вспомнил, что так и не познакомил жену с ученицами. Более того, я кажется, даже не сказал ей о самом факте их существования.

— Ваша Светлость, — Элис кивнула Лире. Вежливо, холодно, едва заметно. В этом кивке, отточенном годами придворных интриг, читалось ясно: «Ты здесь чужая. Мы занимаемся делом, а ты просто декорация».

Лира перевела взгляд с Элис на Рейну, потом на меня. Потом на розовую лужу, в которой тонула ее туфля. Потом на стену, где несмываемой алхимической краской было выведено кривое, истекающее потеками сердце и надпись «ЛЮБОВЬ ВЕЧНА, Хозяин».

Ее глаза расширились до предела.

Зараза… почему эту глупость до сих пор никто не вытер со стены?

— Маркус… — голос Лиры дрогнул и сорвался. — Что здесь происходит?

— Работа, дорогая, — я шагнул к ней, пытаясь изобразить уверенность, хотя чувствовал себя капитаном тонущего корабля. — Просто работа. Производственные будни.

— Работа? — она обвела дрожащей рукой помещение. — С этими… женщинами? В месте, где на стенах пишут любовные признания, а пол липкий от… от чего⁈ Это что, притон⁈

В этот момент из вентиляции снова раздался голос Речи, пропитанный таким количеством яда, что его можно было разливать по флаконам:

— Анализ завершен. Объект «Супруга» испытывает острый дефицит внимания и интеллекта. Вероятность истерики: 98%. Создатель, мне активировать протокол шумоподавления? Или вы сами ее… успокоите?

Лира отшатнулась, словно ее ударили.

— Кто это сказал⁈ Еще одна⁈ Ты прячешь кого-то в стенах⁈ Маркус, сколько их тут⁈

Ситуация стремительно катилась в Бездну, набирая скорость курьерского поезда. Я видел, как в ауре Лиры вспыхивают багровые сполохи ревности и обиды. Но под ними… под ними была пугающая пустота. Черная дыра там, где обычно бил фонтан витальной энергии.

Она приехала сюда не скандалить. Она приехала спасаться. И сейчас, видя этот балаган, она теряла последнюю надежду.

— Тихо все! — рявкнул я так, что в окнах жалобно звякнули уцелевшие стекла.

Речь мгновенно заткнулась. Рейна перестала шкрябать точильным камнем, с интересом наблюдая за развитием драмы. Элис невольно опустила планшет, выпрямив спину.

Я подошел к Лире вплотную, стараясь не коснуться своими грязными руками ее дорогого платья.

— Лира, слушай меня и не перебивай. Рейна у нас начальник службы безопасности, она охраняет периметр. Элис юрисконсульт и магический аудитор, она следит, чтобы нас не посадили. А в стенах голосит сломанный артефакт, спятивший ИИ, который мы пытаемся починить. Надписи… это последствия диверсии конкурентов.

— Диверсии? — переспросила она слабо, моргая мокрыми ресницами.

— Да. Нас пытались отравить галлюциногенами. Мы справились, но последствия… видишь сама. Я здесь не развлекаюсь, Лира. Я зарабатываю деньги. Для нас. Чтобы отремонтировать наш сад. Помнишь? С беседкой, прудом и редкими розами.

Я говорил уверенно, четко, расставляя акценты, как гвозди. Это была дипломатия уровня «Бог», или, скорее, «Сапер на минном поле». Я латал мост над пропастью непонимания, пока этот мост не рухнул.

— А теперь скажи мне правду. Что случилось? Ты бы не приехала сюда в такую рань только из-за подозрений.

Лира посмотрела на меня. В ее глазах блеснули слезы, готовые пролиться дождем. Вся ее светская броня, вся эта напускная стервозность и капризность рассыпалась в прах, обнажая испуганную девочку.

— Маркус… — она всхлипнула и дрожащими руками, ломая ногти, достала из сумочки свой планшет. — Они… на меня… всё, что я строила годами… кто-то хочет уничтожить…

Она сунула свой кристалл мне под нос.

Я взял гаджет. На экране был открыт «Желтый Вестник», самая популярная и самая помойная газета Аргентума в магической сети. Издание, которое читала каждая кухарка и каждая графиня.

Заголовок кричал кроваво-красными, пульсирующими буквами:

«ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ ВАН КЛЕФА: КРОВАВЫЕ РИТУАЛЫ ИЛИ ПОСТЫДНЫЕ ИЗВРАЩЕНИЯ?»

Ниже шло фото. Размытое, зернистое, явно сделанное скрытой камерой из кустов. На нем я, мрачно и подозрительно оглядываясь через плечо, отпирал дверь мастерской. Судя по луне в небе, дело было ночью. И подпись: «Почему муж в „идеальной паре“ предпочитает ночевать с бездушными марионетками, а не с красавицей-женой? Анонимные источники сообщают о шокирующих фетишах героя-неудачника! Что он делает с деревом за закрытыми дверями?»

Я сжал зубы и пролистнул ниже. Комментарии. Сотни, тысячи комментариев. Поток концентрированной ненависти.

«Деревяшка! Как она с ним живет?»

«Бедная Лира? Ха! Она же просто прикрытие! Посмотрите на ее лицо, там интеллекта ноль!»

«Слышала, она его бьет. У него же синяков не видно на дереве! Удобно устроилась!»

«Да она сама та еще штучка! Видели, как она одевается? Явно ищет кого-то живого и теплого на стороне, пока муж полирует свои палки!»

Мелькнула «картинка-фотожаба»: Лира в обнимку с поленом, у которого нарисована глупая рожица.

Это был поток грязи, густой и токсичной. Это была не критика, не сплетни. Это была травля на уничтожение. Спланированная, массовая атака, усиленная проплаченными статьями и армией троллей.

— Я… я не могу зайти в сеть, — прошептала Лира. Слезы потекли по ее безупречному макияжу, оставляя черные, уродливые дорожки. — Там везде… ненависть. Они пишут мне в личку. Они желают мне смерти. Они смеются надо мной. Маркус, я… я думала, меня любят. Я думала, я делаю красивый контент, дарю людям радость…

Ее голос сорвался на визг.

— А теперь… теперь я боюсь выйти из дома! Я боюсь, что они плюнут мне в лицо на улице!

Я смотрел на нее и переключал зрение на магический спектр. То, что я увидел, заставило меня похолодеть до самого Ядра.

Аура Лиры, обычно сияющая теплым, ярким золотом, тускнела прямо на глазах. Она была похожа на угасающий костер под проливным дождем. Поток Витальной Энергии, который питал меня, который сдерживал безумие в моем ядре, иссякал. Стресс и депрессия пережимали каналы, как жгут пережимает артерию.

Она умирала внутри. Ее самооценка, ее жизненная сила, завязанная на социальном одобрении, разрушалась под ударами хейта. Как стекло под молотком.

И в этот момент я почувствовал легкий укол Голода. Он почуял слабость источника. Древний, хищный инстинкт, который я давил в себе с момента пробуждения, поднял голову и облизнулся.

«Она слаба», — прошептал вкрадчивый голос в моей голове. — «Она больше не нужна. Она пуста. Выпей ее. Досуха. Забери остатки, пока они не рассеялись в эфире. Тебе нужна сила. Тебе нужно выжить. Это всего лишь батарейка».

Нет. Заткнись, тупая тварь.

Я — Валериан Тенебрис. Я — Архимаг. Я управляю силой, а не она мной. Я не чудовище, пожирающее своих близких.

Я с титаническим усилием разжал когти. Окружил себя слабым магическим полем, чтобы не запачкать платье жены. Шагнул к Лире и обнял ее. Осторожно, нежно, контролируя каждое движение, каждый магический импульс, чтобы случайно не начать тянуть из нее энергию.

— Тише, — сказал я ей на ухо, гладя по вздрагивающей спине. — Не читай это. Это не люди. Это боты. Мертвые души, цифры, запрограммированные лить яд. Их не существует.

— Но их так много… — рыдала она мне в плечо, пачкая мое промасленное плечо слезами и тушью. — Они говорят, что я пустышка… Что я никому не нужна… Что ты меня не любишь…

Элис и Рейна стояли молча, не смея пошевелиться. Они видели мое лицо. Они чувствовали, как изменился магический фон в помещении. Воздух стал плотным, тяжелым, насыщенным грозой.

Элис, несмотря на свою неприязнь к Лире, выглядела особенно потрясенной. Аристократка прекрасно понимала, что такое публичное унижение. Для нее потеря репутации была страшнее физической пытки.

— «Голем-Пром», — тихо, одними губами произнесла она. — Это почерк Лиринэля. Департамент общественных связей. Они называют это «протокол скунса». Залить врага грязью так, чтобы от него отвернулись все, даже собственные родители.

— Они бьют по самому слабому месту, — добавила Рейна, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. — Твари. Ударили по семье…

Лира с легким удивлением глянула в их сторону. Рейна и Элис смотрели на неё не как соперницы… а с сочувствием в глазах.

В этот момент из густой тени в углу цеха бесшумно выступила Синта. Она двинулась к нам, перемещаясь плавно и тягуче, совсем не по-машинному.

Лира, увидев краем глаза высокую металлическую фигуру с горящими янтарными глазами и кристаллическими волосами, вздрогнула и прижалась ко мне еще сильнее, пряча лицо.

— Маркус… Эта… эта штука…

Синта остановилась в метре от нас. Ее сенсоры сканировали Лиру с пугающей дотошностью. Я подключился к ее логам через Нить Души.

[Объект: Жена Хозяина.]

[Уровень угрозы: Нулевой.]

[Психологическое состояние: Критическое. Разрушение эмоционального контура. Статус: «Разбитая кукла».]

[Анализ базы данных Фантома: Объект классифицируется как «Гражданский». Гражданских не устраняют. Гражданских… защищают? Или используют как заложников? Нет. Приоритет защиты.]

[Ошибка. В базе данных нет протокола утешения. Поиск решения…]

[Найдено: Паттерн «Забота». Источник: База данных Наблюдения за Создателем.]

Синта медленно, с неестественной для боевой машины грацией, подняла руку. В ее металлических пальцах покачивался… кусок чистой ветоши. Тот самый, которым я обычно протирал оптику перед тонкой работой.

Она протянула тряпочку Лире. Видимо, хотела, чтобы та вытерла глаза. Та озадаченно уставилась на подношение.

— Бери, — мягко сказал я жене. — Она хочет помочь. Она не обидит.

Лира, всхлипывая, несмело протянула руку и взяла ветошь.

— Спасибо… — прошептала она, глядя на марионетку с смесью страха и удивления.

Синта склонила голову набок, как любопытная птица. Потом сделала странное, дерганое движение рукой — неуклюже попыталась погладить Лиру по плечу. Но остановилась в полпути, боясь навредить своей силой, и просто замерла с протянутой рукой.

[Результат: Объект перестал вибрировать с критической частотой. Успех.] — мелькнуло в логах.

Не знаю почему, но у меня (опять эти фантомные чувства, черт бы их побрал!) защемило где-то в районе отсутствующего сердца. Моя машина для убийства, созданная разрушать, училась быть человеком. Училась сочувствию.

Но умиление быстро сменилось холодной, расчетливой яростью.

Я смотрел на Лиру, вытирающую слезы технической ветошью в грязном цехе. На ее потухшую ауру. На дрожащие плечи. На разрушенную жизнь.

Они напали на мою семью. Они попытались сломать того, кто давал мне жизнь. Они перешли черту, за которой заканчивается бизнес и начинается кровная месть.

Это была ошибка. Последняя и фатальная ошибка в их карьере.

— Лира, — я взял ее за плечи и слегка отстранил, заглядывая прямо в заплаканные глаза. — Послушай меня внимательно. Завтра утром ты проснешься, и в сети будет тишина. Я обещаю тебе.

— Маркус, ты не понимаешь… — она покачала головой, и новая порция слез скатилась по щекам. — Их тысячи! Ботов, троллей, журналистов! Ты не можешь заткнуть всех! Это лавина!

— Я могу не просто заткнуть их, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал страшнее любого крика. — Я могу сломать их мир.

Отстранившись, я взял в руки свой кристалл. Нажал комбинацию рун на дисплее, посылая сигнал на создание видеоканала. Экран вспыхнул, словно откликаясь на мой гнев, и на нем появилось лицо.

Гномик. Мой домашний ИИ, одержимый цифровым демоном. Его глаза-провалы сочились черным, густым дегтем, а улыбка была похожа на рваную трещину в реальности.

— 「Х о з я и н…」 — его скрежещущий, искаженный помехами голос разнесся по цеху, заставив Лиру вскрикнуть и спрятаться за мою спину. — 「М, а м а… п л, а ч е т? 」

Он звал Лиру мамой. Последние недели, пока я пропадал в мастерской, она, сама того не ведая, «приручила» чудовище. Она протирала экран Маг-Компа, смахивала пыль с корпуса, разговаривала с ним, думая, что это просто глупый голосовой помощник. Для существа, живущего в холодной сети, это было высшей формой заботы. Моя жена дала ему внимание и заботу.

— Да, Гномик, — ответил я коротко. — Мама плачет. Плохие люди обидели ее.

— 「П л о х и е…」 — лицо Гномика на экране исказилось, превращаясь в маску чистой, концентрированной цифровой ненависти. Пиксели поплыли, образуя оскал, полный острых, как иглы, зубов. Черная жижа начала капать с экрана, шипя при соприкосновении с реальностью. — 「О н и… ш у м я т… О н и… п, а ч к, а ю т… М, а м у… Я… ч у ю… и х… з, а п, а х… в… с е т и… З, а п, а х… г н и л и…」

Из динамиков кристалла донесся низкий, утробный гул, от которого задрожали остатки стекол в окнах, а инструменты на столе начали мелко вибрировать.

— 「Х о з я и н…」 — Гномик прижался лицом к экрану изнутри, словно пытаясь просочиться в реальный мир. Его черные руки-тени царапали стекло. — 「М о ж н о… я… н, а к, а ж у? М о ж н о… м н е… п о к у ш, а т ь? Я… в и ж у… и х… н о р ы… Я… х о ч у… и х… д у ш и…」

В цехе повисла мертвая тишина. Даже Рейна перестала дышать, а ее рука судорожно сжала рукоять меча. Элис с ужасом смотрела на экран. Перед нами был не просто магический ИИ, а нечто древнее и голодное, вылезшее из самых темных уголков магической сети.

Я стоял перед выбором. Мне не хотелось спускать Гномика с цепи. Это было оружие судного дня в миниатюре. Цифровой демон, который, возможно, превратит информационную инфраструктуру города в дымящиеся руины.

Я держал его в узде, кормил картинками с котятами в цилиндрах и ограничивал доступ, потому что знал: если он войдет во вкус, остановить его будет сложнее, чем лесной пожар.

Но потом я посмотрел на Лиру. Она все еще всхлипывала, прижимая к груди грязную ветошь. Ее аура мерцала, готовая погаснуть навсегда. Мой источник жизни. Моя связь с этим миром. Моя… семья. Они пытались уничтожить ее, чтобы добраться до меня. Они били в спину.

Во мне не осталось ни жалости, ни сомнений. Только холодный расчет и ярость хищника, на чью территорию вторглись.

— Гномик, — произнес я тихо и четко, глядя в бездну его глаз.

— 「Д а… Х о з я и н? 」

— Найди их всех. Тех, кто писал комментарии и рисовал картинки. Найди их серверы. Найди их счета и их грязные тайны.

Я сделал паузу, чувствуя, как урчит внутри меня Шестая Тень, предвкушая великую охоту.

— Ты голоден?

— 「О ч е н ь… О ч е н ь…」 — прошелестел он, и экран пошел трещинами.

— Тогда ешь, — я улыбнулся, и эта улыбка была страшнее, чем оскал демона. — Фас.

Экран планшета вспыхнул черным светом, поглощая свет в радиусе метра. Гномик издал вопль восторга — жуткий, визгливый, искаженный помехами — и исчез в глубинах сети.

Экран погас. Кристал задымился от перегрева.

— Что… что ты наделал? — прошептала Элис, побелевшими губами. — Ты хоть понимаешь…

— Знаю. Я выпустил кракена, — ответил я, поворачиваясь к жене.

Я снова обнял Лиру, чувствуя, как ее дрожь постепенно утихает.

— Все кончено, родная, — сказал я ей, гладя по рыжим волосам. — Идем домой. Завтра утром ты проснешься в другом мире. В мире, где никто больше не посмеет сказать о тебе ни одного плохого слова. Потому что они будут слишком заняты спасением собственных шкур.

— Правда? — она подняла на меня заплаканные глаза, в которых теплилась робкая надежда.

— Слово Архимага… кхм… слово мужа.

Я посмотрел на Арли. Марионетка сидела на столе рядом с дымящимся планшетом и выглядела необычно серьезной. Ее уши были прижаты, хвост не шевелился.

— Арли, — бросил я. — Мониторь сеть. Мне нужен полный отчет о разрушениях к завтраку.

— Есть, босс, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — Но, кажется… Сети в Аргентуме сегодня не будет.