Мастер Марионеток строит Империю. Том 3

Глава 12 Сквозь пески времен…

Я спокойно смотрел на Карла сверху вниз, лениво потирая полированный деревянный подбородок.

— И кто же я по-твоему, Карл? Очередная ночная кошмарная фантазия? Или совесть, которая вдруг обрела форму и пришла за долгами?

— Ты — выкормыш Очищения! — выплюнул Карл, брызгая слюной. — Я навел справки. Ты был его псом! А потом… потом ты предал хозяина. Украл его секреты. И теперь используешь их, чтобы втереться в доверие к моему брату!

Я мягко, но с неотвратимостью пресса, перехватил его запястье, когда он попытался ткнуть в меня пальцем. Мои пальцы, усиленные гидравликой, слегка сжались. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы кости Карла жалобно скрипнули, намекая на хрупкость бытия.

— Осторожнее с тыкалками, Карл, — я улыбнулся своей фирменной «деревянной» улыбкой, от которой у нормальных людей стынет кровь. — У меня хват на пару центнеров, а у вас явный дефицит кальция. Хрустнет — никакой целитель не соберет. А насчет Очищения… Вы путаете термины. Это было не предательство. Это было… агрессивное поглощение активов. Бизнес, ничего личного.

Карл охнул, пытаясь вырваться, но я держал его как стальной капкан.

— Ты… ты сумасшедший! — прошипел он. — Очищение мертв!

— Мертв. Подтверждаю, — кивнул я. — Я лично проверял. Весьма некачественный был материал, рассыпался буквально в руках.

— Ты приложил к этому руку, я знаю! — в глазах Карла плескалась паника пополам с яростью. — Но ты, самонадеянный кусок полена, не учел одного. У Очищения были… партнеры. Влиятельные люди. И не только люди… Они очень не любят, когда их инвестиции присваивают наглые выскочки.

Он подался вперед, пытаясь играть в угрозу, и понизил голос до зловещего шепота:

— Ты играешь с огнем, Маркус. Ты думаешь, Орден Равновесия — это только светлые паладины в сияющих доспехах? Ты даже не представляешь, в какую выгребную яму ты нырнул.

Я демонстративно зевнул, прикрыв рот свободной рукой.

— Карл, ты меня утомляешь. Пытаешься напугать «выгребной ямой» того, кто прошел семь кругов регистрации ИМП? Серьезно? Я работаю в агрессивной среде дольше, чем ты живешь на свете. Эти «партнеры» для меня — просто очередной пункт в списке «разобрать на запчасти».

Карл побледнел. Я разжал пальцы, и он отшатнулся, потирая покрасневшее запястье.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда они придут за тобой, — прошипел он, отступая в тень. — Но запомни одно: если с головы Артемии упадет хоть волос… Если твои эксперименты навредят ей… Я достану тебя из-под земли. Я лично сдам тебя Инквизиции как еретика, некроманта и техно-извращенца. И никакая грамота Альвора тебя не спасет от костра.

Я рассмеялся. Громко, сухо, словно трещит пылающий костер.

— Какая трогательная забота! Просто слезы наворачиваются. И это говорит человек, который заказал похищение собственной племянницы? Который держал ее с грязными наемниками в башне?

Карл дернулся, словно получил пощечину. Его глаза расширились.

— Я… ты… — забормотал он, теряя весь свой лоск. — Да как ты смеешь…

— Я чиню то, что ты ломаешь, Карл, — я шагнул к нему, заставляя его вжаться в стену. — Я знаю про заказ. Я знаю про сделку с Очищением. И я догадываюсь, кто стоит за твоей спиной. Так что не надо мне тут разыгрывать любящего дядюшку. Ты просто напуганный посредник, который боится, что хозяева дернут за поводок.

— Заткнись! — взвизгнул он, срываясь на фальцет. — Ещё одно грязное слово и…

— Мне даже не надо ничего доказывать, — я наклонился к его уху. — Мне достаточно намекнуть Альвору. Или шепнуть пару слов «партнерам», что Карл стал ненадежен. Как думаешь, кто доберется до тебя быстрее? Брат или те, кто в тенях?

В глазах Карла читался животный ужас. Маска «серого кардинала» треснула, обнажив дрожащего интригана.

— Ты… ты пожалеешь, ван Клеф! — выплюнул он и практически побежал прочь по коридору, путаясь в полах мантии. — Время работает на меня!

Я смотрел ему вслед, пока он не растворился в темноте.

Пазл сложился. Карл — не главный злодей. Он просто испуганная шестеренка в механизме, который он сам не понимает. Жадный, трусливый, но полезный идиот. И он боится. Боится до мокрых штанов. И не меня, и даже не Альвора.

— Арли, — негромко позвал я.

— Тут я, босс! — пискнула она, высовываясь из внутреннего кармана моего пиджака. — Ну и душный тип! У меня от его пафоса чуть линзы не запотели. Фу таким быть.

— Ты записала разговор?

— Обижаешь! В 4К, со звуком Dolby Surround и наложением фильтра «Жалкий неудачник» на его лицо.

— Умница. Сохрани в папку «Компромат-Карл-На случай важных переговоров». Чувствую, нам это скоро пригодится.

— Сделано!

Две тысячи лет назад. Смотровая Башня на границах Восточных пределов.

Ветер на вершине башни был ледяным. Он рвал знамена, пропитанные гарью и кровью. Выл в бойницах, словно оплакивая павших. Но внизу, в долине, этот вой заглушали крики ликования.

— Победа! Победа! Слава Миросу! Слава Равновесию!

Астерия стояла у парапета, положив руки в латных перчатках на холодный камень. Её доспехи, когда-то сияющие, были искорежены ударами демонических клинков. Белый плащ превратился в грязную тряпку. На прекрасном лице, похожем на застывшую маску, запеклась чужая черная кровь.

Она смотрела вниз.

Там, среди моря солдат, на возвышенности стоял Он. Мирос. В сияющих, магически очищенных доспехах. Он поднял меч, салютуя войску. За его спиной развевался огромный штандарт с символом Святого Круга.

— Мы победили Тьму! — гремел его голос, усиленный магией. — Владыка Демонов повержен! Баланс восстановлен!

Толпа ревела от восторга.

Астерия не чувствовала восторга. Она вообще ничего не чувствовала. Ритуал, проведенный в детстве, надежно защищал её от эйфории победы, как и от ужаса поражения. Она просто фиксировала факты.

Демоны разбиты. Война окончена. Мир спасен.

Но цена…

Сзади послышался шорох и тихий всхлип.

Астерия обернулась. На полу башни, сжавшись в комок, сидела маленькая фигурка. Арлекина.

Марионетка выглядела ужасно. Её яркий шутовской костюм был изодран в клочья, один из бубенцов на колпаке был сплющен. На фарфоровом лице змеилась трещина, идущая от виска к щеке. Из неё сочился свет — душа марионетки была повреждена.

Арлекина тряслась мелкой дрожью.

— Госпожа… — прошептала она, не смея поднять глаз.

— Докладывай, — голос Астерии был ровным, как поверхность замерзшего озера. И такой же холодный.

— Хозяин… он… — Арлекина всхлипнула, прижав руки к лицу. — Он прорвался в Тронный Зал! Один! Я летела следом, я помогала! Он… он сразился с Владыкой! Это было страшно, госпожа! Небо горело!

— Результат?

— Он победил! — выкрикнула кукла. — Я видела! Голова Владыки скатилась с плеч! Хозяин стоял над ним! Он улыбался!

— Где он сейчас?

Арлекина завыла, уткнувшись лицом в колени.

— Потом… потом пространство раскололось! Не так, как от магии! По-другому! Пришел Он… Белый… В фарфоровой маске… С весами в руках… Какой-то космический Арбитр Равновесия…

— Божество? — Астерия даже не моргнула, хотя внутри неё холодная логика отметила это как «Критическая аномалия».

— К-кажется да… Он сказал… он сказал, что Хозяин нарушил Баланс! Что он слишком силен! Что его существование — угроза!

— И?

— Я спряталась в безопасном месте и наблюдала! Хозяин пытался сражаться! Он даже отсек ему руку! Но этот Белый… он просто открыл провал! В Никуда! И… и затянул Хозяина туда!

Арлекина подняла на Астерию глаза, полные нечеловеческого отчаяния.

— Я испугалась, госпожа! Мне стало так страшно! Я подумала, что он и меня заберет! И я… я убежала! Я бросила его! Я предала Хозяина!

Она зарыдала, царапая камень пола металлическими пальцами.

— Я трусиха! Ничтожество! Разберите меня! Уничтожьте меня! Я не достойна жить!

Астерия смотрела на рыдающую куклу. В её разуме, лишенном эмоций, всплывали тактические схемы. Валериан Тенебрис, Архимаг Тринадцатой Тени, устранен внешней силой. Вероятно, высшей силой мироздания. Шансы на возвращение: 0,0001%.

Она должна была почувствовать горе. Она должна была кричать, рвать на себе волосы, проклинать богов.

Но она чувствовала только пустоту.

Астерия подошла к кукле и опустилась на одно колено. Её рука в латной перчатке коснулась плеча Арлекины.

— Ты выжила, Арлекина, — произнесла она спокойно. То, что она должна была произнести в такой ситуации. — Это главное.

— Но я бросила его!

— Он хотел бы, чтобы ты выжила. Валериан создавал тебя не для того, чтобы ты погибла бессмысленно. Ты его наследие, его память.

— Госпожа?..

— Вставай. Иди к мастерам. Пусть подлатают твой корпус и Ядро. Тебе предстоит долгая жизнь. Ты должна хранить память о нем.

Арлекина шмыгнула носом, глядя на Астерию с благоговением.

— Вы… вы такая сильная, госпожа. Вы не плачете. Вы как сталь. Я… я постараюсь быть как вы. И выжить любой ценой!

Кукла поднялась, неуклюже поклонилась и, хромая, побрела к лестнице. Сейчас у нее не было сил даже для полета.

Астерия осталась одна. Она снова повернулась к парапету. Внизу Мирос принимал поздравления. Он говорил о жертвах, о героизме и о новой эре. Он не упомянул Валериана. Ни разу.

Историю пишут победители. Или те, кто остался, чтобы её написать.

Астерия смотрела на этот триумф лжи. Её лицо оставалось непроницаемым. Идеальная воительница. Кристальная Дева.

Её рука медленно, словно преодолевая сопротивление, поднялась и легла на живот.

Под слоями стали и поддоспешника этого было не видно. Но её ладонь чувствовала прямо через твердую материю… тепло и едва заметную округлость, которой не было еще пару месяцев назад.

Жизнь.

Частица того, кого больше нет в этом мире. Того, кто был единственным, кто видел в ней не символ, а человека. Кто пытался заставить её смеяться. Кто прикрывал ей спину. Кто любил её, хотя она не могла ответить ему тем же огнем.

Их союз благословила бы сама Логика. Сильнейший Архимаг и сильнейшая женщина. Гены кричали о рождении могучего потомка с шансом 83,11%… А риск, что Валериан может погибнут в финальной битве с демонами составлял 67,90%. И поэтому пару месяцев назад Астерия в тайне убрала заклинания, защищающие её от беременности.

Каменная маска на её лице дрогнула. Впервые за двадцать лет идеальная защита дала трещину. Где-то глубоко внутри, под слоями магических блоков и выжженных нервов, что-то шевельнулось.

Боль. Острая, живая, настоящая боль потери.

По щеке великой воительницы, не знающей страха и жалости, скатилась одинокая слеза. Она прочертила дорожку по грязи и крови на лице и упала на холодный камень башни.

— Валериан… — прошептала Астерия, и её голос сорвался, уносимый ветром. — Прошу… вернись… Ты ведь так и не узнал, что я…

Ветер заглушил последние слова. Но они были сказаны. И они остались в веках, запечатанные в крови её потомков. Рода Астерия.

Шпиль башни «Голем-Пром». Зал Совета Директоров.

Башня «Голем-Пром» пронзала небо Аргентума, видимая даже с окраин города. Формой она немного походила на гигантский палец. Горожане шутили, что Голем-пром грозит небожителям судебным иском за нарушение воздушного пространства.

Ну или просто показывает неприличный жест.

Зал Совета Директоров занимал весь верхний этаж. Панорамные окна от пола до потолка открывали прекрасный вид на город. Отсюда люди на улицах казались муравьями, что, вероятно, вполне устраивало тех, кто здесь заседал.

Над длинным столом из чёрного мрамора парили иллюзорные графики квартальной прибыли. Они горели тревожным багрянцем. Кривая на главном из них стремилась вниз с энтузиазмом самоубийцы, прыгающего с моста.

Рудольф фон Штальберг стоял во главе стола с указкой в руке. Он выглядел безупречно, как всегда: серый костюм, идеально повязанный галстук, свежая стрижка. Но пальцы, сжимающие указку, были белыми от напряжения.

— … таким образом, мы столкнулись с аномальным магическим воздействием на городскую инфраструктуру, — говорил Рудольф, и его голос звучал ровно, хотя каждое слово давалось с усилием. — Наше оборудование было использовано в качестве ретранслятора неизвестными силами. Это форс-мажор, господа. А скорее всего целенаправленный саботаж со стороны внутренних врагов или конкурентов. Вмешательство сил Бездны, которое невозможно было предвидеть в бизнес-плане.

Он ткнул указкой в график, где красная линия делала особенно драматичный нырок.

— Временная просадка, — добавил он с уверенностью, которой не чувствовал. — Естественная коррекция. Мы уже работаем над стабилизацией…

— Форс-мажор⁈ — раздался скрипучий голос.

Граф Кромвель, младший представитель одноимённого рода, сидел по правую сторону стола. Он был худ, остронос и обладал тем особым выражением лица, которое бывает у людей, профессионально вынюхивающих чужие слабости. Его род веками грызся с Астерия за влияние на Восточных рубежах Империи.

Кромвель подался вперёд. Свет иллюзии окрасил его лицо багрянцем, из-за чего он стал похож на демона, выбравшегося на корпоративное совещание прямиком из ада.

— Давайте уж начистоту, Рудольф! Деревянная кукла выставила нас идиотами перед всем городом. Перед Советом Мэрии. Перед прессой! — он ударил ладонью по столу. — Вы потратили бюджет на что? На подкуп инспекторов? На диверсии, которые провалились? На тайные эксперименты с частотами, от которых у половины города заболели зубы? А в итоге мы потеряли контракт и получили расследование! От Мэрии, Рудольф! Мэрия теперь роется в наших делах, как свинья в грязи… то есть, в трюфелях!

— Контракт в перспективе не потерян, — Рудольф и бровью не повёл. — Мораторий на полёты дронов Ван Клефа — это наша победа… пускай и временная. А расследование мы замнём. У нас свои люди в комиссии.

— Свои люди! — Кромвель фыркнул. — Ваши «свои люди» в прошлый раз не смогли даже инспекцию провести без того, чтобы какая-то летающая кошка не устроила из этого шоу на весь город!

Барон Вермонт, сидевший через два кресла от Кромвеля, нервно кашлянул. Он был грузен и лысоват. А вид у него был такой, словно прямо сейчас шел по минному полю в тапочках.

— Граф Кромвель, я бы попросил… — начал он, промакивая лоб платком. — Ситуация действительно сложнее, чем кажется. Общественное мнение ещё может качнуться в нашу сторону, если мы правильно подадим…

— О, барон! — Кромвель развернулся к нему, и его улыбка стала ещё более демонической. — Как мило, что вы вступаетесь за нашего исполнительного директора. Это трогательно. Почти так же трогательно, как слухи о вашей племяннице.

Вермонт побледнел.

— При чём тут моя племянница?

— Ну как же! — Кромвель откинулся на спинку кресла, смакуя момент. — Виконтесса Элис Вермонт. Член Ордена Равновесия. Консультант при дворе Астерия. И, по совместительству, ученица нашего злейшего врага. Говорят, она теперь подаёт ему отвёртки и таскает детали по мастерской. Скажите, барон, а род Вермонт случайно не ведёт двойную игру? Не сливает наши секреты конкуренту через свою молоденькую родственницу?

Вермонт побагровел.

— Это ложь! Она… она просто своенравная девчонка! Я не контролирую её поступки! Элис давно живёт собственным умом, и если она решила…

— Не контролируете? — Кромвель приподнял бровь. — Как жаль. А ведь девчонку можно было бы использовать с куда большей пользой. Скажем… организовать через неё встречу с Ван Клефом. Приватную. В тихом месте. Где случаются… ну, знаете… несчастные случаи. Неудачно упавший кирпич, замыкание в магическом контуре, взбесившийся грузовой голем…

Он произнёс это лёгким, почти игривым тоном. Как человек, который рассуждает о погоде. Но воздух вокруг стола стал чуть холоднее.

Вермонт вцепился в подлокотники кресла.

— Вы с ума сошли, Кромвель! — прошипел он. — Если… если хоть тень подозрения падёт на род Вермонт… Вы хоть понимаете, чем это пахнет? Род Ван Клеф проведёт расследование, это же покушение на его члена! Агриппина ван Клеф, эта безумная генеральша, лично оторвёт нам головы!

Он судорожно выпрямился, и его взгляд метнулся в сторону другого конца стола.

— И вообще, хватит тыкать в меня пальцем! Давайте лучше обсудим настоящего виновника наших проблем. Род Астерия! — Вермонт ткнул пухлым пальцем через стол. — Это ведь именно они выдали Маркусу грамоту неприкосновенности! Именно они прикрыли его от всех наших исков одним росчерком пера! Если кто-то здесь и ведёт двойную игру, то это не я, а ваши уважаемые партнёры из правящего Рода!

Все взгляды обратились к дальнему концу стола.

Граф Виктор Астерия — двадцать с небольшим, тёмные волосы, породистое лицо и карие глаза — сидел, закинув ноги в дорогих ботинках на соседний стул. Он лениво крутил в пальцах золотую ручку, словно происходящее его не касалось. Его карие глаза, признак побочной ветви Рода Астерия, скользили по лицам директоров. На лице у юноши застыло выражение, как у сытого кота, наблюдающего за мышиной возней.

— Господа, — протянул он, не меняя позы, — давайте снизим градус истерики. А то у меня от ваших криков вот-вот мигрень разыграется.

Он убрал ноги со стула и выпрямился… нет, скорее просто сменил одну расслабленную позу на другую.

— Вермонт, вы слишком драматизируете. Ван Клеф — это просто новая забава моего дяди Альвора. У старика поехала крыша после истории с дочерью. Вот он и нянчится с этим выскочкой, как с бродячим щенком. Это временно. Дайте ему наиграться, он сам выбросит игрушку.

— Ваш дядя дал ему грамоту неприкосновенности! — Кромвель подался вперёд, сверля Виктора взглядом. — Это прямой плевок в лицо Совету Директоров! Прямой удар по нашим интересам! Или род Астерия решил выйти из корпорации и начать войну?

Виктор лениво поднял руку, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Дядя сентиментален. Но, поверьте… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то холодное и острое, — … скоро политика Рода изменится. Определённые процессы уже идут.

Он не стал уточнять, какие именно процессы и кто их запустил. Но все в зале прекрасно знали, что за спиной Виктора стоит его отец, князь Карл. Ходили слухи, что его амбиции идут куда дальше, чем может позволить себе младший брат с жалкой четвертой Тенью.

— Впрочем, — Виктор повернулся к Рудольфу, и его тон стал чуть жёстче, — вы лучше обратите внимание на нашего уважаемого исполнительного директора. И его мутные схемы.

Рудольф дёрнулся, как от укола.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду Бездну, Рудольф, — Виктор улыбнулся, и эта улыбка могла заморозить заживо. — Ван Клеф предъявил Совету Мэрии запись. Голос Бездны, транслируемый через нашу инфраструктуру. Вы говорите «саботаж», «неизвестные силы»… Но не слишком ли удобно? — он обвёл взглядом присутствующих. — Кто именно заказал ту «калибровку частот»? Кто нанял мастера Зубера? Кто одобрил бюджет?

По залу прошёл нервный шёпот. Директора переглядывались, как крысы, почуявшие ловушку.

— Если этим заинтересуются Инквизиторы и начнут полноценное расследование… — Виктор сделал паузу, позволяя обдумать свои слова. — У «Голем-Прома» возникнут проблемы, которые не решить ни деньгами, ни связями. У всех нас.

Кромвель, почуяв кровь, тут же ухватился за эту нить.

— Младший Астерия прав! — он развернулся к Рудольфу, и его глаза хищно блеснули. — Рудольф, давайте без масок. Вы лично санкционировали использование сигнала Бездны, верно? Ваши люди, ваш бюджет, ваша ответственность. Если Инквизиция решит копнуть глубже…

— Замолчите! — Рудольф ударил указкой по столу. Она сломалась с сухим треском. — Я даже слышать не хочу этой грязи! Вы… вы смеете обвинять благородный род Штальберг⁈ Я потратил состояние на защиту интересов этой корпорации! Я вложил собственные средства! А вы, Кромвель, сидите здесь, в кресле, в которое никогда бы не попали без протекции моего отца, и тычете в меня пальцем⁈

— О, вот как? — Кромвель прищурился. — Забавно. А я-то думал, что сижу здесь благодаря акциям, купленным за деньги моего рода.

— Это дуэль! — прорычал Рудольф.

— Ой ли? — Кромвель заухмылялся. — Вы хотите дуэли посреди Совета Директоров? Как романтично. И как не вовремя.

— Хватит! — рявкнул барон Гельмут, тучный промышленник, отвечавший за логистику и коммерческий флот. — Вы оба ведёте себя как мальчишки! Пока вы меряетесь причиндалами, наши акции летят в пропасть!

— И я потеряла двух крупных клиентов за эту неделю! — добавила баронесса Штернхольц, глава отдел продаж.

— А пресса? — подал голос худощавый эльф с холодными глазами, виконт Лиринэль, ответственный за связи с общественностью. — Каждый день нас мешают с грязью!

Зал загудел. Голоса наслаивались друг на друга, как волны прибоя: обвинения, оправдания, требования, угрозы. Каждый хотел перекричать другого, каждый был уверен, что именно его проблема самая важная.

И в этот момент воздух в центре стола дрогнул. Лёгкое искажение тронуло пространство, похожее на марево над раскалённым камнем. Графин с водой, стоявший в центре, тихо звякнул. Иллюзии мигнули.

А потом прямо из воздуха, из ниоткуда, на полированную поверхность чёрного мрамора шагнула маленькая фигурка.

Фарфоровая кукла ростом чуть больше полуметра. Мальчик лет семи-восьми с ангельским личиком: золотые кудри, огромные голубые глаза, розовые щёчки и пухлые губки, сложенные в вечную полуулыбку. На нём были брюки-шорты и безупречно скроенный фрак в миниатюре: чёрный, с белоснежной манишкой и крохотным монокль-цепочкой. В петлице застыла живая роза, алая, как капля крови.

Архимаг Михаил. Князь Златогорский. Десятая Тень. Генеральный директор корпорации «Голем-Пром».

Зал замер. Мгновенно, абсолютно, как по команде дирижёра. Кромвель, секунду назад брызгавший ядом, вжался в кресло. Рудольф, уже готовый к дуэли, опустил обломок указки. Даже Виктор Астерия перестал крутить ручку, выпрямил спину и сел ровно.

Маленькая кукла деловито отряхнула невидимую пыль с рукавов фрака. Её фарфоровые ботиночки громко цокали по мрамору стола — цок, цок, цок — и этот звук в гробовой тишине казался оглушительным.

— Прошу прощения за опоздание, господа, — произнесла кукла.

Голос был детским, высоким, чуть скрипучим, как у старинной музыкальной шкатулки. И абсолютно, леденяще спокойным.

— Навещал одного старого друга времен академии. Точнее, его гробницу. Забавно, как быстро летит время, когда ты бессмертен.