Между звезд и руин

22. Классификация

Очередь двигалась мучительно медленно, словно время остановилось. Ближе к полудню появилась грузовая машина с людьми, раздающими хлеб. Я спросила у них, откуда у них грузовик и кто они такие. Оказалось, всё просто: эти люди уже прошли "классификацию" и теперь выполняли роль надсмотрщиков, следя за тем, чтобы "рабы" не умерли от голода.

Люди жадно хватали булки, толкались и кричали. Это было похоже на конец света — они готовы были убить друг друга за кусок хлеба.

Всеволод хмыкнул, глядя на эту картину.

— Тебя это забавляет? — возмутилась я.

— Совсем нет, — покачал головой он. — Мне жалко этих людей. Интересно, в других городах всё так же ужасно, или нам просто "повезло"?

— Я думаю, так везде, — ответила я.

Машина уехала, раздав весь хлеб. Мы продолжали продвигаться вперёд, возможно, были двухсотыми в очереди. Чем ближе мы подходили к кораблю, тем сильнее меня охватывала паника.

Внезапно я услышала до боли знакомый голос:

— Отпустите меня, уроды! Пусти, я не стану этого делать! Пустите! — истошно кричала девушка.

Я рванулась в сторону кричащей, пытаясь пробраться через толпу.

— Ты куда? — схватил меня за руку Всеволод.

— Там девушка кричит, её голос кажется мне знакомым.

— Неважно, не ходи. Я не стану тебя искать.

— Я быстро, — я вырвала руку и бросилась вперёд.

Пробираясь сквозь толпу, я кричала: "Пропустите!" Люди сбились в кучу, наблюдая за происходящим. Какой-то мужчина попытался оттолкнуть меня:

— Куда прёшь!

Я ловко проскользнула под его рукой и наконец добралась до первых рядов. Там я смогла разглядеть кричащую девушку. И меня пронзил ужас.

Марина! Она брыкалась и кричала на захватчиков, пытаясь вырваться. Её тащили к машине, а она кусалась и извивалась.

— Пустите меня! Помогите! — кричала она.

Я рванулась вперёд, но какой-то парень остановил меня:

— Не нужно, тебя убьют на месте.

— Почему? — не понимая спросила я.

— Просто не лезь, помочь ты всё равно ничем не сможешь.

Её крики эхом отдавались в моей голове, а сердце готово было разорваться от боли и бессилия. Захватчики тащили Марину к машине, словно безвольную куклу, а она продолжала бороться до последнего.

С металлическим лязгом дверь машины захлопнулась за Мариной, и автомобиль сорвался с места, оставив после себя облако пыли и эхо ревущего двигателя. Её крики ещё звучали в моей голове, словно на повторе, а перед глазами стояла картина того, как её утаскивают прочь.

— Что вообще происходит, почему её забрали? — спросила я парня, который всё ещё крепко сжимал мой локоть. Его пальцы впивались в кожу, словно он боялся, что я снова брошусь ей на помощь.

— Я не знаю и знать, если честно, не хочу, — ответил он, его голос дрожал от напряжения. — Но такое происходит не так уж и часто. Я видел, как за последние дни, около десяти человек уводили подобным образом.

Люди вокруг начали расходиться, словно ничего не произошло. Они возвращались к своим местам в очереди, продолжая обсуждать хлеб и шансы на выживание.

Я смотрела вслед удаляющейся машине, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и беспомощности. Что ждёт Марину там, куда её увезли?

Я торопливо пробиралась обратно к своей позиции в очереди, где ждал Всеволод. В голове крутились мысли о Марине — её отчаянные крики всё ещё звучали в ушах. Как ей помочь? Куда её увезли? И главное — почему именно её выбрали?

— Это был кто-то из твоих близких? — спросил Всеволод, когда я вернулась.

Я грустно кивнула, сжимая кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Почему её забрали? Мне нужно ей как-то помочь, — произнесла я с отчаянием в голосе.

— Как ты себе это представляешь? Мы просто жалкие букашки в этой системе, — ответил Всеволод.

Как бы мне ни хотелось верить в лучшее, он был прав. Мы были бессильны в борьбе с их системой.

Солнце медленно опускалось за горизонт, унося с собой последние тёплые лучи. Небо окрасилось в кроваво-красные тона, словно предвещая новые беды. Очередь неумолимо приближалась к нам — один за другим люди входили в корабль и выходили бесчисленное количество раз.

Процедура шла однообразно и механически: один вышел, другой вошёл, словно детали конвейера. Но я никак не могла забыть крики Марины, меня все ещё сжимала грусть и страх за её жизнь.

Когда человек перед нами зашёл в ворота корабля, моё сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Это означало, что мы следующие.

— Я пойду первым, — погладив меня по плечу, произнёс Всеволод. — Я же вижу, как ты дрожишь.

— Нет, всё в порядке. Я могу пойти следующей, — попыталась возразить я, но он лишь покачал головой.

Когда человек вышел из ворот с мертвенно-бледным лицом, Всеволод шагнул вперёд меня. Обернувшись, он одарил меня мягкой улыбкой, словно говоря: "Всё в порядке, всё будет хорошо".

Он исчез за воротами корабля, и я осталась одна. В этот момент мне показалось, что я действительно одна во всём мире. Холодный ветер трепал мои волосы, а металлические ворота корабля казались входом в другой, страшный мир. Люди вокруг словно перестали существовать — их лица были пустыми, отрешёнными.

В среднем "классификация" занимала около двадцати минут, в редкие моменты более получаса — это мы смогли узнать, пока стояли в очереди, у Всеволода были наручные часы. Но либо время тянулось дольше, либо я слишком переживала, но Всеволод отсутствовал намного больше. Даже люди в очереди стали перешептываться.

Я нервно теребила руки. Да, мы с ним почти незнакомы, но я всё-таки привязалась к каждому из нашей небольшой команды, хоть в обычной жизни мы бы, наверное, никогда не пересеклись.

И вот наконец-то ворота распахнулись, и я облегчённо выдохнула. Но, похоже, зря — Всеволода сопровождало двое захватчиков. Его руки были связаны, корпус слегка наклонён вперёд, его тащили под локти в сторону единственного здесь автомобиля.

— Всеволод! — крикнула я.

Мне было страшно, что уже второго моего знакомого куда-то уводят эти захватчики.

Он обернулся на мой голос, его лицо было как всегда спокойным, оно не выражало никаких эмоций. Он посмотрел мне в глаза и, улыбнувшись, кивнул мне на прощание, затем его закинули на заднее сиденье машины и увезли прочь.

Ворота снова распахнулись, приглашая меня, но я не могла найти в себе силы и войти туда.

Медленно считая до десяти, я пыталась восстановить своё дыхание и унять терзающие меня мысли.

"Боже, боже, боже", — кричала я про себя. Всеволода тоже забрали, а вдруг я больше их не увижу. Быть может их увозят в лаборатории, ставят опыты, как на подопытных крысах. От этих мыслей меня затошнило.

Взяв себя в руки, я шагнула вперёд. Мне просто нужно это сделать, а дальше будь что будет.

У входа стояло двое мужчин в странной форме. Их серо-серебристые комбинезоны переливались в свете ламп, словно покрытые чешуёй. Сами захватчики казались неестественно высокими и массивными, их лица были почти такими же как у людей, такие же глаза и черты лица не особо отличались. Только цвет глаз был неестественно ярким, словно они все здесь носили цветные линзы.

Один из них молча приблизился ко мне, взял под локоть и повёл в сторону ворот, а затем к лестнице. Этот корабль был почти идентичен тому, на который мы пробрались вместе с Ксаром — те же гладкие металлические поверхности, те же светящиеся панели на стенах, те же плавные линии коридоров.

— Почему моего друга забрали? Вы только что отвели его в машину, — решила я задать вопросы, пока меня ведут.

Но этот тип даже не думал отвечать мне и бровью не повёл, лишь крепче сжал мою руку.

Мы поднялись на второй уровень, здесь было очень светло. Захватчик постучал в дверь и толкнул её, и меня вместе с ней — я ввалилась в какую-то комнату, осмотревшись она почему-то напомнила мне больничную палату. Здесь всё было в светлых оттенках, за столом у кушетки сидела девушка.

Она была высокой и стройной, с длинными тёмными волосами, уложенными в сложную причёску. Её лицо было удивительно красивым, с высокими скулами и большими синими глазами. На шее у неё я заметила такой же кулон, какой был у меня.

— Здравствуй, присаживайся, — мило улыбнувшись, сказала она на ломаном русском. Видно, наш язык давался ей с трудом.

— Здравствуйте, — неловко ответила я и приблизилась к кушетке, опустившись на неё.

Молодая девушка, с её длинными тёмными волосами, уложенными в сложную причёску, и большими глазами, продолжала говорить спокойно, словно пытаясь успокоить меня:

— Сейчас я возьму у тебя кровь, а после проверю твои способности и таланты с помощью нашего специального оборудования.

Её голос звучал успокаивающе, но внутри у меня всё сжималось от страха.

— Как вас зовут? — задала я вопрос, даже не ожидая её ответа. Просто молчать было как-то неловко.

Она подняла на меня удивлённый взгляд, видимо, мало кто решался здесь задавать вопросы.

— Сула, — ответила она и начала доставать жгут и колбу под кровь.

Её имя казалось странным, но я подумала, что наши имена, наверное, тоже звучат для них необычно.

Когда она повернулась в мою сторону, я молча протянула ей руку. Технология сдачи крови у них, видимо, была такой же, как у нас. Она затянула жгут, и я начала работать кулаком. Пока моя кровь через трубочку стекала в колбу, я решила не упускать момент.

— Можно вопрос? — спросила я.

Она слегка напряглась, но кивнула.

— Куда увели парня, который был передо мной? — задала я самый интересующий вопрос.

Она посмотрела в сторону двери.

— Пожалуйста, ответьте, сегодня ещё одну девушку увели точно так же. Эта девушка мой самый близкий человек, — шептала я, видя отклик в её глазах.

Её взгляд смягчился, и она тихо ответила:

— Я могу сказать лишь то, что они нам подходят, их ДНК пригодится в исследованиях.

— В каких исследованиях?

— Этого я сказать тебе не могу, и так много лишнего сболтнула, меня могут наказать за это, — забрав колбу с кровью, ответила она.

Дав мне салфетку, чтобы прижать рану, она приказала мне лечь на кушетку. В руки дала стаканчик с какой-то мутной жижей.

— Пей, — строго сказала она, и я под пристальным взглядом выпила эту горькую гадость до дна. Я почувствовала в голове лёгкий дурман.

— Отлично, сейчас я подключу эти датчики к твоей голове, рукам и ногам. Прошу, сохраняй спокойствие и не разговаривай, — она начала медленно прикреплять к моим вескам холодные присоски, также один датчик поселился на моём затылке. Её теплые руки быстро выполняли свою работу. Два браслета легли мне на запястья и ещё два на лодыжки ног.

Гул от работающей машинки по считыванию способностей и талантов наполнил комнату. От этих датчиков шёл ярко-голубой свет.

— Дыши глубоко и расслабься, больно не будет, машинка просто считывает тебя, — умиротворяюще говорила Сула, её голос словно пытался успокоить моё бьющееся сердце.

Комната наполнялась мягким голубоватым свечением от приборов, создавая почти гипнотический эффект. Я старалась следовать её указаниям, глубоко дышать и расслабиться, но внутри всё сжималось от тревоги и страха перед неизвестностью.

Меня слегка клонило в сон от действия раствора, который дала Сула. Она внимательно изучала листок с показателями, выходящий из прибора, и её брови постепенно поднимались вверх, выражая искреннее недоумение.

— Ничего не понимаю, — прошептала она скорее себе, чем мне, её голос звучал растерянно.

Я не смогла сдержать любопытство, нарушив запрет на разговоры:

— Что не так?

Она подняла взгляд, посмотрела мне в глаза и произнесла:

— У тебя нет ни талантов, ни способностей. Прибор показывает абсолютный ноль, — произнесла Сула, её голос звучал почти сочувствующе.

Эти слова, словно ледяные осколки, вонзились в моё сознание. Я даже не понимала, что это означало для меня в этом новом мире. Неужели я действительно настолько бездарна, что у меня нет ни крупицы способностей, ни единого скрытого таланта?

В памяти всплыли тёплые вечера в нашей с бабушкой квартире, когда я, совсем маленькая, пела песни, которые знала. Её морщинистые руки гладили меня по голове, а в глазах светилась гордость. "У тебя настоящий талант, солнышко," — говорила она.

— Рен, зайди, пожалуйста, — внезапно крикнула Сула.

В этот момент дверь открылась, и вошёл тот самый высокий мужчина в серебристом комбинезоне, который встречал меня у входа. Его вытянутое лицо казалось ещё более суровым, чем раньше.

— Рен, не в мою смену было такое, что прибор не смог определить никакой информации о считываемом человеке? — спросила она, явно пытаясь найти объяснение этому необычному случаю.

— Нет, — коротко ответил он.

— Были какие-то распоряжения насчёт таких случаев?

— Нет, главнокомандующего интересуют только одарённые, — сухо ответил он, его голос звучал безэмоционально.

— И куда мне её направить? — потерпев переносицу, устало спросила Сула.

— Закрепи её за мусорщиками, — бросил Рен, даже не глядя в мою сторону.

Эти слова словно ударили меня. "Мусорщики" — само название класса говорило за себя. Я поняла, что меня ждёт тяжёлая работа, возможно, самая грязная и неблагодарная из всех.

— Хорошо, — вздохнула Сула, и в её голосе я уловила нотку сочувствия.

Моё сердце сжалось от страха и безысходности. Похоже, я оказалась в самом низу этой новой иерархии, и теперь мне предстоит узнать, что значит быть "мусорщиком".

Мужчина вышел из кабинета, оставив после себя едва уловимый запах металла. Сула ещё раз посмотрела на меня, на мои хрупкие руки и совсем невысокий рост, вздохнула и повернулась к своему столу, который был залит мягким голубоватым светом от приборов.

— Чем занимаются "Мусорщики"? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь, — тихо ответила она, её голос дрогнул.

Я ничего не поняла — как это я не узнаю, если я буду в этом классе?

Пока Сула занималась приготовлениями для следующей процедуры, я заметила одну деталь, которая заставила моё сердце екнуть. Колба с моей кровью так и стояла на столике с инструментами, где Сула оставила её после забора. Она даже не стала исследовать её содержимое, хотя все предыдущие люди проходили этот этап.

"Странно," — подумала я, — "или она решила, что в моей крови нет ничего интересного, раз прибор не обнаружил во мне никаких способностей? Или это просто досадная ошибка с её стороны?"

— Руку, — приказала она, её голос стал жёстче.

Я молча протянула ей свою руку, чувствуя, как страх сковывает внутренности.

— Сейчас будет больно, — предупредила она и достала металлический шприц со странными символами на корпусе, острый скальпель с голубоватым отливом и бутылку с прозрачной жидкостью, которая мерцала в свете ламп.

Сбрызнув мою кожу этой жидкостью, я почувствовала странное онемение в том месте, куда она попала. Сула сделала небольшой надрез на внутренней части руки, недалеко от локтя. В этот разрез она вставила шприц, и я почувствовала, как что-то горячее поселилось под моей кожей. Оно жгло и словно не хотело оставаться во мне, пыталось вырваться наружу. Закусив губу, я пыталась подавить стон боли, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Тшшш, сейчас пройдёт, — произнесла она успокаивающим голосом, хотя в её глазах я увидела тень сочувствия.

Она достала небольшую баночку с мерцающей мазью и нанесла её на кожу. Место разреза тут же затянулось, оставив небольшие кровоподтёки и заметный бугорок под кожей, где теперь жило что-то чужое.

— Твой код 126539, — произнесла Сула, её голос эхом разнёсся по комнате, — запомни его, так к тебе будут обращаться. Твой класс... "Чистильщики".

Эти слова, словно холодные металлические звенья, защелкнулись на моём запястье невидимой печатью. Код 126539 — теперь это моё имя в этом мире.

Я посмотрела на свою руку, где теперь пульсировал под кожей инородный предмет. Его присутствие отзывалось странным покалыванием, словно там, внутри, жило какое-то чужое существо. Бугорок под кожей казался крошечным, но я знала — внутри находится нечто, что навсегда изменит мою жизнь.

"Чистильщики" — этот класс определённо был лучше той участи, о которой говорил захватчик Рен. В глазах Сулы я уловила проблеск сочувствия, когда она произносила это слово. Видимо, их раса действительно не была лишена сострадания, несмотря на всю жестокость происходящего здесь.

— За тобой придёт глава твоего класса, — произнесла Сула, её голос звучал уже без прежней строгости, почти устало.

Я подняла взгляд от своей руки, где пульсировал под кожей бугорок.

— Что значит "глава класса"? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Сула поправила накидку на своих плечах.

— Это человек, который будет отвечать за тебя и других в твоём классе. Он объяснит ваши обязанности и научит всему, что нужно знать.

— А что будет, если я откажусь? — вырвалось у меня.

Сула посмотрела мне прямо в глаза:

— У тебя нет выбора. Советую не прятаться и не пытаться самостоятельно избавится от чипа. Это может плохо кончиться. После его вживления мы сможем найти тебя где бы ты ни была.

Её слова, словно ледяные когти, впились в моё сознание. Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Она поднялась со своего места, собираясь сопроводить меня к выходу. Её движения были плавными и уверенными.

— Подожди, у меня остался последний вопрос, — решилась я. Это был мой единственный шанс узнать правду, возможно, другого случая уже не представится.