Между звезд и руин

48. Незаконнорожденный

На Хилле был необычный наряд — классический чёрный костюм, который резко выделял его среди разодетых в традиционные Астарийские одеяния гостей. Строгий крой пиджака подчёркивал его атлетическую фигуру, а чёрная бабочка вместо обычного галстука добавляла образу элегантности. Его длинные волосы были собраны в хвост, но несколько непослушных прядей выбились, создавая впечатление слегка небрежного, бунтарского вида.

— Я совсем не против, — улыбнулась я. Его большая тёплая рука легла на мою талию, и сердце забилось чаще. Сквозь тонкую ткань платья я чувствовала прикосновение его ладони, и это вызывало приятную дрожь.

Обернувшись, я мельком взглянула на Ксара — он был поглощён разговором с отцом и даже не смотрел в нашу сторону. «Ничего страшного не случится, если я один раз потанцую с Хиллом», — подумала я, устав от одиночества у стены.

Хилл осторожно взял мою ладонь в свою, а я положила руку ему на плечо.

— Тебе очень идёт это платье, такая красивая... — прошептал он, слегка наклонившись ко мне. Его голос был мягким и бархатистым, вызывая лёгкое смущение.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как краснеют щёки.

Музыка окутала нас, создавая ощущение, будто весь зал исчез, оставив только нас двоих. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Хилл уверенно вёл, а я просто плыла по волнам танца, растворяясь в его ритме. Его взгляд не отрывался от моего лица, а на губах играла лёгкая улыбка.

Мы кружились в танце, и с каждым движением я всё больше погружалась в этот момент — в тепло его рук, в аромат его парфюма, в мелодию, которая словно была написана специально для нас. Время будто остановилось, оставив только нас двоих в этом волшебном мгновении.

— Насчет твоего настоящего имени... Девушек с таким именем оказалось не так уж и много. Я смог кое-что узнать. Если это не ошибка, то на нашей планете ты числилась без вести пропавшей. Ты пропала в возрасте пяти лет. Твоя мама подавала множество запросов на твои поиски, но всё было без толку, — тихо произнёс Хилл, склонившись к моему уху. Его голос дрожал от напряжения, а руки крепче обхватили мою талию, когда я слегка оступилась в танце.

В голове зароились мысли. Это значит, что меня кто-то похитил? Или я просто потерялась? Ничего не помню... В моём видении мама несла меня на руках по этому жуткому туннелю... Что случилось с отцом?

— Мои родители живы? — задала я самый важный вопрос, который тревожил меня с момента начала видений. Мой голос дрожал, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

Хилл посмотрел на меня с искренним сочувствием и медленно покачал головой. Его взгляд был полон боли, словно эта новость ранила и его тоже.

— Мне жаль... — прошептал он, и его большой палец нежно погладил мою ладонь.

Мой мир только что рухнул. Внутри до последнего теплилась надежда на то, что мои родители живы и ищут меня, что они смогут мне всё объяснить, рассказать, что же произошло с нами и как я здесь оказалась. Но теперь это было невозможным.

Слеза предательски скатилась по моей щеке, и я почувствовала, как Хилл крепче прижал меня к себе. Его тепло и сочувствие были единственным, что сейчас удерживало меня от полного распада. Музыка продолжала играть, но я уже не слышала её — в ушах стоял гул, а перед глазами всё плыло.

— Тише, — прошептал он, — всё будет хорошо.

Но я уже знала, что ничего не будет хорошо. Моя прежняя жизнь, мои родители, моё прошлое — всё это исчезло, оставив после себя лишь боль и вопросы без ответов.

— Есть ещё кое-что, — продолжил Хилл, — У тебя есть старший брат. Но он также числится пропавшим. После смерти родителей о нём ничего неизвестно.

В моей душе внезапно поселилась надежда. Может быть, мой брат жив? Может быть, он знает, что случилось с нами? Мысли вихрем проносились в голове, пытаясь зацепиться за эту тонкую ниточку.

— Как умерли мои родители? — с трудом выдавила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Каждый вдох давался с трудом, а в горле встал ком.

Хилл растерянно посмотрел на меня, и его рука слегка сжала мою. В его глазах читалось искреннее сочувствие, но я должна была знать правду.

— Я не знаю, как тебе это сказать, — тихо произнёс он, и его голос дрогнул.

— Просто скажи, что смог узнать, — настаивала я, стараясь не показывать, как сильно трясутся мои руки.

Мы продолжали кружиться в танце, но музыка словно отдалилась, оставив нас в своём собственном маленьком мире. В зале было тепло, но меня пробрала дрожь. Я должна была услышать всё до конца, какой бы горькой ни была правда.

— Просто скажи, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо.

Хилл глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В этот момент весь мир для меня сузился до его лица, до его рук, до его слов, которые должны были раскрыть тайну моего прошлого.

— Их обвинили в измене и казнили. В чём именно они провинились перед Верховным правителем — неизвестно, — тихо произнёс Хилл, и каждое его слово, словно удар молота, отзывалось в моём сердце.

Я готова была услышать что угодно, но только не это. Отец Ксара был причастен к смерти моих родителей. Как я могла войти в их семью, если они самолично лишили меня собственной? Мысли вихрем проносились в голове, смешиваясь с болью и гневом.

Я сильнее прижалась к Хиллу, пытаясь скрыть от посторонних свои слёзы. Не хотела плакать при всех, не хотела показаться жалкой.

Хилл отпустил мою руку и ещё крепче прижал к своему горячему телу. Я растворилась в его тепле, в приятном аромате парфюма, уловив нотки жжёной древесины. Он без слов всё понял и закрыл меня от посторонних взглядов. Быть может, наш танец для других казался более личным, интимным, но мне было всё равно.

Его сердце билось ровно и спокойно, словно пытаясь успокоить моё, которое готово было выпрыгнуть из груди. Я спрятала лицо на его груди, вдыхая его запах, чувствуя, как его руки бережно обнимают меня. В этот момент весь мир перестал существовать — остались только его тепло, его близость и его поддержка.

Мы продолжали кружиться в танце, но для меня это уже не был просто танец. Это было спасение от обрушившейся на меня правды, от боли, от разочарования. Хилл молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Он просто был рядом, просто держал меня, просто давал то единственное, что сейчас было нужно — чувство защищённости.

— Только скажи, и я заберу тебя отсюда, бросив все свои обязательства здесь, — прошептал мне на ухо Хилл, его горячее дыхание коснулось моей кожи, вызывая мурашки. В его голосе звучала такая решимость, что на мгновение я почти поверила в возможность побега.

Но в этот момент меня резко дёрнули за руку, вырывая из объятий Хилла. На мгновение я потеряла равновесие, едва не упав.

Ксар был не просто в гневе — он был в ярости. Я почувствовала лёгкую вибрацию под ногами — он не контролировал свою силу. Его глаза потемнели, а мышцы напряглись, готовые к действию.

— Что ты себе позволяешь, выродок? — прорычал Ксар, с силой толкнув Хилла в грудь. Но тот даже не пошевелился, словно каменная статуя. На его лице расцвела безумная улыбка.

Зал замер. Гости перешёптывались, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Хилл медленно поднял руки, словно показывая, что не собирается драться, но в его глазах читалась готовность к схватке.

— Она не твоя собственность, чтобы указывать, что мне делать, — спокойно ответил Хилл, но в его голосе проскользнули стальные нотки.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Я стояла между ними, чувствуя, как их разрушающая энергия вибрирует в воздухе, создавая невидимую стену между нами.

— Как раз таки наоборот, она моя, — зло бросил Ксар и бросился вперёд, ударив Хилла прямо в челюсть. На его нижней губе выступила кровь, но Хилл лишь хищно улыбнулся и слизал кровь языком, его глаза сверкали вызовом.

Я хотела броситься вперёд и остановить это безумие, но кто-то крепко схватил меня за руку, не давая сделать и шага.

— А ты решила свести с ума всех братьев Элларион? — смеясь, произнёс Дирк. Я попыталась выдернуть руку, но он держал меня железной хваткой. — Не порти всё веселье, давно на моих днях рождения не было драки. Да ещё какой!

— Что значит братьев? — непонимающе спросила я, пытаясь осмыслить его слова. В голове крутилась только одна мысль: что происходит?

Тем временем Ксар и Хилл сцепились в яростной схватке. Их движения были быстры и точны, каждый удар сопровождался глухим звуком столкновения тел. Гости расступились, и с интересом наблюдали за происходящим.

— О чём ты говоришь? — повторила я, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Что значит «братьев»?

Дирк лишь улыбнулся, продолжая удерживать меня. В его глазах плясали озорные огоньки, словно происходящее было для него всего лишь развлечением.

— Хилл незаконнорождённый, у нас разные мамы. Как бы это помягче сказать... он сын дамы для утех, — небрежно бросил Дирк, и его слова ударили меня словно пощёчина.

Незаконнорождённый... но почему он даже словом об этом не обмолвился? Почему скрывал такую важную часть своей жизни?

Я снова попыталась вырваться, но его хватка была железной. Между тем бой становился всё ожесточённее — они просто молотили друг друга, на лицах уже появились гематомы, а одежда была порвана в нескольких местах.

— Почему их никто не останавливает? — в ужасе воскликнула я.

— Мы любим кровь и зрелища, — весело ответил Дирк, словно происходящее было обычным делом. — Разве это так незаметно? Да и никто не удивлён — они часто сцепляются по всяким пустякам, вечные соперники.

— Больные... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Прекратите! Да отпусти меня! — шикнула я на Дирка, пытаясь вырвать руку.

Неожиданно он отпустил меня и продолжил равнодушно наблюдать за дракой. Я бросилась вперёд, расталкивая людей, пробираясь через толпу.

Хилл яростно колотил по корпусу Ксара, его удары были настолько мощными, что я слышала хруст костей. Но внезапно Ксар вырвался из его захвата, и пол под ногами треснул, расходясь трещинами до самых ног Хилла. Он слегка пошатнулся, но удержался на ногах.

По рукам Хилла поползли огненные искорки, а глаза загорелись цветом пламени. Я не думала ни о чём, просто подбежала к нему и схватила за руку — мои ладони обожгла его сила.

— Хватит, прекрати это! — крикнула я, пытаясь достучаться до его разума сквозь пелену ярости.

Хилл медленно повернулся ко мне, его глаза всё ещё пылали огнём, но постепенно пламя угасало, уступая место осознанию. Он глубоко вздохнул и разжал кулаки.

— Достаточно, — прогремел голос Верховного правителя, который всё это время скучающе наблюдал за происходящим с высоты своего трона. Его взгляд скользнул по разрушенному залу, по двум дерущимся сыновьям, и в нём не было ни капли сочувствия.

Ксар остановился и посмотрел на отца. В его глазах читалось раздражение, смешанное с досадой — он явно не ожидал, что отец вмешается именно сейчас.

— Вы меня разочаровали. Разнесли такой прекрасный зал и всё из-за какой-то девчонки, — устало произнёс правитель, потирая переносицу. Он поднялся со своего трона, его движения были неторопливыми и величественными, словно он не спешил прерывать представление, которое устроили его сыновья.

Правитель медленно направился к нам, его плащ шуршал по полу, а каждый шаг отдавался эхом в разрушенном зале.

— Когда ты сказал, что хочешь перед всеми представить свою драгоценную пару, я ожидал немного другого, — продолжил он, обращаясь к Ксару.

— Он нарушил правило! Нельзя трогать женщину, на которой есть кулон принадлежности! — гневно бросил Ксар, его голос дрожал от ярости.

— Ты прав, сын мой, — согласился правитель, его взгляд скользнул по кулону на моей шее, — правило действительно было нарушено.

В зале повисла напряжённая тишина. Все гости затаили дыхание, ожидая, что последует дальше.

Верховный правитель словно наслаждался этим моментом, медленно растягивая каждое слово. С Хиллом у них явно были напряжённые отношения — быть может, они вообще никогда не были близки.

— Я устал от твоих выходок, видимо, в тебе играет дурная кровь, — произнёс правитель, его голос звучал холодно и презрительно. В этих словах слышалось столько пренебрежения, что даже воздух, казалось, стал тяжелее.

Хилл напрягся, но не отступил. Его глаза полыхнули огнём, а по рукам снова пробежали огненные искорки. Он стоял прямо, не отводя взгляда, готовый принять любой удар.

Правитель медленно обошёл вокруг Хилла, словно оценивая его, как какую-то вещь на рынке. Его взгляд был цепким и холодным, словно у хищника, готового нанести смертельный удар.

— Ты всегда был проблемой, с самого рождения. Твоя мать была ошибкой, которую я не должен был совершать, — продолжил правитель, его слова падали тяжёлыми камнями.

Ксар усмехнулся, явно наслаждаясь унижением брата. Гости перешёптывались, наблюдая за представлением, которое разворачивалось перед ними.

— Но я дал тебе шанс, — правитель остановился напротив Хилла, — я позволил тебе жить наравне со своими братьями, дал образование, возможности. И как ты отплачиваешь мне? Только и делаешь, что позоришь семью.

Хилл молчал, но его кулаки медленно сжимались. Я чувствовала, как его сила пульсирует вокруг нас, словно живое существо, готовое вырваться на свободу.

— Отныне ты изгнан, — отчеканил каждое слово правитель, его голос эхом отразился от стен. — Ты больше не являешься частью семьи Элларион. Прочь с глаз моих.

Хилл молча принял приговор. Его лицо не выражало ни боли, ни разочарования, только холодную решимость. Он лишь взглянул на меня — в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление.

Медленно развернувшись, он направился к выходу. Каждый его шаг был твёрдым и уверенным, словно он шёл не в изгнание, а навстречу новой жизни.

Ксар торжествующе улыбнулся. Правитель смотрел вслед уходящему Хиллу, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Гости начали перешёптываться, обсуждая произошедшее. Кто-то сочувствовал Хиллу, кто-то радовался его падению. На меня тоже бросали косые взгляды.

Хилл исчез за дверями зала, и только тогда я позволила себе выдохнуть. В воздухе всё ещё витал запах магии и разрушения, а в ушах эхом звучали слова правителя.