Между звезд и руин

38. В паутине лжи

Кто я на самом деле? Почему мои воспоминания возвращаются лишь обрывками, словно кусочки разбитого зеркала? Я жаждала узнать правду о своих родителях, о том, как оказалась на Земле. Но память упорно молчала, храня свои тайны за семью печатями.

Ксар говорил, что среди астарийцев распространён психокинез. Целый час я гипнотизировала стакан на столе, пытаясь мысленно сдвинуть его с места. Но все попытки оказались тщетными. Быть может, мне нужен учитель, кто поможет раскрыть мой дар? Ксар обещал помочь разобраться в моих способностях, и это вызывало нетерпеливое волнение.

Я медленно собирала вещи, опрокинутые мной. Хорошо, что ничего не сломала — не хотелось доставлять неудобства Ксару. Но стоило ли рассказывать ему о своих видениях? Быть может, он поможет разобраться во всём этом? Страх не позволял довериться полностью.

О ком же предупреждала мама? Её тревожное лицо до сих пор стояло перед глазами. Тот друг... действительно ли он мог представлять опасность?

Я устало потерла влажный от напряжения лоб и посмотрела на книжную полку. Та самая книга, которую с трудом достала, всё ещё лежала на столе. Может быть, именно она пробудила во мне детские воспоминания? Но сколько ни всматривалась в древние символы — ничего не вспоминалось. Видимо, причина крылась не в ней.

За окном уже вечерело, а я всё сидела у окна, чувствуя, как одиночество и скука поглощают меня. Лучше бы вернуться в общую спальню к девушкам из моей... бывшей группы. Ксар сказал, что я больше не работаю. Удивительно, но эта новость не принесла облегчения. Работа хотя бы отвлекала от бесконечного потока мыслей и воспоминаний о прежней, такой простой жизни.

Когда стены начали давить, словно живое существо, я не выдержала и покинула спальню Ксара. Свобода звала меня, обещая хотя бы временное избавление от гнетущих мыслей и вопросов, на которые пока не было ответов.

Не зная куда направиться, я с опаской шагала по коридорам, опасаясь встретить Зиру или Вилет. Мало ли что они могли себе напридумывать — прихлопнут своей силой, и поминай как звали.

Медленным шагом я пересекала коридор, ведущий к лестнице. По пути встретила девушек из второй группы, которые протирали пыль с картин на стенах. Заметив меня, они начали шептаться и с осуждением коситься в мою сторону. Быть может дело было в моем внешнем виде, выглядела я весьма необычно.

Слухи здесь распространялись со скоростью света — они уже знали, кто я. И мне действительно было стыдно за своё происхождение. В их глазах я была как одна из "Захватчиков", только хуже — на мужчин они хотя бы смотрели с вожделением, а женщин презирали всем сердцем. Мои плечи поникли, и мне захотелось сбежать от этих осуждающих взглядов.

Почти скатившись по лестнице, я направлялась в столовую за водой. И даже не заметила, как некто-то очень высокий возник позади. Меня схватили за плечи и заставили обернуться. Я сдержала испуганный вздох, увидев глаза цвета огненного опала.

— Нам нужно поговорить, — сказал Хилл, взяв меня под руку и ведя за собой в подсобку. Мы оказались в старой тёмной комнатушке размером два на два.

В тусклом свете от щели в двери я разглядела его обеспокоенное лицо. Его тело было напряжено, белоснежные волосы сегодня были распущены и мягко ложились на мощные плечи. В тесном пространстве его запах окутал меня с головы до ног.

— Я не должен быть здесь и уж тем более говорить тебе это, мышка, — его глаза блеснули в темноте. — Но до меня дошли странные вести, что твой кулон принадлежит старшему наследнику. Да как тебя угораздило?

Меня затопили противоречивые чувства.

— Запомни Ксар никогда и ничего не делает просто так. — серьёзно произнёс Хилл.

— Он подарил его мне, чтобы помочь. Ведь если бы его план по классификации людей не приняли, меня бы просто убили. А кулон — залог моего спасения, с ним бы меня не тронули, — сама не понимая, я защищала Ксара.

— Ксар обманывает тебя, а кулон играет на твоих эмоциях, — его рука легла на стену прямо у моей головы.

— Зачем ему это? Он лишь пытается мне помочь, — не доверяя его словам, ответила я.

— Ты уверена, мышка? Нет никаких сомнений, он предельно честен с тобой и совершенно ничего не скрывает?

Кулон на груди начал опасно нагреваться.

— Да, то есть я не уверена. Зачем ему обманывать меня? В чём его выгода?

Хилл склонился ниже, его горячее дыхание коснулось моей макушки, и мне внезапно стало слишком жарко в этом маленьком помещении.

Хилл огорошил меня неожиданной новостью:

— Он знал о том, кто ты, с самого начала.

Я недоверчиво посмотрела на него:

— Этого быть не может. Стал бы тогда он связывать себя со мной?

Хилл приподнял брови и вопросительно взглянул на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось странное выражение — смесь сочувствия и раздражения.

— Помнишь, я как-то упоминал, что знаю лишь одного Астарийца с таким обонянием как у меня? — его голос звучал ровно, но рука медленно скользнула вниз, почти касаясь моей шеи. — Ксар точно знал, кто перед ним, когда надевал свой кулон тебе на шею, ведь я говорил именно про него.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я окончательно запуталась.

— Тогда я вообще больше ничего не понимаю, — прошептала я. — Для чего ему всё это? Мне казалось, он сам не ожидал, что кулон меня примет.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Хилл не спешил с ответом, и от этого молчание становилось ещё более гнетущим.

— Ошибаешься, ты зачем-то нужна ему. Возможно, всё дело в твоём происхождении, — голос прозвучал с лёгкой хрипотцой.

Внезапное решение пришло как озарение. Я повернулась к Хиллу, чувствуя, как пальцы похолодели от волнения.

— Тебе говорит о чём-нибудь имя Айрин? — спросила я, прежде чем успела обдумать свой вопрос.

Искреннее недоумение отразилось на его лице.

— Нет, впервые слышу, — ответил он, — почему ты об этом спрашиваешь?

Молчание затянулось, словно вязкая паутина. Видения, которые я хранила в глубинах души, вдруг показались слишком тяжёлым грузом. Они были такими личными, такими сокровенными, что делиться ими казалось кощунством. Но истина манила, как маяк в ночной тьме. Как я смогу узнать правду, если буду молчать?

Страх и любопытство вели меня по этому пути, и я знала — назад дороги нет.

В полумраке комнаты наши фигуры отбрасывали тени на стену. Я решилась поделиться с Хиллом своими видениями, и слова сами собой слетели с губ:

— У меня были видения о своём прошлом... Мама называла меня этим именем.

Его лицо мгновенно отразило искреннее удивление, а в глазах промелькнуло нечто похожее на беспокойство. Хилл медленно приблизился, его пальцы невесомо скользнули по моей шее у самой ключицы, вызывая целую армию мурашек.

— Я попробую что-нибудь выяснить. Может быть, где-нибудь в старых архивах фигурирует твоё настоящее имя, — пообещал он, не отводя взгляда.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Его близость пьянила, а воздух между нами словно наэлектризовался.

Хилл улыбнулся уголком рта и придвинулся ещё ближе. Наши тела почти соприкасались, и я ощутила, как жар разливается по венам.

— Лучшей благодарностью будет, если ты вернёшь чертов кулон и выкинешь эту рубашку, — его голос, глубокий и бархатистый, словно окутал меня. Каждое слово падало тяжёлым камнем, а дыхание, горячее и неровное, касалось моей кожи.

Медленно, почти незаметно, его пальцы скользнули к воротнику рубашки. Лёгкое движение — и ткань послушно разошлась, обнажая нежную кожу шеи. В полумраке комнаты его взгляд казался почти чёрным, пронзительным, словно проникающим в самую душу.

Я замерла, чувствуя, как учащается пульс. В воздухе повисло напряжение — плотное, осязаемое, готовое взорваться в любую секунду.

Медленное движение его рук, вызвало волну мурашек, когда он нежно провёл пальцами вдоль моей шеи. В этом жесте было что-то первобытное, что-то, что заставляло кровь бежать быстрее. Его дыхание, горячее и тяжёлое, касалось моей кожи, создавая странные ощущения.

Напряжение между нами нарастало с каждой секундой. Казалось, ещё немного — и воздух вокруг нас заискрится от невысказанных слов и невыраженных эмоций. В его глазах читалось нечто большее, чем просто требование вернуть вещи.

— Почему тебя это так волнует? — нарушила молчание я, затаив дыхание.

Его зрачки расширились, а грудь тяжело вздымалась.

— Просто бесит, — хрипло произнёс Хилл и, резко оттолкнувшись от стены, направился к двери. Меня окатило разочарование.

— Не доверяй ему, мышка, — бросил он напоследок, прежде чем скрыться за дверью, оставив меня в растерянности и с бешено колотящимся сердцем.

Я последовала следом за Хиллом, но его уже и след простыл — словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую тишину. Мои щеки пылали, будто их обожгло пламенем, а в груди тяжело колотилось сердце, пытаясь найти ответы на множество вопросов.

Слова Хилла эхом отдавались в голове, наполняя душу сомнениями. Это его странные игры или он действительно говорит правду? Что за тайны скрывает Ксар? Как могло случиться, что Ксар с самого начала знал о моей истинной природе и намеренно связал наши судьбы?

Но Ксар казался мне таким же пленником обстоятельств, как и я сама. Что, если эта хрупкая иллюзия рухнет, обнажив истинную суть происходящего? Кто из них лжет? Кому верить в этом лабиринте лжи и правды?

Мысли вихрем кружились в моей голове, не складываясь в единую картину. Если Ксар с самого начала знал, кто я, то почему упорно скрывал это? В ком искать правду, когда каждый хранит свои секреты?

Особую тревогу вызывало пристальное внимание Астарийцев. Я не обладала ни выдающейся красотой, ни особыми талантами — что могло привлечь их? Рациональный ум подсказывал: дело не во мне, а в чём-то другом, неведомом. Но что именно притягивало их ко мне, оставалось загадкой.

Противоречивые слова Астарийцев лишь усиливали смятение. Ксар уходил от ответа о влиянии кулона на мои чувства, тогда как Хилл открыто заявил: подвеска манипулирует моими эмоциями. Впервые за всё время мне отчаянно захотелось избавиться от этого украшения, давящего на мою сущность.

Пальцы дрожали, когда я осторожно поддела веревку. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, стянула кулон через голову. Теперь я твёрдо решила: пришло время потребовать от Ксара всю правду, какой бы горькой она ни была.