Между звезд и руин

32. Видение

Все дружно мы направились в столовую. Пока мы шли по коридору, я заметила, насколько здесь было многолюдно. Все девушки с другой планеты были облачены в платья в пол, волосы ниспадали до самых бёдер, большинство их них были высокого роста и абсолютно идеальной внешности. От простого человека их отличали излишне яркие глаза — они были разных цветов: синие, фиолетовые, у кого-то даже красные.

Моя группа так и пялилась в их сторону, а мимо проходящие особы даже не обращали на нас никакого внимания — мы были для них пылью, пустым местом. Мужчин-захватчиков было не видно — не знаю, чем они были заняты, но пока мы дошли до столовой, на нашем пути не встретили ни одного из них.

— У них неестественная красота, как куклы, — фыркнула Катерина, поправляя свой пучок на голове.

— Да тише ты, вдруг услышат, — пыталась утихомирить её Анна.

— Да они по-русски ни черта не понимают, — рассмеялась Катерина.

— Я думаю, половина из них всё же владеет нашим языком, — влезла в их разговор я. Пытаясь утихомирить Катерину.

— Ну согласись, да, может, они и красивые, но наши женщины всё равно лучше, — не унималась Катерина.

Я лишь улыбнулась, ведь сейчас она обращалась к одной из них. Но если я с их планеты, то почему же я совершенно на них не похожа?

Ладно с цветом волос, но комплекция у меня совершенно не та. У девушек-захватчиц высокий рост, стройные ноги от ушей, узкая талия и есть объёмы в нужных местах. Я же плоская коротышка. От досады я надула губы.

Зайдя в столовую, мы направились с подносами к кухарке. Сегодня она приготовила нам какой-то суп, зловонный аромат которого вызывал чувство тошноты. Аппетит сразу куда-то пропал. Уж лучше пресная каша, чем это. Взяв только чай, я присела за столик с Катериной и Анной.

Тася на меня грустно посмотрела — было видно, что она не особо ладила с девушками из своей группы, те отчего-то посмеивались над ней.

— Давай к нам, — махнув рукой, позвала я Тасю. Она сразу как-то оживилась, схватила свою чашку с супом и пошагала к нам.

— Спасибо, — смущённо сказала она, присаживаясь на лавку рядом со мной.

Катерина конечно была не особо довольна, но великодушно промолчала.

— А ты чего на чаю? — спросила меня Анна. — И так кожа да кости, скоро в обмороки падать начнёшь.

— Да как-то аппетита нет, — кратко ответила я, отводя взгляд.

— Кстати, вчера девушки со второй группы спрашивали Зиру, можно ли нам покидать резиденцию, — жуя хлеб, начала Анна. — Так вот, покидать резиденцию нам строго-настрого запретили. Ни выходных у нас нет, ни свободного времени. Одним словом, рабы.

— Но это же не правильно, у нас должны быть хотя бы выходные дни! Так ведь и с ума сойти можно, — возмущалась Катерина. — Так я уже соскучилась по семье, хочу сыночка своего увидеть.

— А сколько ему? — спросила Тася.

— Двадцать три, — гордо ответила Катерина.

Болтовня за столом не утихала. Девушки обсуждали свои семьи, делились воспоминаниями о доме, а я всё думала о том, кто я?

До сих пор не укладывалось в голове: всё, во что я верила, кем была, что знала — оказалось неправдой. Я ещё не до конца верю, что не являюсь человеком. Ведь при порезах моя кожа не светится, она не затягивается на глазах, как например у Ксара. Может быть, Хилл ошибается, и я просто какой-то странный человек, со странным запахом? Лучше бы вообще ничего не говорил. Жила бы и дальше как обычный человек.

Я отпила глоток чая, пытаясь сосредоточиться на болтовне за столом, но нить разговора ускользала от меня. О чём Ксар только думал, когда решил сделать мне такой «подарок»? Так и хочется подойти и швырнуть ему его в лицо. Если бы не Хилл, я бы даже не узнала ничего о кулоне. Да как он посмел? Как мог подарить его мне, не предупредив о значении?

— Яра, ты нас вообще слушаешь? — голос Таси выдернул меня из размышлений.

— Да-да, конечно, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться на том, что они обсуждали.

Закончив с завтраком, я взяла у кухарки ведро, моющие средства и тряпки. После вчерашнего перчатки, к сожалению, мне не выдали. Попрощавшись с Тасей, первым делом я направилась мыть душевые второго этажа.

Идя по длинному коридору второго этажа, я глазами искала Ксара среди других пришельцев. Но мужчин-захватчиков так и не было видно. Наверное, не просто так рано утром Верховный правитель вызвал Хилла.

Я чувствовала себя потерянной. Моя жизнь внезапно перевернулась с ног на голову — и это я не про порабощение человечества и войну. Если честно, я не знала, как жить дальше. Ещё утром я была спокойна, пыталась принять своё внеземное происхождение, но сейчас, в одиночестве, меня накрывает чувство ненависти к себе. Я такая же, как и они. Я монстр, я чудовище. Я не человек.

Добравшись до первой душевой, я быстро проскользнула в неё и закрыла дверь. Я слышала стук своего сердца в ушах, дыхание сбилось, я не могла сделать даже одного маленького вдоха. Что за чёрт?

Стены давили на меня. Я опустилась на колени, пытаясь прийти в себя. Что со мной?

Волна паники накатила внезапно, словно цунами. Воздух вдруг стал густым и вязким, будто я пыталась дышать через вату. Сердце забилось часто-часто, готовое выпрыгнуть из груди.

В ушах зазвенело, а перед глазами замелькали чёрные точки. Комната начала кружиться, стены словно сдвигались, пытаясь раздавить меня. Я привалилась к холодной стене, чувствуя, как по спине стекает пот.

Дыхание стало прерывистым, поверхностным. Казалось, что я вот-вот задохнусь. Мысли разбегались в панике, как испуганные птицы. «Не могу дышать... Что со мной происходит? Кажется я умираю.» — крутилось в голове.

Пальцы онемели, руки начали дрожать. Я попыталась сделать глубокий вдох, но воздух застревал где-то в горле. Время словно замедлилось, превратившись в тягучую патоку.

Постепенно, очень медленно, мне стало немного легче. Дыхание стало выравниваться, сердце замедлило свой бешеный ритм. Комната перестала кружиться, а стены вновь заняли свои места.

Я обессиленно опустила голову на колени, чувствуя себя выжатой как лимон. Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и снова начать нормально дышать.

Я поднялась на ноги и посмотрела на своё отражение в зеркале. Кто ты, Яра? Кто ты на самом деле? Ты человек?

Перед глазами начали мелькать картинки, они были как разорванная кассетная лента, все мельтешили яркими пятнами. Кто-то качает малыша на руках, и мои уши наполняет до боли знакомая песня. Картинка меняется, и я вижу, как маленькая девочка бежит по красивой цветочной аллее, её волосы развивает на ветру, а широкоплечий мужчина пытается её догнать — они смеются, она счастлива.

Но всё вокруг темнеет, и передо мной та же маленькая девочка с длинными волосами каштанового цвета. Она усердно цепляется за руку женщины и не хочет её отпускать. Глаза красивой женщины, так похожие на мои собственные, наполнены слезами. Она отцепляет руку девочки от себя и отходит на несколько шагов назад. Её лицо искажает абсолютное горе.

— Так нужно... Помни, я всегда буду любить тебя... — звучал её нежный голос в моей голове.

Картинка исчезла, и мою голову пронзила боль, словно кто-то бесконечно пронзал её острыми иглами. Я обхватила голову руками. Что со мной...

Эти видения... Они настоящие или плод моего воображения? Кто эта женщина? Почему её голос кажется таким родным и знакомым?

Боль постепенно утихала, оставляя после себя лишь пустоту. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Что это было? Воспоминание? Предчувствие? Или я просто схожу с ума?

В памяти всплывали обрывки фраз, образы, которые я никогда раньше не видела. Но они казались такими реальными, такими... родными.

Я прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться. Что происходит с моим разумом? Почему сейчас? Раньше у меня никогда не было видений. Я уже не знала, во что верить. А девочка с веснушками из видения, неужели это я? Лицо той женщины стояло у меня перед глазами и вызывало во мне бурю чувств.

Её голос... Такой нежный, такой родной...

В груди разливалось странное тепло. Это было чувство, которого я никогда раньше не испытывала… Чистая, безусловная, всепоглощающая...любовь. Словно кто-то открыл во мне давно запертую дверь, за которой хранилась самая важная часть моей души.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать этот момент. Её голос, её прикосновения, её любовь — всё это было таким реальным, таким настоящим. И в то же время таким недостижимым.

Слеза скатилась по моей щеке, оставляя влажную дорожку. Я никогда не знала материнской любви, но сейчас, в этот момент, я чувствовала её всем сердцем. Она была здесь, в этом голосе, в этих словах, в этом нежном прикосновении, которое я ощущала даже сейчас.

Я подняла голову, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Теперь я точно знала, что должна узнать всё о себе и своей семье. Должна узнать правду. Должна понять, что на самом деле произошло. И почему сейчас, когда я узнала о своём происхождении, я смогла заглянуть в свои детские воспоминания. Словно кто-то открыл давно запертую дверь.

Поднявшись на ноги, я подошла к душевой лейке, включив ледяную воду, я стала протирать ей лицо. Я пыталась удержать в памяти её лицо, чтобы не забыть, как оно выглядело.

Выключив воду, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Теперь я вижу в нём не просто себя.

Оказывается, я была очень похожа на маму. Такой же узкий подбородок, острые скулы, слегка вздёрнутый нос.

Каждое сходство жгло меня изнутри. Эти глаза, смотревшие на меня из зеркала — её глаза. Эти брови, хмурившиеся точно так же, как у неё. Эти веснушки, рассыпанные по носу и щекам — её отметины.

Я провела пальцами по своему лицу, пытаясь осознать эту правду. Мама... У меня есть мама. И я выгляжу в точности как она. Такой же бледной, с такими же пронзительными глазами, с такими же непослушными бровями.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. Её черты... Они были частью меня. Они были моей историей. Они были моим наследием.

Эти глаза, смотревшие на мир с такой же тоской, как и мои. Этот нос, морщившийся при виде чего-то неприятного. Эти губы, складывающиеся в такую же горькую улыбку.

Так странно даже думать об этом. Может, я действительно схожу с ума? Всё кажется таким нереальным. Даже поговорить о своём видении не с кем. Будь сейчас Марина со мной рядом, она бы помогла разобраться в этом.

Я закрыла глаза, чувствуя, как холодная вода стекает по щекам. Но почему я только сейчас об этом вспомнила? А кем была моя бабушка? Знала ли она кто я и кем являлась она сама? Сколько же у меня вопросов...

Возможно, эти видения — ключ к разгадке моей истинной сущности?

Я вздрогнула от того, что кто-то дёрнул ручку двери с обратной стороны. Я точно помнила, что запирала дверь. Ручка дёрнулась ещё раз, и ещё. Кто бы там ни был, просто уходи. Я не готова сейчас говорить с кем-либо, я до сих пор не могла прийти в себя после таких реалистичных видений.

А что, если это мой дар? Хилл же говорил, что у него есть какой-то дар, и обоняние — его побочный эффект. А вдруг это мой? Не хотела бы я испытать такое снова. Мне казалось, моё сердце вырвется из грудной клетки, а голову просто разорвёт напополам.

Кто бы ни находился за дверью, решил отправиться в другое место. Ручка больше не дёргалась, и я смогла спокойно вздохнуть.

Придя в себя, я через силу продолжила уборку. Зира точно будет цепляться к каждой мелочи, всё должно быть идеально. Движения стали механическими: я мыла полы, терла зеркала, натирала до блеска все поверхности, не позволяя себе отвлекаться на мысли.

Мыльная вода хлюпала под моими руками, создавая монотонный ритм. Пары чистящих средств щипали глаза, но это было даже хорошо — отвлекало от бурь в моей голове. Я сосредоточилась на том, чтобы каждая капля воды была вытерта без разводов, каждая пылинка удалена.

Домыв полы и натерев зеркала, я довольно оглядела выполненную мной работу. Полы блестели, зеркала отражали безупречную чистоту, вся комната сияла чистотой.

Работа помогала отвлечься от плохих мыслей, поэтому я решила уйти в это с головой. Чем больше я двигалась, тем меньше времени оставалось на размышления. Чем больше я была занята, тем легче становилось дышать. Чем больше я отдавалась рутине, тем дальше отступала паника.

На втором этаже мне оставалось домыть лишь один туалет. Я спокойно шла по коридору, неся ведро с тряпками и моющим средством. Полы здесь были вычищены до блеска, и каждая моя тень отражалась в них, словно в зеркале.

Внезапно мои мысли прервало появление Вилеты с Ульяной. Увидев мой непрезентабельный вид и ведро в моих руках, Ульяна растянулась в ехидной улыбке. Сама она держалась чуть поодаль от своей спутницы.

Когда они прошли мимо, я случайно уловила часть их разговора:

— Я уверена, Ксар уже готовит его для меня, — воодушевлённо произнесла Вилета.

— Иначе и быть не может, госпожа, — соглашалась Ульяна.

— Конечно, он просто ждёт подходящего момента. Сейчас времена для нас всех.

Ульяна согласно кивала на все высказывания Вилеты. Их голоса эхом отражались от стен. Я не хотела подслушивать, просто они слишком громко говорили.

Я могла ошибаться, но кажется они говорили о кулоне. Именно его, судя по всему, должен был подарить Ксар Вилете.

Меня посетила одна пугающая мысль: Ульяна же знала про кулон и то, что он находится у меня. Но я не помнила, называла ли я имя пришельца, которого спасла. Кажется, нет, но даже это не имело значения.

Что будет, если она расскажет Вилете об этом? Эта мысль словно ледяной рукой сжала моё сердце.