Мистерия в Турине (Плохая война – 6)

11. Глава. 26 декабря. Пора все бросать и бежать

Почти сразу на ристалище появилась похоронная команда с носилками и местный священник. Могильщики всегда готовят ямы и гробы к турниру. В высшем обществе жадность считается позором вроде бедности, и большие люди, будучи на виду, не жалеют монеток для маленьких.

Бонакорси и Марио потащили Максимилиана в шатер к Сансеверино.

Поддоспешник на спине пропитался кровью так, что его вряд ли получится отстирать до приличного состояния. Рубашку еще можно бы было постирать и заштопать, но Тони безжалостно разорвал ее на бинты. Обычная рубашка, не праздничная. Зато чистая и из хорошего льна. Как раз человеку благородного происхождения на рану благородного происхождения. Подштанникам и штанам тоже досталось, а до чулок не дотекло.

Вдвоем Тони и Марио переодели своего рыцаря в приличный костюм. Даже вроде не засветили протез. Тони просто приспустил чулок, вставил культю в подушку и аккуратно застегнул ремни.

— Я смотрю, ты потерял много крови, — сказал Сансеверино.

— Ерунда, еще столько же осталось, — ответил Максимилиан.

— Я бы советовал отлежаться и ни в коем случае больше не принимать бой. Если кто-то из этих будет настаивать на реванше или кто другой напросится на поединок, откладывай. Я поддержу. И все поддержат.

— Отложу, — согласился Макс.

— Еще лучше, беги из Турина. Дело даже не в том, что ты не оправдал ожиданий. Кое-кому может понадобиться тебя допросить, а кое-кому может понадобиться, чтобы ты молчал. Генуэзцы представили коннетаблю и командующему свою версию, куда подевалось золото. Нашли каких-то мертвых козлов отпущения, ну и топят, само собой, казначея Самблансе. Нас это тоже устраивает. Если ты заляжешь на дно и будешь молчать.

— И долго мне молчать?

— До окончания процесса над Самблансе. Я думаю, он не доживет до приговора, а с его смертью дело пойдет в архив. То есть, недолго.

— Хорошо. Завтра же уеду отсюда.

— Лучше даже сегодня, если рана позволит. Уезжай безопасной дорогой, быстро и путая следы. Если твоя жена умеет ездить в женском седле, то даже карету можешь бросить.

— Куда уезжать?

— К тем родственникам, благодаря которым у тебя этот акцент. По дороге, которая ведет на север отсюда. Подальше от дорог, который ведут в Савойю, Прованс и Геную.

— Благодарю.

Сансеверино не убедил Максимилиана. Но Макс и из вежливости, и из слабости решил не спорить. Предложение бежать, конечно, разумное. И с замком Круа, скорее всего, придется попрощаться. Но Сансеверино не знает про обязательства перед Фуггером.

Несмотря на то, что Максимилиан как граф де Круа приходился вассалом королю Франциску, он с подачи жены взялся оказать императору разовую услугу, которая не пойдет во вред Франции. В современной Уважаемому Читателю терминологии это называется «побочный квест».

Сам Фуггер — простолюдин, и обязательства перед ним не более обязательны для дворянина, чем выплата процентов ростовщику. Но он близок к императору, и задача повлиять на неуспех переговоров по Италийской конфедерации, это задача от императора. При удаче с Фуггером, у де Круа появилась бы возможность отступить из проигранного замка на заранее подготовленные позиции.

Перед тем, как уехать, стоило сделать хоть что-то, чтобы наниматель засчитал миссию хотя бы частично выполненной. Как минимум, любого участника переговоров поссорить с любым другим.

У выхода из шатра к Максимилиану подошел монах, опоясанный мечом. Под глазом у монаха расплывался огромный синяк примерно недельного возраста.

— Рад Вас видеть, мессир, в добром здравии.

— Витторио? Разве Его Преосвященство не поехал на конклав?

— Поехал. Но без меня, — ответил Витторио, — Я повез письма в Турин. Видите ли, мессир, когда уважаемые люди уже выехали сюда на эти важные переговоры, до них еще не дошла новость, что умер Папа. Когда новость дошла, то никто из них не стал единолично решать, что переговоры надо отложить до конца конклава. Все стегнули лошадей и поехали дальше. Только кардиналам пришлось поменять планы, и каждый из них, кто собирался сюда, написал пачку писем друзьям и верным людям.

— И для меня есть письмо? — на всякий случай спросил Максимилиан.

Он отлично помнил, что пообещал «В бедах и напастях можете рассчитывать на мой меч». И что епископ свои обязательства выполнил. В Генуе Макса не беспокоили ни духовные, ни светские власти. Маккинли рассказал, как Витторио исповедал Лиса Маттео. Можно быть уверенным, что епископ написал это письмо, уже зная всю предысторию.

— Да, мессир.

Витторио достал из сумки аккуратно свернутое письмо, запечатанное сургучной печатью.

— Вы сейчас куда пойдете? — спросил он.

— Пойду проститься с сэром Энтони, — ответил Макс.

— Если Вы не сильно потом торопитесь…

— Вроде не тороплюсь.

— Подождите немного у церкви или внутри. Его Преосвященство хочет с Вами поговорить.

Когда Максимилиана отвлек монах, к Шарлотте подошла незнакомая девушка. Итальянка. Простолюдинка. Богатая. Хорошенькая.

— Ваша милость! — обратилась девушка к Шарлотте.

— Говори, — строго ответила Шарлотта.

— Вы Шарлотта де Круа, супруга Максимилиана де Круа, — утвердительно сказала девушка.

— Да.

— Я о Вас слышала много хорошего. Я Кармина фон Нидерклаузиц, жена мессира Фредерика фон Нидерклаузица, племянника Вашего мужа.

— Жанна, отойди и держись за нами в десяти шагах, — сразу скомандовала Шарлотта служанке.

Жанна убежала за пределы слышимости.

— Так это ты коварная соблазнительница? — Шарлотта посмотрела на непрошеную невестку с видимой неприязнью, — Я почему-то подумала, что ты малолетняя вертихвостка, а ты старая дева.

Кармина смутилась и не ответила. Она в самом деле выглядела лет на десять старше пятнадцатилетнего Фредерика.

— Вдова?

— Нет, прекрасная сеньора. Фредерик взял меня девицей, и этому есть свидетели.

— В таком возрасте? Тебя из монастыря выгнали?

— Нет, прекрасная сеньора. Я честно работала в лавке у брата.

— Он простолюдин?

— В Генуе не титул делает человека богатым и уважаемым.

— Определенно, ты не бесприданница.

Платье на девушке очень дорогое. Старомодное, но господское. На пальцах кольца, на шее цепочка. Кожа бледная без загара. Густые крепкие волосы. Не мелкая, не сутулая, не худая.

— Руки покажи.

Кармина протянула руки. По-благородному, ладонями вниз, красивыми кольцами наружу. Шарлотта бесцеремонно схватила ее и осмотрела ладони.

— Это что? Чернила или краски?

— Чернила.

— Что ты такое умеешь делать с чернилами, что тебя выгоднее запрягать в лавке, чем выдать замуж?

— Веду счетные книги.

— Ты умеешь писать?

— Читать, писать, считать. Владею «двойной итальянской записью».

— Фредерик выбрал тебя за это, или у тебя есть еще какие-то достоинства? Он в свои годы весьма опытен в отношениях с девками. Ни глазками, ни сиськами его не поймаешь.

— Я честная девица из хорошей семьи. Фредерик говорит, что я, как Вы, могу описать лошадь и всадника по следу копыта. И у меня нет «маленького недостатка, который скоро пройдет».

Шарлотта заметила комплимент, но притворилась, что не заметила.

— Что ты ему дала в приданое?

— Триста тысяч дукатов. Я сдала разбойников, который как раз в ночь нашей свадьбы грабили французского рыцаря. И я нашла корабль, на котором Фредерик пошел на абордаж и отбил это золото.

— Откуда ты про них узнала?

— Догадалась.

Про приданое еще в Милане рассказал Максимилиан. Шарлотта просто изображала строгую свекровь.

— Ладно. Хватит себя расхваливать. Что с Фредериком?

— Он опасается, что за мессиром Максимилианом следят, и попросил меня встретиться с Вами и рассказать про его миссию.

Жив-здоров, это уже неплохо. Макс говорил, что последний раз видел его на пароме на пути в сторону Пьяченцы, а эту Кармину они оставили в Генуе. Почему Фредерик ищет Макса здесь, и как эта оказалась в Турине?

Кармина быстро пересказала историю Фредерика. Попытался положить золото на сохранение в Пьяченце, был арестован, сбежал, прихватил с собой ревизионный список слитков и монет, составленный канцелярией епископа и ювелирами Пьяченцы. Не придумал лучшего маршрута оторваться от погони, кроме как в сторону Генуи.

Про золото, которое они привезли с собой, Кармина не рассказала.

Пока дамы разговаривали, вернулся Максимилиан. Узнал Кармину. Шарлотта жестом показала, что подходить не надо. Макс показал, что намерен последовать за похоронной процессией и отдать последние почести Маккинли. Шарлотта взяла Кармину под руку и направилась вместе с ней в ту же сторону, но не ускорила шаг. Удивительно, как много информации могут передать друг другу без слов люди, который хорошо знают друг друга.

— Почему он решил взять тебя с собой? Спасал от войны? — спросила Шарлотта.

— Он обещал забрать меня, когда вернется. И забрал. Так и сказал, что вряд ли у него будет возможность еще раз заехать в Геную, а Турин безопасный город. Из Генуи народ пока что не торопится разбегаться. Надеются, что успеют, пока враги поползут по узкой дороге через долину Скривии. Со мной еще брат поехал.

— Где вы остановились?

— На постоялом дворе в Тестоне. Это первая деревня от Монкальери по дороге на Асти. А вы?

— Мы с мужем остановились в Кастельвеккьо, в гостях у Маргариты Австрийской. Нас тут хотят убить, поэтому не уверена, что мы там долго продержимся. Можете передавать нам записки через челядь в Кастельвеккьо. Но на всякий случай запомни адрес у ворот Палатин. Там постоянно сидит или Дино, или Джино. Если окажется, что в Кастельвеккьо нас уже нет, передай весточку через них.

— Это ваши люди?

— Это люди наших друзей, к которым мы с Максимилианом можем обратиться за помощью, если попадем в беду. Я сообщу им, что от нас могут прийти наши родственники.

Нельзя сказать, что Шарлотте не хотелось, чтобы Кармина попала в беду. Но эта брачная аферистка сказала, что есть опись довольно официального вида, по которой епископ принял золото у Фредерика и пересказала обстоятельства появления этой описи. С этими аргументами можно бы было пойти к коннетаблю и отбиться от обвинений в предательства в пользу Медичи. Также и золото, получается, не совсем безнадежно пропало, и достаточно авторитетный претендент мог бы попытаться получить его у епископа Пьяченцы.

Поругать или как-то обидеть невестку так и не получилось. Шарлотта хотела, но подавляла свое желание. Фредерик со своей описью может оказаться как нельзя кстати, а брачная аферистка пока что сгодится как посыльная.

Шарлотта рассказала, как закончился бой в Парпанезе, как Максимилиан попал в Милан и как они решили поехать в Турин вместе. Не упомянула про Службу Обеспечения и про ссору с мужем из-за измены.

— Скажи-ка, Кармина, насколько хорошо ты знаешь Геную? — спросила Шарлотта на удачу.

— Сам город не очень, я мало где была. Но за новостями слежу.

— Кто из местной аристократии может желать зла нашей семье? Кто передал золото рыцарю королевы?

— Я точно не знаю кто это, но из всех генуэзских мастеров по розыску пропавших ценностей ко мне приходил только Фабио Моралья. Я знаю, что он служит у постоянного нанимателя, которого в верхах называют «Дорогой Друг».

— Кажется, я знаю, кто это. Этот Дорогой Друг сейчас здесь?

— Я не видела его в лицо, но почему-то здесь очень много генуэзцев. Кстати, монах, который сейчас разговаривает с Вашим мужем, это брат Витторио, порученец епископа Турина Инноченцо Чибо.

— Интересно, что нужно епископу от моего мужа.

— Я знаю, что они договорились в Генуе. Епископ прикрыл мессира Максимилиана и его людей от церковного и от светского правосудия. Наверное, он хочет что-то получить взамен.

— Но Инноченцо Чибо — кардинал и должен сейчас быть в Риме.

— За него в Турине викарий Пандольфо Медичи.

— Знаешь, что. Подожди-ка ты где-нибудь не на виду, пока я не узнаю, чего от Макса хотят епископ с викарием. Думаю, Фредерику тоже стоит это знать.

— Я сяду в церкви где-нибудь в уголке.

Отпевание и похороны доброго сэра Энтони Маккинли прошли быстро и буднично. Не было ни безутешной родни, ни заплаканных женщин, ни растерянных детей. Несколько рыцарей, знавших покойного по Милану и Генуе. С ними у кого дама, у кого оруженосец, у кого слуга. Соболезнования принимали самые близкие люди покойного — оруженосец Андреа лет четырнадцати и конюх Жакуй лет двадцати.

Макс сказал, что пить за помин прямо сейчас не будет, и остался в церкви. Сюда подойдут Шарлотта и викарий. Интересно, кто придет первым?

Первой появилась Шарлотта.

— Я только что говорила с этой жалкой простолюдинкой, из-за которой мы проиграем тяжбу.

— С кем?

— С Карминой, как там ее? Она не назвала девичью фамилию.

— То есть, Фредерик здесь. По пути он еще в Геную завернул?

— Да. Но золото не у него.

Шарлотта вкратце пересказала, как Фредерик встретился с епископом Пьяченцы и как унес ноги.

— Мне кажется, мы на правильном пути, — сказала Шарлотта.

— На правильном пути в какую сторону?

— Засветились как люди Медичи уже для всех. После того, как тебя пытались убить миньоны де Фуа,

— Разве?

— Да. Раньше могли бы посчитать, что мы люди короля или де Фуа. Теперь ты демонстративно поссорился с прекрасной Франсуазой…

— Я? Когда?

— У клетки, когда вы с Устином подыграли Луизе Савойской.

— Разве?

— Да. Ты очень невнимательный. Франсуаза даже обиделась и ушла. На следующий день вас с Маккинли и Устином пытались убить миньоны де Фуа. И вы снова подыграли Луизе Савойской. Сейчас после боя к тебе у всех на виду подошел монах с мечом. Говоришь, это постоянный порученец епископа Генуи?

— Да.

— Ну вот. Теперь все будут думать, что если ты не человек короля и не человек королевы-матери, то ты человек Медичи. Крупных игроков не так уж много.

— Ты забыла императора. И мы встречались с Маргаритой Австрийской. Еще я вчера видел Просперо Колонну и Альфонсо д’Эсте. Крупных игроков здесь много

— Ладно. Что в письме?

— Кардинал Чибо настоятельно рекомендует мне встретиться с викарием Турина Пандольфо Медичи и выполнить его поручение.

— Значит, надо встретиться с викарием, пообещать ему что угодно и после этого бежать из Турина. Я уверена, что нас захотят добить или взять в плен. Возможно, сегодня ночью.

— Но мы еще не получили от нанимателя никаких задач, которые бы стоили денег.

— Ты достаточно убедительно сыграл рыцаря Медичи. Все, что наши враги хотят предъявить тебе, пусть предъявляют кардиналу Джулио Медичи или кардиналу Инноченцо Чибо. А нам с тобой пора бежать, драпать, уносить ноги, эвакуироваться.

Определенно, Шарлотта была напугана.

— С чего вдруг? — удивленно спросил Максимилиан.

— Я думала, что мы сможем балансировать между партией Луизы Савойской и партией Франсуазы де Фуа. Но теперь мы не сможем. Мы не можем даже сделать вид, что у нас есть хоть какие-то покровители. Сейчас все, кому ты наступил на ногу с этим своим золотом, захотят тебе отомстить.

— Мы можем отсидеться у Маргариты Австрийской.

— Представь, что ты играешь в шахматы и пропустил ход.

— В шахматах нельзя пропускать ходы.

— И в жизни нельзя. Что будет, если в шахматах противник узнает, что следующий ход ты пропустишь?

— Проиграю. Даже очень осторожный игрок сможет просто взять какую-нибудь мою фигуру и отступить обратно.

— Поэтому мы встаем из-за стола и предлагаем ничью. При отказе говорим, что доиграем когда-нибудь потом по переписке.

— Да мне-то что? Я приехал только ради поединка с Маккинли. Это ты размечталась, что будешь тут крутить интриги королевского уровня. Куда побежим? В пока еще наш замок через перевал и Шамбери? Или в Милан, и я постучусь к Фрундсбергу с рекомендацией от Фуггера, которую ты мне обещала?

— Если тебе нужна эта рекомендация, то мы должны изобразить, что мы действовали в интересах Медичи.

— Всего-то? Кажется, ты хотела поссорить королеву-мать и коннетабля? Не прокатило?

— Они и без меня справятся. Суд с позволения короля отберет у коннетабля наследство Бурбонов. Дальше дело за представителями императора, а они своего не упустят. Ты, соответственно, вернешься под знамена своих предков по протекции де Бурбона.

— То есть, и здесь твоей заслуги не будет, — скептически сказал Максимилиан, — Не знаю, что ты, вся из себя такая умная уже успела сделать в сторону Медичи, а у меня сейчас встреча с викарием Турина Пандольфо Медичи. Брат Витторио обещал его привести.

— Просто постарайся с ним не поссориться. Если за тобой следят, то увидят, что ты встречался с викарием. И сегодня же мы покидаем Турин.

— В какую сторону? — спросил Максимилиан, — Если наши дела правда так плохи, что надо бежать, то конный отряд нас с тобой без труда догонит. Карета плетется под дождем чуть быстрее пешехода. Ты не выдержишь даже день быстрой скачки в дамском седле, да и я с больной головой в ближайшие дни неважный наездник. Свиту придется бросить. Только Тони и Марио нормально держатся в седлах.

— Конный отряд не догонит корабль, — сказала Шарлотта.

— Догонит.

— Поднимаем якоря на рассвете, и на следующий день мы в Павии.

— День? Ну, не знаю. Допустим. Антонио Лейва не выдаст нас французам. Из Павии мы едем в Милан, ждем там письмо от Фуггера, я иду к Фрундсбергу, а ты отправляешься в монастырь. Замок ты все равно потеряешь, поэтому незачем морозить на перевалах твою мягкую задницу, чтобы заглянуть туда на прощание.

— В какой, кстати, монастырь?

— Я еще не решил.

— Французский или немецкий для начала? Бенедиктинский? Доминиканский?

— Эээ… Какая разница?

— Во-первых, у тебя нет власти отправить жену в монастырь, который находится не в юрисдикции твоего сеньора. Во-вторых, я мать твоего сына. Ты скажешь сыну, что его мать — падшая женщина и запретишь с ней видеться?

— Конечно, нет. Ты добровольно уйдешь в монастырь и будешь там притворяться праведницей.

— Тогда я хочу монастырь поближе к сыну. Генрих будет жить с тобой или в замке твоего брата? А ты, кстати, где собираешься жить? После собственного замка вернешься в комнатку для наследников не первой очереди в замке старшего брата?

— Не знаю. Как определюсь с моей новой резиденцией, выбери сама любой монастырь, который тебе больше понравится. Только долго не тяни.

— И на том спасибо. Иди к своему монаху.

Главная задача миссии в Турине — нанести максимальный ущерб переговорам по созданию Италийской Конфедерации. Оставаясь при этом под легендой агентов Медичи. И не поссориться с Маргаритой Австрийской, которая проект Конфедерации поддерживает. Что бы такое придумать?

Вчера после разговора с Маргаритой Австрийской Шарлотта задумалась над тем, как найти подход к королю и элегантно передать ему Круа из рук в руки при свидетелях, но не давая слова Франсуазе де Фуа, которая все время при Его Величестве. Один из вариантов это оказаться несчастной жертвой и воззвать к королевскому милосердию.

Для того, чтобы отписать Круа в королевский домен, можно лично и не встречаться с королем. Но надо получить согласие короны на пожизненное там проживание и получение доходов от земли. С этим может быть масса юридических затруднений, которые решаются или одним словом короля, или новой тяжбой с судами и взятками.

Еще неплохо бы, чтобы заглохло расследование о том, куда подевалось королевское золото. После того, как Макса списали в расход те, кто должен был быть ему благодарен, он должен или умереть, или исчезнуть. На весь род де Круа желание спрятать концы в воду не распространится.