Мистерия в Турине (Плохая война – 6)

Часть 1 Первое сословие решает судьбы мира

Переговоры в Турине стали финальной стадией очень амбициозного проекта. За спиной Папы Льва Десятого, короля Франциска и императора Карла высшая аристократия северной Италии подготовила проект Италийской Конфедерации.

В будущее квазигосударство собирались объединиться:

— Папское государство, после того, как Папой станет кардинал Помпео Колонна, один из основных претендентов на конклаве, который уже начался.

— Генуя, после обретения независимости от Франции, после капитуляции лично Просперо Колонне. Под руководством кого-то из Адорно или Фрегозо.

— Парма и Пьяченца, на текущий момент отбитые папскими войсками у французов, где Папа мог бы учредить новую династию правителей.

— Милан, после того, как император Карл явно обозначил, что титул миланского герцога получает Франческо Сфорца. Племянник Альфонсо д’Эсте, сын его сестры Беатрис д’Эсте и Лодовико Сфорца.

Некоторые, правда, ожидали, что титул получит Просперо Колонна, который в союзе с императорским полководцем Йоргом фон Фрундсбергом взял Милан в конце ноября. Но семейство д’Эсте хорошо держалось за Милан. Пост епископа Миланского после Ипполито Первого д’Эсте унаследовал его племянник Ипполито Второй тринадцати лет от роду, сын Альфонсо I д’Эсте.

После того, как будет выполнено все вышеперечисленное, в Италийскую конфедерацию бы уверенно вступили:

— Феррара, Модена и Реджио, контролируемые Альфонсо I д’Эсте,

— Мантуя под руководством Федерико II Гонзага, сына Изабеллы д’Эсте, сестры Альфонсо.

— Урбино под руководством Франческо Мария I делла Ровере, женатого на Элеонора Гонзага, дочери Изабеллы д’Эсте.

— Монферрат под руководством Бонифация IV Палеолога,

— Монако под руководством Лучиано I,

И самое главное, заодно самое сложное:

— Савойское герцогство под руководством Карла Доброго.

Очевидными противниками Конфедерации стали бы Флоренция, Сиена, и особенно Венеция. При удачном ходе событий первые двое оказались бы в окружении и могли бы счесть слияние более выгодным, чем поглощение. Особенно, если дружить против Венеции.

Конфедерацию создавали для того, чтобы не быть травой под ногами слонов. Северную Италию уже не раз и не два трясло от вторжений немцев и французов. Местные владетели и сами подливали масла в огонь. Кто с энтузиазмом, а кто и вынужденно принимал чью-то сторону.

Задача с самого начала выглядела крайне сложной и реализовывалась многоэтапными переговорами. Ни кто-то из участников проекта, ни они все вместе не могли бы противостоять ни французам, ни немцам. Проектируемая Италийская Конфедерация подавалась монархам как буферное государство между ними, которое будет поддерживать нейтралитет в франко-германском противостоянии.

Король Франциск, возможно, это бы не одобрил, но проект Конфедерации поддержала королева-мать Луиза Савойская. За поддержку ей была обещана возможность вывести и легализовать украденные из французской казны вышеупомянутые четыреста тысяч дукатов. Сто тысяч королева уже получила, а остальные триста куда-то подевались.

Казалось бы, зачем ей присоединять Савойю к какой-то конфедерации, а не к возглавляемой любимым сыном Франции? Дело в том, что у герцога Савойского Карла Доброго не было детей, и когда они будут — Бог весть. Хотя Карл и женился вот буквально только что, но даст ли ему Бог наследников, только самому Богу и известно. Пока что первым в очереди на наследование савойской короны стоял как раз Франциск, и от него бы Савойя никуда не делась, ни сама по себе, ни в каком-нибудь союзе. Унаследовав савойскую корону, он бы получил впридачу и право голоса в совете Конфедерации.

Император Карл мог бы воспрепятствовать, но его осторожно подталкивала к согласию дочь покойного императора Максимилиана I Маргарита Австрийская, которая приходилась ему родной теткой. Казалось бы, зачем императору эта конфедерация? Через брак с Элеонорой д’Эсте Карл Пятый получал бы союз с Альфонсо I и влияние на внутренние дела всей Конфедерации. Правда, Элеоноре исполнилось всего шесть, и с браком пришлось бы подождать, но император пока что оставался холостым и даже не помолвленным, потому что более выгодного предложения ему никто не сделал. Брачные перспективы Карла осложнялись еще и тем, что он состоял в родстве со многими знатнейшими девицами на выданье. Впрочем, он и сам не особенно торопился.

Луиза Савойская и Маргарита Австрийская не первый и не последний раз занимались посредничеством на переговорах. Друг с другом они состояли в свойстве через Савойский дом. Маргарита была вдовой прошлого герцога Филиберта II Савойского. Луиза была дочерью позапрошлого герцога Филиппа II Савойского от первого брака.

Проект запросто мог бы «не взлететь», как многие тогдашние союзы и заговоры. Но мог и взлететь, как некоторые другие. Высшая аристократия северной Италии только и делала, что заключала и расторгала союзы.

Нынешний герцог Савойский Карл III Добрый приходился Луизе сводным братом. Он любезно предложил Турин как площадку для переговоров, и к Рождеству здесь собрались все основные игроки.

Генуя вместо общего представителя прислала делегации от семей Фрегозо, Адорно, Фиески и некоторых других. Просперо Колонна прибыл из Милана, пользуясь перемирием и дипломатическим иммунитетом. Альфонсо д’Эсте приехал с официальным визитом. Маргарита Австрийская и Луиза Савойская как бы просто посетили родственника.

Неожиданно для всех в Турин приехал и король Франциск I. Непосредственно в Монцу к армии он не собирался и счел, что Турин — подходящее место, чтобы вживую выслушать доклады маршала Оде де Фуа и коннетабля Шарля де Бурбона. На январь у него была запланирована встреча на высшем уровне с командирами швейцарских наемников, которую должен был организовать Галеаццо Сансеверино.

Его Величество прошел декабрьские перевалы со минимальной свитой на грани приличия. Скорость движения отряда или обоза определяется скоростью самой медленной лошади. Половину прислуги и охраны король бросил по пути.

Максимилиан де Круа до сих пор не знал, кто ему противостоит на самом верху. Ни по имени, ни в лицо. Он даже не думал о том, что некоторые обстоятельства осложняют жизнь ему или его оруженосцу Фредерику не сами по себе, а волей некоторой высокопоставленной личности.

Главный антагонист занимал в Генуе очень значимую должность, но в тайных делах настоящим именем не представлялся и не подписывался, предпочитая псевдоним «Дорогой Друг».

Именно Дорогой Друг организовал взаимозачет на четыреста тысяч дукатов между Парижем и Генуей. Королевский казначей передал собранные монетой средства генуэзским купцам в Париже, а Банк Святого Георгия в Генуе обязался выплатить указанную сумму миланскому гарнизону армии Его Величества.

Именно Дорогой Друг сделал возможной аферу королевы-матери, когда король Франциск якобы передумал и передал четыреста тысяч из военного бюджета любимой мамочке. Векселя на сто тысяч дукатов отправились к королеве-матери в Париж, а подготовленные триста тысяч монетой принял в Генуе ее верный рыцарь Андре де Ментон.

Именно Дорогой Друг объяснил де Ментону, что тайно вывезти сто тысяч золотыми дукатами несложно, но крайне затруднительно вывезти двести тысяч серебром. Рыцарь согласился обменять серебро на золото, но не по тарифам Банка, а более выгодным образом через экспедицию в Барселону. В обмен на серебряную монету в Геную приехали африканские золотые слитки, и в завершение этой операции рыцарь после обмена слитков на монету или другие активы заработал бы порядка нескольких десятков тысяч дукатов.

Именно Дорогой Друг организовал для де Ментона хранилище золота за пределами Банка. Рыцарю для завершения своей миссии оставалось только вывезти золото в Марсель, где бы его принял на хранение сводный брат королевы-матери Луизы Савойской губернатор Прованса Рене де Виллар. Из Марселя уже прибыл корабль с вооруженной охраной для королевского золота под командованием Луи де Ментона, младшего брата Андре.

К сожалению, именно Дорогой Друг совершил грубую ошибку, когда поторопился уволить из Банка советника по особо пакостным вопросам Альфонсо Тарди, который, кроме прочих задач, курировал миссию, касающуюся золота королевы-матери.

Тарди при помощи знакомых ему по долгу службы генуэзских «людей, живущих с меча» инсценировал свою смерть, украл за одну ночь все триста тысяч монетой и слитками и на следующий день вывез добычу из Генуи.

Расхлебывать ситуацию досталось Дорогому Другу. Он пустил по следу своего верного сыщика Фабио Моралью. «Сыскной полиции» как социального института на то время еще не сложилось, но потребность общества в людях, умеющих искать украденное, появилась сразу после того, как в обществе появились воры. То есть, не только Генуи, но и Рима в мире еще не было, а сыщики уже были.

Фабио Моралья доложил, что четыре телеги золота из Генуи вывез французский рыцарь Максимилиан де Круа. Де Ментон догнал золотой обоз, но де Круа при помощи верных людей и случайных попутчиков отбился от савойяров и от наемников из Тортоны. Моралья уцелел и доложил, что Андре де Ментона убил лично де Круа, и преследовать де Круа дальше Вогеры нет никакой возможности.

На самом деле Максимилиан только победил де Ментона в поединке. Убил де Ментона сам Моралья из личных соображений.

Из четырех телег золотого обоза со слов Моральи одну задержал на таможне в Борго-Форнари добрый сэр Энтони Маккинли и передал Луи де Ментону. У Луи де Ментона эту телегу отбили какие-то разбойники и увели обратно в Геную.

В погоне за последней четвертью золота Моралья вернулся в Геную, рассказал все вышеперечисленное и принялся за поиски. Напал на какой-то след, отбыл из Генуи в сторону Тортоны и не вернулся.

Дорогой Друг не дождался свою верную ищейку и выехал на переговоры в Турин. Проезжая через Борго-Форнари, он рассчитывал получить отчет у Маккинли. Но стражники сказали, что добрый сэр Энтони погнался за похитителями золота, через несколько дней вернулся, едва держась в седле, взял своего второго коня, взял оруженосца и конюха, взял доспехи и отправился на турнир в Турин. Да, когда он первый раз сразился с тем рыцарем, который вез золото, они договорились насчет поединка в Турине.

Проезжая через Тортону, Дорогой Друг отправил верного человека поискать следы Фабио Моральи. Следы отыскались на кладбище. Утром 19 декабря там похоронили Моралью со всеми его подручными, а также генуэзского алхимика Иеремию Вавилонского и генуэзского наемника Луиджи Брассо.

Получается, что Моралья за кем-то погнался и кого-то догнал. Может быть, даже за алхимиком. С ходу не получилось узнать, кто отправил генуэзцев на кладбище. Сторож сказал, что похороны организовывала городская стража. И что совсем недавно те же подробности спрашивал священник с мечом, который представился как «Витторио, брат-демоноложец». Этого Витторио в Генуе знали. Порученец епископа Инноченцо Чибо из рода Медичи. Демоноложцем его обозвал епископ за некомпетентность, проявленную в должности демонолога. Витторио из-за той же некомпетентности шутку не понял и пока не встретил человека, который бы отнесся к ней всерьез и объяснил бы разницу.