Мистерия в Турине (Плохая война – 6)

12. Глава. 26 декабря. Просьба викария

— Мессир, Вы больше не заняты? — спросил брат Витторио.

— Не занят, — ответил Макс.

— Я привел отца Пандольфо, — сказал монах, подойдя поближе, — Вы можете поговорить с ним в церкви.

Макс и Шарлотта последовали за монахом в церковь. Шарлотта села на скамью в заднем ряду, а Макса Витторио провел во внутренние помещения, куда женщинам хода нет.

— Ваше Преосвященство, — поклонился Максимилиан.

— Да, сын мой, — ответил викарий, вставая навстречу, — Епископ Генуи отец Инноченцо передал мне, что ты верный сын Церкви и немного в долгу перед ним.

Заместитель епископа выглядел слишком молодым и не очень компетентным. Может быть, на два-три года старше собеседника. Но других Медичи в Турин сегодня не завезли.

— Немного, — согласился Максимилиан, — Но в долгу. Не финансового характера.

— По Турину ходит слух, что ты представляешь здесь интересы славного рода Медичи.

— Я тоже такое слышал. Но пока не имел чести представить ни одного интереса.

— Полагаю, сейчас настало время.

— Должен Вам сказать, что у меня здесь уже достаточно недоброжелателей. И я собираюсь покинуть славный город Турин как можно быстрее.

— Вот выполнишь мою скромную просьбу и покидай на здоровье.

— Я Вас внимательно слушаю.

— Ходит слух, что ты пару недель назад сбежал из замка Борго-Форнари, куда тебя заточили по светскому обвинению.

— Обвинение было ложное, и заточили меня несправедливо. Потому и сбежал.

— После чего ты сбежал от Тривульцио из Пиццигеттоне.

— Меня оклеветали недоброжелатели.

— Полагаю, никто не удивится, если ты сбежишь и из Турина.

— Я как раз собирался покинуть Турин, хотя меня никто, кроме Вас, здесь не удерживает.

— Не спеши.

Викарий замялся. Глубоко вдохнул, выдохнул, почесал кончик носа. По виску стекла капля пота.

— От имени и по поручению кардинала Чибо прошу тебя, сын мой, под присягой подтвердить королеве-матери, что ты непричастен к похищению ее золота у ее верного рыцаря Андре де Ментона.

Максимилиан вздрогнул.

— У меня нет никакого золота, — сказал он.

— Читай, — ответил викарий и выложил на стол пачку бумаг, — Вы отбили золото у грабителей и повезли его, надо полагать, королю.

Максимилиан начал читать верхний лист, и понемногу втянулся. Отец Пандольфо не торопил. Лис Маттео, Альфонсо Тарди, полная картина кражи золота со всей предысторией, совпадающая с рассказами Бонакорси и Маккинли. Заканчивается боем на переправе. Про Фредерика ни слова.

— Откуда это у Вас?

— У Медичи длинные руки. И замечу, что длинные руки не только у нас. Тебе знаком губернатор Прованса Рене де Виллар?

— Нет.

— Он очень огорчился, когда узнал, что не получит золото сестры на хранение и в оборот.

— Сочувствую, но не всей душой.

— Полагаю, не сегодня, так завтра, он захочет спросит тебя, где золото. Что ты ответишь?

— Вот это и отвечу, кто бы ни спросил, — Макс постучал пальцем по бумагам.

— Здесь не написано, куда подевалась половина суммы. А раб Божий Рене — брат савойского герцога Карла Доброго. Против хорошего отряда савойских рыцарей и солдат тебя выставить нечего. Они просто посадят тебя в подвал…

— В башню, — перебил Макс.

— В башню?

— Приличных людей заключают в башни, а презренных — в подвалы.

Викарий нервно сложил руки и переплел пальцы. Похоже, ему не хватало аргументов.

— Я как раз собирался покинуть Турин, — сказал Максимилиан.

— Мы с Его Преосвященством как раз просим не спешить.

— Чтобы я сдался Ее Высочеству? Зачем вам это надо?

— Ради справедливости. Медичи не получили ни дуката, а с чьей-то подачи нас хотят выставить причастными к ограблению века.

— Но что я отвечу на вопрос, кто меня надоумил влезть в это дело?

— Очевидно, что ты влез в него не по своей инициативе. Ответь то, что тебе будет удобнее. Назови кого угодно, кроме Медичи. Но королева, прочитав вот это, — аббат постучал по стопке бумаги, — Задаст еще один вопрос. Если твоя ответственность за золото начинается с абордажа, то кто осмелился похитить золото у ее рыцаря?

— И кто же по-вашему?

— Генуэзцы. Во главе с очень уважаемым человеком, известным как Дорогой Друг.

Викарий достал еще одну стопку листов.

— Здесь написано почти то же самое, но с небольшими дополнениями. Альфонсо Тарди, советник Банка Святого Георгия по особо пакостным вопросам, не был с позором уволен со службы, не погиб от рук неизвестных убийц и не похоронен в Генуе. Как скажут генуэзцы. Его труп можно откопать на церковном кладбише в Портофино. По зиме он еще будет в пригодном для опознания состоянии. Тарди выполнял поручение, данное ему старшими. Организовал ограбление и вывоз золота.

— Может быть… — Максимилиан прочитал новую версию и не нашел, чем ее опровергнуть, — Я не могу сказать, что это неправда.

— Де Ментона убил не ты.

— Не я. Клянусь. У меня есть свидетели, что я его не убивал, но они простолюдины. И мой оруженосец, но я не знаю, где он сейчас. Де Ментон был ранен генуэзским арбалетным болтом и зарезан генуэзским ножом в шею, это определенно не похоже на удар рыцарским мечом.

— Вот видишь. Я не предлагаю тебе обманывать королеву-мать. Просто расскажи правдоподобную версию. Ее рыцарь похоронен в Казальночето, можно выкопать и проверить.

— Да, мне говорили.

— Ты не мог этого знать, но здесь написано. Дорогой Друг придал в помощь отряду де Ментона своего верного пса Фабио Моралью. Фабио со своими генуэзцами намеренно не участвовал, когда вы отбивали атаку де Ментона. После чего…

Отец Пандольфо приглашающе взглянул на Максимилиана.

— Обстрелял нас из арбалетов и вынудил меня отступить, оставив раненого де Ментона тем, кого я считал его союзниками.

— Именно так.

— Фабио Моралья арестован и даст какие-нибудь показания?

— Нет. Он и все его люди похоронены в Тортоне. Очень удобно. Якобы они искали ту телегу золота, которую у вас отбил Маккинли, и не нашли.

— Я слышал, что Маккинли передал золото Луи де Ментону, а того ограбили какие-то разбойники и увели телегу в Геную, — неуверенно сказал Максимилиан.

— Именно в Геную! — торжествующе подтвердил викарий, — А знаешь, зачем снова в Геную? И как ты думаешь, почему генуэзцы не спрятали золото королевы-матери где-то в своем городе, а сразу же отправили морем?

— Не знаю.

— Как же так! Конклав, выборы! Известно ли тебе, сын мой, что такое «кассовый разрыв»? Из Рима сообщают, что кардинал Помпео Колонна был очень недоволен тем, что не получил обещанного взноса в пятьдесят тысяч дукатов из Генуи, — ответил отец Пандольфо.

— Вот оно что…

Максимилиан даже немного растерялся. До сих пор он был искренне уверен, что отобрал золото у разбойников. Но версия Медичи выглядела совершенно неопровержимой.

— Мне надо посоветоваться с женой, — сказал Макс.

— Серьезно? — удивился викарий, — Мы с отцом Инноченцо и с Господом Иисусом Христом ждем от тебя сурового мужского решения.

— Разве я сказал, что жена будет решать?

— Эээ…

— Я сказал, что мне надо посоветоваться. А решать буду я. Сурово и мужественно.

— Тогда благословляю выслушать мудрый совет.

Викарий не нарушил традиции и не пригласил даму в глубины церкви. Макс вышел под своды и подсел к Шарлотте. Пересказал предложение, дал жене подумать. Перекинулся с ней парой слов и махнул рукой оставшемуся у входа в алтарь Витторио. Витторио пригласил викария, тот вышел и сел рядом с Максимилианом и Шарлоттой.

— Господа, — начала Шарлотта.

— Да, дочь моя? — кивнул викарий.

— Насколько мне известно, проект Италийской Конфедерации должен быть предварительно одобрен королевой-матерью, иначе он не пройдет одобрение ни у короля Франциска, ни у герцога Карла Доброго.

— Вам известно про этот проект?

— Всем известно. Предлагаете намекнуть королеве-матери, что дела у Банка Святого Георгия на самом деле идут настолько плохо, что им приходится грабить не рядовых вкладчиков, а высшую аристократию?

— Именно так. Банк ведь не выдал де Ментону серебро и не отправил его в Марсель. Сначала придумали этот обмен на золото, потом инсценировали кражу. Кто вообще считал, сколько золота на самом деле покинуло Геную с грабителями?

— Милый? — Шарлотта посмотрела на мужа.

— Я не пересчитывал, — растерялся Максимилиан, — Там были бочонки и ящики, мы их распределили по весу на четыре телеги.

— По весу? Вы взвесили золото с тарой или без?

— Ничего мы не взвешивали.

— Совсем ничего?

— У нас и весов не было.

— Вот видите, — усмехнулся отец Пандольфо.

— Хорошо, — сказал Максимилиан, — Я согласен.

— Но о приеме у королевы-матери договоритесь Вы, — сказала Шарлотта.

— Договорюсь, — кивнул викарий, — Завтра с утра в замке Акайя.

— Нам сегодня же нужно надежное укрытие за крепкими стенами в Турине.

— Мое скромное жилище к вашим услугам.

— Значит, захватим своих людей и выдвигаемся. Успеем до закрытия ворот?

— Успеете, — ответил викарий, — Гости Его Величества будут всю ночь ездить между Турином и Монкальери. Ворота приказано держать открытыми днем и ночью на все каникулы. Но можете поехать после турнира вместе со мной. Я не планирую сильно задерживаться.

— Нет. Мы доедем самостоятельно. Делайте свои дела, Ваше Преосвященство.

— Как вам угодно, дети мои, — сказал отец Пандольфо, — Брат Витторио вас проводит до епископского дворца.

Выходя из церкви, Макс заметил, что у викария дрожат руки.

Доктор Тони Бонакорси и старший егерь Марио, исполнявший обязанности оруженосца, ждали у коновязи. Рядом с ними стояли Марта и Кокки. У них своя задача и приказ держать связь через Дино и Джино. Зачем они тут?

— Тони, — строго сказала Шарлотта, — подойди сюда.

Тони подошел.

— Почему они здесь? Мы же как бы люди Медичи, а они как бы сами по себе, — спросила Шарлотта.

— Фрау Марта в беде. Ей надо спрятаться в надежном месте и побыстрее бежать из Турина, — ответил Тони, — Фехтмейстер Кокки пока может остаться.

— Так, значит?

Шарлотта подошла к Марте.

— Марта, ты почему здесь? — спросила Шарлотта, — Что это за нарушение конспирации? У нас свои задачи, у вас свои. Что ты натворила за два дня?

— Мне сейчас икнулось все, что я натворила за два месяца, — ответила Марта, — Возможно, меня обвиняют в чем-то, о чем и сама не знаю. Меня два раза пытался убить один рыцарь, которого я в первый раз вижу. И генуэзцы вспомнили, что меня еще в Генуе объявляли в розыск. Я чудом пока жива и больше не могу показываться на публике. Кажется, я исчерпала запас удачи на несколько лет вперед.

— Это не повод, чтобы садиться к нам на шею. Свою легенду независимой наемницы выкинешь в печку?

Шарлотта все еще не простила Марту за то, что пару лет назад она была любовницей Максимилиана. Изначально сама же Шарлотта на время своей беременности предложила мужу завести постоянную любовницу и посчитала, что преданная охранница и компаньонка подойдет на эту роль больше, чем какая-нибудь развратница с титулом. Но быстро поняла, что ей не нравится постоянно видеть конкурентку.

— Судя по бою мессира Максимилиана, у вас достаточно серьезные недоброжелатели, — сказал Кокки, — И вам нужно больше охраны. Я недавно хорошо отметился на стороне мессира в Генуе, и это повод, чтобы снова меня нанять. Как случайно встреченного старого знакомого. Независимого подрядчика.

— С каких пор наших врагов интересуете вы? Или я чего-то не знаю?

— Легенда та же, — Марта ответила на ранее заданный вопрос, — Вы как бы агенты Медичи, а я как бы наемница и как бы работала на Просперо Колонну. Но он как бы не хочет, чтобы люди знали, что я на него работала.

— Как бы?

— Вы только что отбились, и мы только что отбились, — сказал Кокки, — До следующей попытки время, наверное, есть. Но немного.

— Мне сейчас надо бежать отсюда на все четыре стороны, — продолжила Марта, — Чтобы меня никто не видел. И вообще сваливать из Турина. Я очень смело засветилась и перед Колонной, и перед теми, кто вчера хотел меня убить.

— Телохранитель не справляется с охраной простолюдинки, поэтому нанимается к графам? — спросила Шарлотта у Кокки.

— Можете меня не нанимать, — ответил Кокки, — Наймите Марту. Убийцы, которые посланы за простолюдинкой, не рискнут нарушить дипломатический иммунитет Маргариты Австрийской. Если пожалуются, будто вы укрываете преступницу, скажите, что не знали и просто наняли ее себе в охрану. Пока будете ругаться, Марта успеет сбежать.

— Твоя сумка великовата для дамских мелочей. У тебя там оружие? — спросила Шарлотта у Марты.

— Четырехствольный пистолет, порох и пули, — ответила Марта.

— Мы не будем отсиживаться у Маргариты Австрийской. Мы прямо сейчас уезжаем в Турин, ночуем у викария и завтра же покидаем город.

— Вы тоже недооценили противника? — спросил Кокки.

— Если уж на то пошло, то, судя по вашим бледным лицам, количество и решительность противников недооценил наш общий наниматель, — недовольно ответила Шарлотта, — Если встретите его раньше меня, скажите, что я настоятельно рекомендую ему собрать всех верных людей и бежать из Турина.

— Скажу, но у меня нет тех аргументов, которые есть у Вас.

— Сам разберется, — пожала плечами Шарлотта, — На дуэль его никто не вызовет, а из плена он выкупится. Ладно. В чем наша выгода от того, что прикроем вас с Мартой своей репутацией и кортежем до Турина?

— С нами у вас больше шансов доехать до Турина, — ответил Кокки, — Я ведь правильно понимаю, что вы уезжаете не потому, что выполнили свою миссию, а потому что у вас тоже стратегическая ретирада с театра военных действий?

— Тони, — Шарлотта строго посмотрела на Бонакорси, — Это ты тут такой умный? Я не видела их среди зрителей.

— Я умный, — ответил тот, — Вы, Ваша милость, намного умнее меня, и Вам все эти доводы очевидны прямо сразу.

Шарлотта не стала ни спорить, ни ругаться. Доводы действительно очевидны, и она спорит только из чувства личной неприязни. Врагов оказалось существенно больше, а друзей осталось существенно меньше.

— Вы двое едете с нами. Мы сейчас бегом собираем вещи в Кастельвеккьо и выезжаем засветло. Тони, ты едешь с нами, но к викарию с нами не идешь. Ты едешь сразу к Дино и Джино и докладываешь новости. Максимилиан с утра получит аудиенцию у Луизы Савойской и аргументировано возложит вину в ограблении де Ментона на генуэзцев. После этого проекту Италийской конфедерации конец.

— Запомнил. Передам.

— Сегодня мы с Божьей помощью должны осилить дорогу до дворца епископа, а после завтрашней аудиенции мы бежим из Турина.

— Куда?

— Ближе всего — в Павию. Кстати, попроси еще письмо для Антонио ди Лейвы, чтобы нас выпустили в Милан.

— Будет сделано.

Раздав всем задачи, Шарлотта вернулась в церковь. Кармина спряталась даже не в уголок, а в исповедальню с приоткрытой дверью.

— Для вас с Фредериком есть срочная задача, — сказала ей Шарлотта, — Надо как можно быстрее найти этого Дорогого Друга и как бы по секрету сказать ему, что Максимилиан де Круа после сегодняшнего инцидента на турнире попросил об убежище викария Пандольфо Медичи, сославшись на достигнутую в Генуе договоренность с епископом Инноченцо Чибо. Сегодня же он переедет из Монкальери во дворец епископа. А на завтра у него назначена аудиенция у Ее Высочества королевы-матери, где он даст показания в пользу Медичи.

— Какие показания?

— Неважно. Этого ты не можешь знать, это уже будет подозрительно. Пусть он сам додумает.

— Хотите его припугнуть, чтобы не лез?

Шарлотта улыбнулась.

— Или наоборот, спровоцировать?

Улыбка исчезла.

— Я предусмотрела оба варианта, — ответила Шарлотта.