Мистерия в Турине (Плохая война – 6)

8. Глава. 27 декабря. Разговор с королевой-матерью

Утром перед мистерией Максимилиан и Шарлотта де Круа за завтраком обсудили планы.

— Генуэзцы и де Виллар все будут валить на Медичи, — сказала Шарлотта.

— Мы разве не должны были создать впечатление, что золото украли Медичи? — ответил Макс.

— С чего ты взял?

— Здесь, похоже, все уже сообразили, что я брал в руки это золото, а у нас задача показать, что я — человек Медичи.

— Это не цель, это средство.

— Что тогда цель?

— Цель — перессорить переговорщиков и провалить проект Италийской конфедерации. Пусть они придут к королеве-матери и тыкают пальцем, будто ты человек Медичи или человек де Фуа.

Перед выходом сходили за благословением к викарию.

— Ни на епископа, ни на отца Пандольфо ни в коем случае не ссылайся, — сказала Шарлотта.

Викарий кивнул.

— Почему? — удивился Максимилиан.

— Потому что я жду тебя здесь, — сказала Шарлотта, — Если тебя арестуют, то могут сразу арестовать и меня, а мне надо быть на свободе, чтобы организовать твою защиту.

— Хорошо.

Отец Пандольфо благословил Макса, рыцарь даже не взял трость и бодро направился пешком через площадь. На самом деле, ходить пешком ему не стало легче, чем раньше. Раненая левая рука не могла удержать тяжелую стальную трость. И опираться на трость пробитой ладонью доктор запретил. Хотя и так желание не возникало. При необходимости, Максимилиан мог и без третьей точки опоры передвигаться короткими переходами. Как сейчас через площадь.

Внутри городских стен Турин настолько невелик, что от ворот с башнями Палатин на северо-востоке до ворот замка Акайя на юго-востоке можно дойти пешком за десять минут. При этом путь будет пролегать мимо собора Иоанна Крестителя по площади Сан-Джованни, мимо почти пристроенного к собору дворца епископа и от дворца епископа нужна всего пара минут, чтобы пересечь площадь до входа в замок.

Когда-то на этом месте были ворота римского военного лагеря. Со временем военный лагерь превратился в город, появилась стена и надвратные укрепления. Столицей Савойи оставался Шамбери, а Турин удостаивался внимания по остаточному принципу. Лодовико Акайя реконструировал замок, достроив его из пристройке к стене с двумя башнями до квадрата с четырьмя. При Бьянке Монферратской замок стал достаточно хорош, чтобы принимать Карла VIII Французского. С тех пор замок поддерживался в полной готовности к приему сколько угодно высокопоставленных гостей.

В текущем году замок Акайя унаследовал от отца Бернардино I Савойский-Раккониджи, женатый на генуэзской дворянке Виоланте Адорно, дочери Джованни Адорно и Элеоноры Сансеверино. Да, здесь все друг другу родственники. Решив уступить замок Луизе Савойской, Бернардино переехал через пару домов к тестю. Что поделать, приличных апартаментов внутри немного, и существенную часть внутреннего пространства занимают хозяйственные помещения.

Замок представлял собой квадрат с внутренним двориком. В углах квадрата стояли четыре круглые башни. Две наружные постарше, две внутренние поновее. До уровня где-то третьего этажа окон не было. Выше, на условно третьем и четвертом этажах в город смотрели нормальные окна, как у жилого дома. Со стороны города по центру фасада во дворик вели двое высоких ворот, устроенных в арках высотой примерно под пол третьего этажа. Две арки высотой в этаж между воротами и угловыми башнями вели вовнутрь собственно замка.

Крыша замка по всему периметру, как и крыши башен, была плоская и с зубцами. Такие же по стилю, цвету и размеру зубцы красовались на городской стене, которая примыкала к замку. Городская стена по правилам фортификации упиралась не в башни, а в стену непосредственно замка, чтобы башни выглядывали за стену и давали возможность стрелять из бойниц вдоль стены. Верх стены соответствовал примерно полу третьего этажа, и из двух внешних башен можно было выйти на стену через двери, обращенные в сторону города.

Камердинер выслушал Максимилиана, и не обнадежил. Ее Высочество занята. Но он честно доложил, что викарий Турина Пандольфо Медичи просит принять мессира де Круа по чрезвычайно важному делу. После чего быстрым шагом примчался обратно, и почти потащил гостя в покои королевы-матери.

Луиза Савойская стояла перед зеркалом в парадном платье из черного бархата. Траур трауром, а мода модой и статус статусом. И материал, и фасон, и аксессуары совершенно не аскетичные. Ее Высочество придирчиво разглядывала себя, а две служанки поправляли шнурочки и складочки.

— У меня нет лишнего времени, — сказала королева-мать, не поздоровавшись в ответ на приветствие и поклон рыцаря, — Тем более, для креатур Медичи. Что такое важное ты хочешь мне рассказать?

— Я не служу Медичи, Ваше Высочество.

— Тогда почему ты просишься на прием при посредничестве отца Пандольфо?

— Потому что ему тоже важно, что я не служу Медичи.

— Докладывай. У тебя десять минут, и я ухожу смотреть мистерию.

— Это касается Андре де Ментона.

— Вон! — приказала Луиза служанкам.

Те побежали к двери.

— Стража!

— Да, Ваше Высочество! — откликнулся на вид старший из благородных юношей, которые стояли в почетном карауле.

— Отойдите от двери и смотрите, чтобы никто не подходил.

— Будет исполнено!

Стражники закрыли двери снаружи.

— Докладывайте.

— Я прибыл в Геную из Турина с королевским финансовым контролером Пьером де Вьенном, чтобы найти пропавшее золото и серебро для армии… — начал Максимилиан.

— Ищите свое золото у казначея Самблансе, — перебила его Луиза.

— Мы не нашли денег в Генуе, но нашли их у грабителей.

— Вот как?

— Да.

Макс, как он уже репетировал с Шарлоттой, рассказал первую часть истории про кражу золота наемниками Альфонсо Тарди и не обмолвился, что он знает предысторию, как золотые и серебряные монеты, которые должна была получить армия, превратились в золотые монеты и слитки, которые украли разбойники.

— Как вы узнали про корабль?

— Мне сообщили доброжелатели. Все действия оставляют следы, и нашелся человек, который из перьев собрал птичку.

— Дальше.

— Мои люди захватили корабль. Мы перегрузили золото и повезли его сушей в Кремону.

— Вам не пришло в голову, что золото надо было вернуть владельцам?

— Владелец золота — Его Величество, — Макс снова притворился, что он не знает предысторию, — Судя по слиткам, генуэзцы не отправили денег в Милан, потому что не смогли найти для армии ни серебряной, ни золотой монеты. Они даже сохранить золото не смогли. Или не хотели. Тарди —верный слуга Банка, а они свалят все на него, как на предателя.

Луиза собралась было намекнуть, что золото принадлежит ей, а не королю, но по версии, которую она озвучила Его Величеству, она здесь вообще не при делах, а золото куда-то подевал казначей Самблансе.

— Дальше, — недовольно сказала она.

Макс рассказал про заставу в Борго-Форнари и погоню, возглавляемую Андре и Луи де Ментонами.

— Почему ты не отдал золото Андре де Ментону? — спросила Луиза.

— Почему я должен был его отдать? — наигранно удивился Макс, — У него не было никаких полномочий, он просто напал на мой обоз вместе с шайкой местных разбойников. Не предъявил никаких бумаг именем короля. Не предложил совместно охранять золото по пути в Кремону.

— А ты-то сам мог что-то предъявить?

— Нет, но достаточно бы было вместе доехать до Вогеры и сдаться на милость Галеаццо Сансеверино, как я потом и сделал, Ваше Высочество.

Не упомянуть Сансеверино не получится, но никто его не обвинит ни по закону, ни по совести. Узнал, что золото едет в армию короля. Усилил эскорт, кратно увеличив охрану обоза. Теперь уж точно золото поедет в армию короля. Про двадцать три тысячи Макс не сказал.

— Дальше.

На переправе в Парпанезе мы попали в засаду из Пьяченцы, — вздохнул Макс.

— А говоришь, Медичи не при чем.

— Но у нас и так война, а Парпанезе — единственная переправа от Павии до Пьяченцы.

— То есть, вы с Сансеверино провалили разведку.

Макс вздохнул. Он действительно провалил разведку. Надо было переправить на тот берег пять-десять всадников, чтобы они как следует прошерстили деревню и узнали бы, есть там враги или нет.

— Иногда враги бывают умнее нас, Ваше Высочество, — потупился он.

— Умнее вас.

— Да, Ваше Высочество.

— Где золото, неудачник?

— Меня сильно ранили, — забинтованной рукой Макс прикоснулся к забинтованной голове, — Но мои люди довели одну телегу с четвертью золота до Монцы, и там это золото пришлось как нельзя кстати.

— Кому кстати? Шлюхиной семейке?

— Другую отбили фуражиры Фрундсберга из Милана. Третья уплыла на пароме в сторону Пьяченцы, и мой оруженосец спрятал золото в надежном месте.

Здесь Макс немного соврал. У епископа Пьяченцы не сказать, что надежное место для французского золота.

— Ты сказал, что было четыре телеги.

— Четвертую у Луи де Ментона отобрали генуэзцы и увели в Геную.

— Если ты что-то делаешь, делай это хорошо, — назидательно сказала Луиза Савойская, — Если бы до армии доходила четверть того, что мы туда посылаем…

Тут она задумалась, какая часть военного бюджета на самом деле доходит до армии. Может, вовсе и не четверть. Может, за четверть уже награждать надо. Максимилиан почтительно молчал.

— На самом деле мне плевать на армию, — сменила тон королева-мать, — Во всяком случае, на эту армию. И на Милан плевать.

Макс ничего не ответил.

— И плевать мне на это золото. Пусть у финансистов о нем головы болят. Пока они еще на плечах.

Макс снова ничего не ответил, но внутренне обнадежился. Луиза явно не закончила, и, похоже, подбирала слова. Сейчас она скажет «и на тебя мне плевать, пошел вон».

— Почему шлюхины прихлебатели хотели тебя убить на турнире? Из-за льва или есть другая причина? — спросила королева-мать.

— Я привез мало золота.

— Вот скоты.

Макс промолчал. Вроде все сказано, можно идти. Секунда, две, три, десять…

Луиза Савойская достала платок и промокнула слезу.

— Андре здесь нет, потому что ты его убил, — сказала она.

— Я его не убивал, — возразил Макс, — Каждый рыцарь иногда проигрывает поединки, и Андре был жив-здоров, когда я его оставил.

— Мне доложили, что он мертв и похоронен в Казельночето.

— Зарублен мечом? — наигранно удивился Максимилиан.

Он знал от Бонакорси, что де Ментона застрелили из арбалета. Похоже, и Луизе Савойский кто-то что-то рассказал.

— Застрелен, — сердито ответила королева-мать, — Ты бросил его на забаву убийцам!

— Но я не знал.

— А кто должен был знать? Ты? Или, может быть, я?

Макс пожал плечами. Если тут и существует верный ответ, то быстро его не подберешь.

— Неисповедимы пути господни, — выдал он наудачу.

— Прекрасно! Убийца прячется за спину Господа, — скептически сказала королева-мать.

Вот теперь точно верного ответа нет.

— Стража!

В дверь вошли двое стражников, одетых в королевские цвета.

— Возьмите этого рыцаря и бросьте его за решетку!

— Как угодно Вашему Высочеству! Отдайте Ваш меч, мессир.

Макс замешкался с ответом. Стражников всего двое. Под дверью Ее Высочества стоят, конечно, не простолюдины, а выходцы из савойского дворянства. С одной стороны, это пока еще не прославленные рыцари, и шансы есть. С другой стороны, оказать вооруженное сопротивление исполнению прямого приказа королевы-матери, это бунт. И это здесь стражников двое. Если пойти на бунт, то придется на протезе прорубаться к выходу из дворца. А потом куда? Украсть какую-нибудь лошадь и прочь из города?

— Вы несколько несправедливы, Ваше Высочество, — грустно сказал Макс.

— Была бы я несправедлива, я бы приказала отрубить тебе голову, — ответила королева-мать, — Может быть, еще и прикажу, но не под горячую руку.

— Отведите его в подвал, — обратилась она к стражникам, — Здесь есть темница с решетками в подвале?

— Да, Ваше Высочество, — ответили стражники.

— Хотя бы заключите меня в башню, а не в подвал, — попросил Макс, — Если Вы собрались меня судить, то до приговора суда я обвиняемый, а не преступник.

— Хорошо. Здесь есть темница в башне?

— Нет, Ваше Высочество, — ответили стражники.

— Тогда в подвал.

Макс поклонился королеве-матери и отдал пояс с оружием стражникам.

— Сейчас я пойду смотреть мистерию, а твою судьбу решу завтра, — сказала Луиза Савойская, — Готовься провести остаток жизни в темнице, если за тебя никто не заступится из тех, кто мог бы вернуть мне наше с сыном золото.

Стражники отвели пленника в подвал. Не то, чтобы там была прямо тюрьма. Длинное помещение со сводчатым потолком. Примерно треть, квадрат шагов десять на десять, единым пространством, далее посередине коридор шириной примерно в две ширины плеч, а из коридора шесть камер. Три направо, три налево. Все пустые. У каждой камеры вместо сплошной стены с тяжелой дверью — решетки из вертикальных прутьев и такие же решетчатые двери. На каждой двери навесной замок. В каждой камере каменный выступ из стены как стол, каменный выступ как табуретка и каменный подиум, на котором лежит соломенный матрас.

С первого этажа до подземелья к конвоирам присоединился сонный пузатый стражник. Надо полагать, ответственный за тюрьму. Есть арестанты или нет арестантов, а ответственный должен быть.

— Прошу, мессир, выбирайте любую камеру, — сказал тюремщик.

— Дай мне лучшую, — ответил Макс.

— Ну-у… Здесь пол кривой. Здесь с потолка капает. Здесь замок заедает, — тюремщик встал посреди коридора и тыкал пальцем в камеры, — Здесь пару месяцев назад арестант от поноса сдох. Вроде проветрилось уже. В этой на сквозняк жаловались, что спину продувает. Вот эта устроит?

— Устроит, — Макс вошел в среднюю по правой стене, — Матрас мне нормальный принесите.

— Лучший подберем!

— Из этих?

— Какие есть. Потом Вам матрас друзья передадут или родственники. Здесь бывало, и на белых простынях спали.

Макс запустил руку в кошелек и достал шесть серебряных монет.

— Пойди и купи мне хороший матрас. И подушку.

— Да, мессир. Спасибо, мессир, — тюремщик сложил руки ковшиком, и рыцарь ссыпал ему монетки.

Макс пожалел, что не захватил на всякий случай верную трость. Эти прутья он бы мог выломать таким надежным стальным рычагом. Они здесь довольно редко стоят, и достаточно погнуть два прута, чтобы пролезть в щель. Потом взломать дверь и далее как в Борго-Форнари. Но увы.