Мои яблочные дни

10

Не знаю, как мне пришло в голову ей позвонить. Наверное, к этому имел некоторое отношение путч серого кота. Громовое «да какого черта!», обращенное к самой себе. В конце концов, какая разница: чуть больше или чуть меньше жизни…

У Кассандры, ответившей после первого же гудка, голос срывается от волнения.

– Аманда? Аманда, это правда ты?

Мне тоже говорить трудно, слова теснятся у меня в горле.

– Как ты? А твоя малышка?

Несколько секунд ни одна из нас не знает, что сказать. Каждая бормочет в свою трубку нечто невнятное.

– Аманда, ты так давно… Я думала, ты на меня обиделась…

У нее снова срывается голос, и я начинаю молча плакать в своей кухоньке под вопросительным взглядом серого кота.

– Нет-нет, ты же знаешь, это не так…

– Знаю, – мягко перебивает Кассандра.

И снова молчание, необходимое нам обеим. Кот спрыгивает со своего кресла, неспешно приближается, не сводя с меня глаз.

– Твоя малышка… как она там? – спрашиваю я, утирая мокрые щеки.

– Все хорошо. Она… Она меня изматывает. Она… дрыгается днем и ночью.

Я смеюсь в трубку сквозь слезы, Кассандра мне вторит.

– Аманда, я стала похожа на китиху. Мне кажется, Янн меня разлюбил.

– Не говори так…

– Он больше не хочет заниматься со мной любовью!

– Это совсем другое. Это связано с ребенком, он боится… понимаешь… задеть ее…

Кассандра заходится от смеха, это все гормоны и волнение из-за того, что мы снова разговариваем. Я так рада это слышать.

– Аманда, честное слово, это я – врач, и это я вешаю такую вот лапшу на уши родителям.

– Да, но сейчас-то родитель – это ты.

– Честное слово, Аманда, – повторяет она. – Как ты там? Что ты там поделываешь совсем одна?

Я вздрагиваю – кот только что потерся о мою ногу. Не нападает пока? Или это коварное животное хочет усыпить мою бдительность, чтобы потом вцепиться в лицо?

– Не хочешь сама приехать посмотреть?

– Что? – спрашивает Кассандра.

– Не хочешь сама приехать сюда, с Янном и Ришаром? И с Анной, если ей лучше?

– Да! Да, конечно!

– Рождество уже через месяц. Вы могли бы отпраздновать его здесь… Я… Думаю, у меня не хватит духу куда-то выбраться, но если вы приедете…

– Да! Господи, как мне этого хочется! Можно, я сама скажу об этом Янну и Ришару? Думаю, и Анна будет с нами. Она начинает оживать.

– Правда?

– Да, она через несколько дней должна вернуться домой. Хорошо, что она будет здесь, когда родится ребенок.

Я не знаю, что ответить, у меня перехватило горло, но Кассандра не обращает на это внимания.

Я очень хорошо помню, каким способом Бенжамен сообщил мне, что хотел бы стать отцом. Это было в понедельник вечером, в нашей квартире в пригороде Лиона. Мы собирались ужинать. Я помню, что Бенжамен решил приготовить домашнюю пиццу. Томатный соус, чоризо, козий сыр и двойная порция тертого грюйера.

– Пупсик, ты что ищешь?

Я рылась в ящике, где мы держали лекарства, пластыри, дезинфицирующие средства, а еще – поди пойми эту логику – конверты и марки. Я все перерыла, но так и не нашла того, что искала.

– Мою коробочку с таблетками. Ты ее не видел?

Он не ответил. Я стала рыться в ящике еще усерднее. Может, я оставила ее в сумочке? Не может такого быть, эта коробочка никогда не покидала ящика.

– Бен?

– Да?

Он высунул голову из кухни, почему-то широко улыбаясь. Я, само собой, ничего не поняла.

– Ты не видел мои противозачаточные таблетки?

– Ах да… видел… Кажется, на тумбочке.

– На тумбочке?

– Да. Точно.

– Я никогда не оставляю их на тумбочке.

Он пожал плечами. Подозрительная улыбка никуда не делась, но до меня и тогда не дошло. И я отправилась искать таблетки в нашу спальню. Коробочка действительно лежала на тумбочке, как и сказал Бен, и это было совершенно необъяснимо. Как и то, что она оказалась пустой. Ничего не осталось. Ни одной пластинки. Ни даже инструкции.

– Бен?

– Да? – крикнул он из гостиной.

– Там больше ничего нет… Ты не знаешь, куда они подевались?

Я подождала несколько секунд и хотела снова его окликнуть, но тут он спросил:

– Там ничего нет?

– Ничего.

– Совсем ничего? Ты уверена?

Тогда я снова туда заглянула и увидела то, что в первый раз ускользнуло от моего взгляда: внутри была бумажка размером с коробочку, она лежала у стенки. Я вытащила ее оттуда и окончательно растерялась, мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что у меня перед глазами: отпечатанный на бумажке персонаж мультфильма. Маленькая зверушка с длинной белой шерстью, птичьим клювом и огромными, широко открытыми глазищами, как у кота из «Шрека».

– Бен, это что такое?

Я все еще не понимала, надо же быть такой дурой. Бен положил мне руку на плечо, и я дернулась, потому что не слышала, как он вошел в спальню.

– Это паучихи Мьюна.

– Мьюна?

– Мьюн – хранитель Луны. Паучихи благодаря своим волшебным нитям помогают Мьюну охранять Луну.

– Паучихи? Что за паучихи?

– Одну из них ты видишь перед собой.

Я внимательнее рассмотрела меховой комочек, умещавшийся на бумажке у меня в руке.

– Вот это – паучиха?

– Лунная паучиха.

– Зачем ты напечатал лунную паучиху на бумажке и засунул эту бумажку в мою коробочку с таблетками?

Я растерянно наморщила лоб. И прочитала во взгляде Бена некоторое разочарование. Плечи у него поникли.

– Считается, что перед ними, с их очаровательными мордашками и мягкой шерсткой, никто не может устоять. И невозможно отказать им ни в чем…

Последняя фраза осталась незаконченной, и я недоверчиво повторила:

– Ни в чем?

И тут до меня дошло. Коробочка, в которой не осталось ни одной таблетки, бумажка с рисунком. Я оторопела и не могла произнести ни слова. А Бенжамен расхохотался и насмешливо проговорил:

– Конечно, если бы моя подружка не была такой никудышной, если бы она не презирала мультики…

Я ткнула его в плечо, чтобы он замолчал. Я все еще неспособна была говорить.

– А ведь Элия уверяла меня, что паучихи Мьюна куда милее кота из «Шрека». Но, может быть, мне надо было выбрать кота…

Я открыла рот, но не издала ни единого звука.

– Мне кажется, ты не устоишь перед ними, если услышишь, как они разговаривают.

– Бен…

– Если хочешь, будем есть пиццу и смотреть мультфильм. А потом я жду от тебя ответа.

Он улыбался. А я побледнела.

В тот вечер мы посмотрели «Хранителя Луны», но Бен не дал мне времени ответить. Он отнес меня в спальню и раздел. Я больше никогда не искала свою коробочку с таблетками. Через пять месяцев Манон решила поселиться у меня в животе и в наших сердцах.

Кассандра сама мне предложила… Я никогда не стала бы ее об этом просить. Я знала, что у нее и без того много дел и что она хочет стать терапевтом, а не акушером-гинекологом.

– Аманда, я хотела бы заниматься тобой и твоим ребенком…

Так и сказала, непосредственно, попросту, без обиняков. В этом вся Кассандра.

– Конечно, если ты хочешь… – прибавила она, умерив свой пыл.

Само собой, я хотела. Не было человека, которому я доверяла бы больше, если не считать Бенжамена и его семьи.

– А это возможно?

– Конечно, возможно! Я имею в виду… Не УЗИ и все такое прочее… Но я могу работать вместе с акушеркой, которая будет тебя вести. Стать твоим вторым лечащим врачом.

Разумеется, я согласилась. Мою акушерку выбрала Кассандра.

– Это лучшая, можешь мне поверить.

Беременность я переносила очень легко, предосторожности Кассандры были излишними, но она настояла на том, чтобы присутствовать при каждом осмотре, эхом повторяла объяснения акушерки и восторгалась окружностью моего живота, которая каждую неделю увеличивалась на несколько сантиметров.

Так что именно она объявила нам, какого пола наш ребенок, когда мне делали УЗИ на пятом месяце.

– Девочка.

И прибавила, улыбаясь до ушей:

– Малютка Люзен.

Я молчала, на меня накатило волной непостижимое чувство. Из оцепенения меня вывел голос Бенжамена:

– Добро пожаловать, Пупсичек.

Вот уже который день мы с серым котом разрабатываем стратегию, которая позволит нам друг друга не пугать.

Уживаться вместе не так просто, но я начинаю привыкать к нему. И потом, как в такой холод выставить его за дверь?

Мои озимые овощи уже все под землей. Капуста, полевой салат, несколько репок, чеснок и салатный цикорий… И грядка ранней земляники. С этим мелким непрекращающимся ноябрьским дождем поливать мне не надо. Но температура снижается, и мне придется защищать растения от холода. Мадам Юг исписала несколько страниц советами на эту тему. Установка теплиц или каркасных укрытий.

Это моя следующая задача. Смастерить укрытия из разогнутых проволочных вешалок и черных мусорных мешков. Конечно, проще было бы купить готовые укрытия в специализированном магазине, но мне необходимо постоянно чем-то себя занимать. Еще немного – и мои овощи будут укрыты, дождевая вода станет поступать к ним через систему дырок и пластиковых бутылок, а мне больше не за что будет держаться. Больше никакой цели, незачем вставать по утрам. Я стараюсь об этом не думать, но, несмотря ни на что, эта мысль прокрадывается в мой ум, и каждый раз у меня сжимается горло. Так что – да, я намеренно тяну с этой последней задачей: сделать укрытия для моих овощей.

И чем короче и холоднее становятся дни, чем больше хмурится отягощенное снегом небо, тем энергичнее я действую. Для начала построить укрытие для земляники. Разогнуть вешалки. Согнуть их дугами. Проделать дырки в больших пластиковых мешках, чтобы просунуть в них арки. Набрать крупных камней, чтобы придавить края мешков. Соединить пластиковые мешки между собой веревочками или скрепками. Обработать свои порезы. Проверить, делала ли я прививку от столбняка. С гордостью полюбоваться своим первым укрытием. Купить еще мусорных мешков на сто литров. Назавтра отвезти их обратно в магазин и поменять на большие куски брезента. Сдаться и купить готовые дужки. Выбросить свои старые ржавые вешалки.

Теперь укрытие для цветов. В сравнении с первой моей поделкой – легче легкого. Серый кот все сильнее чешется. Я начинаю беспокоиться и думаю, что надо бы, может, показать его ветеринару, пусть посмотрит на его розовые проплешины. И вместе с тем я думаю, что ни за что не смогу его довезти. Я неспособна взять его на руки. Немного смущаясь, звоню Жюли Юг.

– Скажите… У вас случайно нет ветеринарных познаний?

Жюли Юг удивляется – и есть чему.

– Вы завели какое-то животное?

– Я подобрала кота. Мне кажется, его поедом едят блохи.

Она спрашивает, может ли она мне перезвонить, – середина дня, она на работе, – и я остаюсь ни с чем, Жюли отключилась, и телефон гудит в пустоте.

А теперь – укрытие для овощей. Всего через несколько дней после того, как я взялась за эту работу, мне уже не терпится от нее отделаться. Пальцы мерзнут даже в варежках. Начинается ледяной дождь, но я держусь. Я не вернусь в дом, пока не закончу это последнее укрытие.

Заканчиваю в темноте, с налобным фонариком, задаваясь вопросом, вполне ли нормально подобное упорство.

Когда я вхожу в дом, серый кот спит в своем кресле. На мобильнике меня ждет голосовое сообщение от Жюли Юг.

«Попробуйте нанести ему прямо на шерсть разведенный водой уксус. А потом вычешите его. Лучшее средство. Перезвоните мне, если есть вопросы».

У меня есть уксус и есть расческа, которую я готова отдать серому коту. Единственная проблема вот в чем: как я это сделаю, если я неспособна к нему приблизиться?

– Извини, приятель… Ты неудачно выбрал… И почему ты решил поселиться у меня? Я всегда вас боялась…

Он стоически держится в своем сером кресле. Пульверизатор с уксусом у меня в руках еще не связан для него с ужасным запахом, который он вскоре возненавидит. Еще несколько минут…

– Не сердись на меня. Я просто хочу тебя полечить.

Выгляжу я нелепо. Я натянула на себя три пары штанов и два пуловера, на руках варежки, половина лица замотана шарфом. Если он решит на меня наброситься – я более или менее защищена… Подкрадываюсь к нему. Медлю. Замираю в метре от кота. Не могу же я попросить Мику или Жюли взяться за это… Он поднимает тощую морду, пристально смотрит на меня ярко-зелеными глазами.

– Ну ладно… Завтра.

У меня нет ни малейшего авторитета. Я вам не говорила? Я бы, наверное, стала добренькой мамочкой. А Бенжамену приходилось бы устанавливать правила и границы, заставлять соблюдать порядок. Подвел ты меня, Бен. Я жду, что он мне ответит, и немного злюсь.

Извини, Пупсик…

Я поставила перед собой другую задачу, которая внезапно кажется мне куда более срочной, чем мазать уксусом шкуру серого кота: спасти все эти яблоки, которые сгниют, если я немедленно не превращу их в пюре. Моя кухня напоминает сауну. Она заполнена благоухающим корицей яблочным паром. Ничего не вижу в метре от себя. На плите в огромной чугунной кастрюле варятся, размягчаются, медленно подрумяниваются яблоки. На столешнице выстроился десяток стеклянных банок, найденных в шкафу в гостиной, я одну за другой их заполняю. Пишу дату на этикетках. Мне понадобятся четыре дня, чтобы управиться с плодами обеих яблонь. Начался декабрь.

Серый кот сильно облегчает мне задачу. Сегодня вечером я отнесла свои банки на чердак. Спускаюсь, складываю лестницу, закрываю люк и, усталая, сажусь на один из кухонных стульев, не обращая внимания на кота в тридцати сантиметрах от меня. Я не успеваю увернуться – он прыгает мне на колени. Острыми когтями, которых я опасалась, не вцепляется. Я чувствую только тепло и тяжесть, привалившуюся к моему животу. И я уже не могу пошевелиться. Не то чтобы я испугалась, наоборот… Я уже так давно ничего похожего не ощущала. Ко мне так давно не прикасалось другое живое существо, никто не прижимался ко мне, никто не наваливался мне на живот. Это потрясающе, и мы с котом больше часа сидим неподвижно.

– Привет, Аманда.

Я не ожидала услышать в трубке голос Анны. Похоже, она выздоровела.

– Ты выписалась, да? – спрашиваю я.

– Да, я уже дома.

Сегодня, кажется, воскресенье, хотя я не уверена. Я представляю себе их вчетвером в гостиной, стол накрыт, дом наполнен запахом говяжьего жаркого. Кассандра и ее огромный живот, наверное, развалились на диване. Ришар с Янном нетерпеливо топчутся у плиты, поглядывая на часы и прислушиваясь к своим урчащим желудкам.

– Кассандра сказала мне, что ты хотела пригласить нас на Рождество… В твой новый дом…

Она так ласково говорит со мной.

– Да… Если у вас есть желание провести сочельник в лесу.

Она улыбается в трубку, я почти могу расслышать ее улыбку.

– Конечно. У тебя там снег идет?

– Пока нет, но скоро выпадет.

Я бросаю взгляд в окно. Трава покрыта инеем, над моим садом плывет густой туман.

– Мы могли бы заказать что-нибудь в кулинарии. Ришару очень нравится та, что в торговом центре…

Я сразу же отказываюсь, наверное, с излишним пылом.

– Нет! Ужином я займусь сама.

За моими словами следует короткая пауза, и я опасаюсь, что задела Анну. Но ничего подобного. В ее голосе я слышу лишь легкое беспокойство.

– Ты уверена, что хочешь готовить на пятерых?

– Да. Это я беру на себя.

– Так много работы…

– Мне некуда девать время.

Не знаю, понимает ли Анна, требуется ли и ей все время чем-то занимать себя, чтобы держаться на плаву. Как бы там ни было, она уступает.

– Тогда мы берем на себя вина.

– Замечательно.

Проходит несколько секунд, и я решаю, что обсуждение закончено.

– Ну хорошо, напомни, как добраться до твоего дома?