Мой любимый хаос. Книга 2

Глава 11 Кларити

Я сидела на полу, вся в чужой крови, липкой и противной. Мир медленно возвращался ко мне, но края у него были рваные, а цвет — один сплошной багровый. Я только что убила двух человек. Не магией, нет. Ножом. По-грязному, по-настоящему. Руки до сих пор помнили тот ужасный, податливый хруст. Тошнило.

Вдруг в дверях появилась тень. Высокий мужчина, опирающийся на трость. В голове тут же застрочила паника: Покупатель? Сообщник? Сейчас вытащит ствол, и всё, конец. Ещё один палач в этом бесконечном цирке ужасов.

Инстинкт сжал горло в тиски.

Я вскочила, снова вцепившись в скользкую рукоять ножа, и магия сама вспыхнула на моей ладони — горячая, живая, готовая вырваться и спалить всё к чертям.

— А ты еще кто такой? — мой голос прозвучал хрипло и дико, точно не мой. — Покупатель, да?

Я была готова сжечь его на месте, просто чтобы это всё закончилось.

А он… не испугался. Не отшатнулся, не полез за оружием. Его лицо оставалось серьёзным, усталым, а в глазах… В глазах не было той привычной гнилой алчности, что я видела у Рината и его болванов. Была какая-то странная усталость.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Я тот, кто пришёл убить Рината.

Его слова повисли в воздухе. Ложь? Правда? Причудливая шутка? Мой измученный, перегретый мозг отказывался вести сложные расчеты. Я просто стояла и тупо смотрела на него, чувствуя, как дрожь подкашивает ноги.

Он назвался.

Джеймс. Мэр.

Чёрт, да я слышала это имя. В той самой мастерской, пока Ринат втюхивал мне свои сладкие речи о «новой жизни». Его имя там произносили шепотом — то ли с уважением, то ли со страхом. Иногда и то, и другое сразу.

Он сказал, что борется с работорговлей. Голос у него был спокойный, уверенный. Прозвучало… правильно. Так, как должен говорить тот, кто рулит этим адом. Но я-то уже научилась. Слова — они как дым, дешевый и вонючий. Развеешь — и нет их.

И тут сила покинула меня так же внезапно, как и пришла. Словно кто-то выдернул штепсель. Ноги стали ватными, подкосились, и я снова очутилась на полу, в этой липкой жиже. Из меня выдовилось единственное, что осталось от меня настоящей: «Кларити».

А потом это случилось. Из глубины души, из самого нутра, вырвался крик. Долгий, пронзительный, в котором была ВСЯ боль. Унижение, когда меня объявили позором семьи. Ужас, когда я очнулась в этом дьявольском городе. Боль от ударов и страх быть проданной, как вещь. Я не могла его сдержать. Он рвался наружу, как лава.

Когда я наконец замолчала, в голове наступила мертвая, холодная тишина. Пустота. Я посмотрела на трупы. На Рината, этого подлого ублюдка. И плюнула в его сторону. Дешевая смерть для такого дерьма. Они все этого заслуживали.

Я поднялась, едва держась на ногах, и пошла к выходу. Прямо мимо этого Джеймса. Смотрела сквозь него. Какая разница, мэр он или император всех подземелий? Мне было плевать. Нужно было просто уйти. Шагать, пока ноги несут. Лишь бы подальше от этого места, от этого запаха крови и лжи.

— Постой, Кларити. Куда ты собралась? — его голос, спокойный и цепкий, остановил меня уже в дверях. — У меня к тебе есть деловое предложение.

Я обернулась. Он всё так же стоял посреди этого кровавого бардака, опираясь на свою дурацкую трость, будто мы в гостиной чай пьём. Деловое предложение? После всего этого? Да это была какая-то пошлая насмешка.

— Какое ещё предложение? — я не стала скрывать скепсиса. Усталость делала меня резкой. — Вы все здесь либо торгуете людьми, либо режете друг друга. Мне это нафиг не нужно. Я уже получила «мастер-класс».

— Да нет же. По твоей специальности работа, Кларити. Я могу предоставить защиту. Твои ловкие руку и знание в механике… Они могут быть полезны. Я уже наслышан о твоем мастерстве, как ты ловко чинишь всякий хлам.

Слушала я его и думала: как же мне всё это осточертело. Все эти сделки, все эти «взаимовыгодные предложения».

Я уже приняла решение. Пока сидела в углу после истерики, оно пришло само собой. Если в этом душном мире и есть что-то, напоминающее магию, что-то чистое и сильное — то оно наверху. В том самом сияющем городе, куда меня вышвырнули, как мусор. Там были маги. Настоящие. А не искорки на окровавленных руках.

— Мне не нужна ваша защита, — ответила я, уже поворачиваясь к нему спиной. Голос мой стал плоским, безжизненным. — Есть те, кто обладает реальной силой. И они не здесь, в этой вонючей яме. Ищи себе других дураков, Джеймс. А я пойду к магам.

Я вышла на улицу и глотнула этот затхлый, масляный воздух Поднебесья. И поняла: он не просто грязный. Он пропитан чем-то тяжёлым — отчаянием, страхом и вечным насилием. Он въедается в лёгкие, в кожу, в саму душу. Здесь всё было ядом.

Моя цель была чёткой — добраться до Верхнего города. До Лилилграда. Там должны быть маги. Настоящие. Не искры от отчаяния, а те, кто учился, кто понимал суть вещей. Те, кто поймёт, что со мной произошло. Кто сможет отправить меня домой. Или, на худой конец, объяснить, что за ад тут творится.

Я шла, не оглядываясь, но спиной чувствовала его взгляд — Джеймса. Этот бандит с тростью и деловыми предложениями. Пусть думает, что я дура, что я наивная девчонка. Я предпочту иметь дело с цивилизованными людьми, пусть и надменными, чем с подземными королями, у которых руки по локоть в крови.

Я нашла тот самый лифт, который когда-то спустил меня вниз, в этот ад. Ржавая клетка с зазубренной решёткой. На этот раз я с силой дёрнула рычаг вверх. Скрип механизмов, лязг цепей — для меня это звучало как самая прекрасная музыка. Музыка освобождения.

Когда решётка с лязгом открылась, и я ступила на чистые, вымощенные камнем мостовые Лилилграда, мне показалось, что я снова могу дышать полной грудью. Воздух был другим — с примесью угля, дыма, но без этой удушающей тоски.

Здесь был порядок. Здесь были законы. Фонари горели ровно, люди были одеты чисто, и на улицах не валялись трупы. Я посмотрела на свои грязные, в крови руки и вытерла их о платье. Я была права, что пришла сюда. Сейчас всё начнётся по-настоящему. Сейчас я найду помощь.

Меня сразу же остановили стражники. Те самые, что когда-то назвали меня «крысой» и вышвырнули вниз. Но на этот раз я не была той перепуганной девочкой. Я стояла прямо, хоть ноги и подкашивались, и смотрела им в глаза, не отводя взгляда.

— Мне нужно в Совет, — заявила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и не дрожал. — У меня есть информация. Жизненно важная для города.

Они смотрели на мою заношенную, испачканную кровью одежду с таким привычным презрением, что аж зубы свело. Но что-то в моей позе, в этом взгляде, который я сама вымучивала из последних сил, заставило их замешкаться. Они переглянулись.

Один из них, похожий на надутого гуся, что-то пробормотал в трубку переговорного устройства. Слышно было только бормотание. Через несколько минут, которые показались вечностью, он кивнул.

— Проводите её.

Меня повели по длинным, устланным мягкими коврами коридорам. Всё вокруг блестело и лоснилось — лакированное дерево, полированный камень, позолота. Роскошь была такой чужеродной и давящей после ржавых стен и грязи Поднебесья. Я чувствовала себя грязным пятном на этом идеальном полу.

Наконец, меня ввели в кабинет. Огромный, с высокими окнами. За массивным столом, похожим на гробницу, сидел ухоженный мужчина в идеально сидящем костюме.

Он поднял на меня глаза, медленно, будто я отвлекаю его от чего-то очень важного. И в его взгляде не было ни капли интереса. Только холодное, скучающее равнодушие. Как на насекомое, которое случайно заползло не туда.

— Я Дарис, — произнес мужчина. С тут же, словно между делом, произнес: — Брат Джеймса. Того самого. Безумного Джеймса.

Вообще клёво, конечно, все друг друга знают в этом змеином гнезде. Но напряжение внутри меня всё-таки немного ослабло. Раз брат, может, хоть кто-то здесь адекватный? Возможно, здесь я найду понимание. Хотя… чёрт, зря я обрадовалась.

Я начала рассказывать. Собрала последние силы и выложила версию, которую придумала по дороге. Что я маг-артефактор. Что помню только своё имя и ремесло, а как здесь оказалась — туман. Голова болит, ничего не соображаю. Врать про будущее — верный способ угодить в дурку. А выглядеть потерянной овечкой — куда безопаснее.

Я говорила о магии, о том, что могу быть полезна, чинить их сложные механизмы, создавать всякие полезные штуки. Что мне нужна просто помощь, чтобы выжить здесь, где я ни черта не понимаю. Голос дрожал, и я не стала его сдерживать — пусть думает, что я напугана до полусмерти. Что, в общем-то, было правдой.

Мужчина слушал молча, его лицо оставалось каменным. Не моргнул и глазом. Когда я закончила, в кабинете повисла такая тишина, что я услышала, как тикают какие-то хитрые часы на камине. Сердце колотилось где-то в горле.

— Любопытная история, — наконец сказал он. Его голос был гладким, как шёлк, и холодным, как сталь. — Магия… Говоришь, ты маг?

Он поднялся из-за стола, и его улыбка внезапно стала хищной. Я инстинктивно отступила на шаг.

— Знаешь, у нас в городе не любят магов. Они… приносят несчастья. Определённые маги, — он сделал паузу, и его взгляд стал пристальным, изучающим. — Такие, как ты. Которые, пусть даже в теории, несут опасность. Слишком много вопросов, понимаешь ли.

Он сделал едва заметный знак рукой. Просто легкое движение пальцев, почти небрежное. Но этого оказалось достаточно.

Из-за темной портьеры, словно призраки, материализовались двое стражников. Их золоченые доспехи мягко лязгнули при движении, а в руках они держали странное оружие — какие-то продолговатые устройства, напоминающие арбалеты, но без тетивы. Стволы были направлены прямо на меня. Я застыла, не в силах оторвать от них взгляд. Казалось, даже сердце перестало биться.

— Угроза должна быть нейтрализована, — произнес Дарис. Его голос звучал ровно, без единой эмоции.

В глазах не было ничего человеческого — только холодный, отполированный до блеска расчет. В этот момент я окончательно поняла: я была для него не девушкой, не живым человеком. Всего лишь проблемой, которую нужно устранить. Как надоедливое насекомое.

Я поняла свою ошибку с ужасающей, леденящей душу ясностью. Глупая, наивная дура! Как я могла быть такой доверчивой?

Внизу, в той грязи и копоти Поднебесья, мне хотя бы честно предлагали руку и сделку. А здесь, в этом сияющем чертоге, среди мрамора и позолоты, мне готовили пулю в лоб. И всё из-за этих проклятых искр магии, которые я не смогла скрыть! Горькая, ядовитая ирония сдавила горло, вызывая тошноту.

Инстинктивно я отшатнулась, пытаясь вызвать магический щит, соткать хоть какую-то защиту, способную остановить смерть. Но я была истощена до предела — морально, физически, магически.

Душа была вывернута наизнанку, все силы исчерпаны. Искры на моих пальцах вспыхнули жалким, коротким замыканием и тут же потухли, оставив в воздухе лишь слабый запах гари и отчаяния.

Я стояла совершенно беззащитная, глядя в бездушные стволы оружия. Это был конец. Настоящий, безоговорочный.