Мой любимый хаос. Книга 2

Глава 21 Привет из будущего

Дверь в номер гостиницы «Старая Шестерня» с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник запыхавшийся Максим. Он стоял, опираясь о косяк, его грудь вздымалась, а одежда была в пятнах пыли и пота, будто он только что пролез через какую-то трубу.

— Я кое-что услышал! — выпалил он, едва переведя дух.

Анэн и Джек, которые как раз ковырялись в своих мисках с какой-то мутной похлёбкой, тут же замерли. Анэн отставила миску, а Джек медленно положил ложку, его пальцы замерли в воздухе. Тишина в комнате стала напряжённой, ожидающей.

— На рынке, в этой чёртовой очереди за водой… все только об этом и говорят, — Максим сделал паузу, чтобы добиться максимального эффекта, смакуя момент. — Кларити. Говорят, она сбежала. Наверх, к своим, к магам.

Анэн нахмурилась, её брови сомкнулись в строгую линию.

— Сбежала? — переспросила она, и в её голосе зазвучало сомнение. — Но мы же сами видели, как эти сияющие придурки с солнцами на груди переворачивали всё вверх дном. Зачем им искать свою же шпионку? Это нелогично.

— Именно! — Максим с силой ударил кулаком в ладонь, и звук хлопка громко прозвучал в маленькой комнате. Его глаза горели азартом охотника, напавшего на след. — Ни-че-го не сходится! Это же классика. Похоже на дезинформацию. Чёртову «дезу»! Чтобы все думали, что она уже там, наверху, и перестали искать её здесь, внизу.

Джек Талэо всё это время молчал. Он не двигался, его лицо оставалось маской полного спокойствия. Но если присмотреться, можно было заметить, как в глубине его глаз зажегся тот самый холодный, аналитический огонёк, который появлялся, когда перед ним возникала сложная, но решаемая задача.

Он смотрел куда-то в пространство перед собой, мысленно примеряя этот слух к известным ему фактам, ища в этой нестыковке слабое место, за которое можно было бы зацепиться.

— Это слишком небрежно, — после паузы покачал головой Джек. Его голос был ровным, но в нём слышалась твёрдая уверенность. — Слишком много шума и кривых вопросов. Если бы она действительно была их агентом, они бы не устраивали публичных обысков. Её бы тихо и незаметно вывезли под покровом ночи, не оставив и следа. А не кричали о её победе на каждом углу.

— А если это ловушка? — предположила Анэн, её пальцы беспокойно теребили грубую ткань её платья. — Нас заманивают наверх, чтобы поймать с поличным? Обвинить в связях с «предательницей» или в шпионаже? Мы идеальные козлы отпущения — чужаки без истории.

— Возможно, — согласился Джек, и в его тоне не было ни страха, ни отрицания, лишь холодный расчёт. — Вероятность этого есть. Но это единственная ниточка, которая у нас есть, пусть и пахнет она отравленной приманкой. Все остальные пути, которые мы пробовали, ведут в глухой тупик. Мы исчерпали варианты в Поднебесье.

Он тяжело поднялся и подошёл к зарешеченному окну, глядя на бесконечные серые стены каньона, уходящие вверх, в смог. Его взгляд был устремлён куда-то далеко, будто он пытался разглядеть в этих слоях грязи и металла путь к цели.

— Мы топчемся на месте, — произнёс он тише, почти для себя. — Каждый день, что мы здесь, увеличивает шанс провала. Риск… риск теперь неизбежен'.

— Значит, идём наверх?' — Максим посмотрел на Джека, а затем перевёл взгляд на Анэн, ища в её глазах поддержки или протеста. В его голосе не было страха, лишь решимость и готовность наконец перейти от выжидания к действию.

Джек медленно, будто каменная глыба, повернулся к ним. Его лицо было серьёзным.

— Идём, — подтвердил он. — Но будем готовы ко всему. К ловушке, к предательству, к тому, что эта ниточка оборвётся. Держитесь вместе и не теряйте бдительности ни на секунду.

Сборы заняли всего несколько минут. Их скудные пожитки уместились в пару небольших свёртков — смена белья, остатки еды, ничего лишнего. В этом чужом и враждебном мире у них не было ничего, что стоило бы бережно упаковывать. Только друг друга и тяжёлое бремя миссии, что привела их сюда.

Спускаясь по скрипучей, прогибающейся под ногами лестнице, они снова почувствовали на себе тяжёлые, подозрительные взгляды. Из-за полуприкрытых дверей за ними следили другие постояльцы, а за стойкой внизу замер хозяин, его глаза-щелочки выражали лишь одно желание — поскорее выпроводить их.

Максим, стараясь казаться небрежным, бросил на липкую стойку несколько монет. Звук был громким в давящей тишине.

— Мы выезжаем.

Хозяин, не глядя и не проверяя сумму, сгрёб монеты лапой и что-то пробормотал себе под нос:

— Счастливого пути. И… поскорее.

В его тоне не было и намёка на пожелание удачи — лишь облегчение от того, что эти странные, пахнущие чужими бедами гости наконец убираются прочь.

Выйдя на уличный мост, они вдохнули полной грудью. Воздух был густым и едким, пах гарью, раскалённым металлом и чем-то ещё, сладковато-гнилостным — неизменный аромат Поднебесья. Но сейчас он казался прощальным.

Впереди, где в вышине терялись опоры мостов и трубы, был их путь. Путь наверх, в сияющий, неприступный Лилилград, окутанный дымкой неизвестности и, возможно, ловушки.

Молча, стараясь не привлекать внимания, они присоединились к небольшой очереди у массивного грузового лифта — такой же серой и обречённой, как и они.

Они старались слиться с толпой, придать своим позам усталую покорность жителей низа, решивших в очередной раз попытать счастья наверху.

Но внутри у каждого колотилось сердце, готовое к тому, что их легенда вот-вот рухнет на первой же заставе.

Лифт с оглушительным лязгом и скрежетом остановился, и массивная решётка отъехала, впуская их не просто на другой уровень, а в другой мир.

Контраст был настолько разительным, что у них буквально перехватило дыхание. Вместо тесных, проржавевших мостов и гудящих труб — чистые, мощёные улицы, расходившиеся лучами. Фасады зданий были ровными и светлыми, кое-где даже виднелись крошечные клумбы с неприхотливыми, но живыми цветами.

А воздух… Воздух был просто воздухом. В нём не было сладковатого смрада гниения, едкой копоти или запаха немытых тел. Он был прохладным и почти чистым.

Анэн невольно потянула за рукав Максима, её глаза были широко раскрыты от изумления.

— Боги… — прошептала она, и её голос дрогнул. — Это как… как будто в другой вселенной оказались. Или в сказке.

Но у Джека не было времени на восхищение. Его аналитический взгляд быстро оценил ширину улиц (удобно для передвижения войск), высоту зданий (преимущество для лучников) и расположение фонарей.

Не теряя ни секунды, он твёрдым шагом направился к самому величественному зданию на площади — белоснежному сооружению с высокими колоннами, увенчанному тем самым, ненавистным символом — сияющим золотым солнцем.

Их, конечно же, остановили у массивных бронзовых дверей. Двое стражников в идеально чистой униформе скрестили перед ними алебарды.

— Цель вашего визита? — голос одного из них был вежливым, но безразличным, как у автомата.

Джек выпрямился, и в его осанке, во взгляде вдруг появилась та самая врождённая властность, которую не могли стереть ни столетия, ни смена эпох.

— Мы ищем аудиенции, — произнёс он, и его безупречные манеры, уверенность, звучавшая в каждом слове, заставили стражников непроизвольно насторожиться. Они почуяли, что имеют дело не с обычными просителями. — По частному вопросу, который, полагаю, может представлять определённый интерес для Совета.

Их проводили в просторный, но бездушный зал для ожидания. Мраморный пол блестел холодным блеском, высокие потолки терялись в полумраке, а по стенам висели портреты суровых мужчин в золочёных рамах — те, кто вершил судьбы этого города. Воздух был неподвижным и стерильным.

Несколько минут они молча ждали, и только их собственное дыхание нарушало гробовую тишину. И тогда Джек, сидевший с закрытыми глазами, почувствовал это.

Лёгкое, почти неосязаемое колебание в воздухе, едва уловимая рябь, пробежавшая по магическому полю. Точно так же, как меняется давление перед грозой.

Он медленно открыл глаза и перевёл взгляд на Анэн и Максима. Его взгляд был тяжёлым и безмолвным, но они всё поняли. Он едва заметно кивнул. Магия. Здесь есть маги. И они только что проверили нас на её наличие. Их уловка с «путешественниками» висела на волоске.

Дверь бесшумно открылась, и в зал вошёл худощавый мужчина в строгой одежде писаря, с пергаментом в руках.

— Советник Дарис соизволит принять вас, — произнёс он, и его голос был безжизненным, как скрип пера. — Пожалуйста, проследуйте за мной.

Но дело было не в словах, а в том, как на них смотрели стражники у дверей. Их взгляды, прежде просто бдительные, теперь были пристальными, изучающими, почти хищными. В них читалось не просто подозрение, а знание. Их распознали. Маски были сорваны ещё до начала представления.

Они пошли за писарем по длинному, пустынному коридору, и Анэн чувствовала, как по её спине бегут ледяные мурашки. Каждый шаг отдавался эхом в этой гулкой тишине.

Они шли не на встречу, а на допрос. Шли навстречу силе, которая, возможно, уже знала, кто они такие и откуда пришли. И от этой мысли кровь стыла в жилах.

Массивная дубовая дверь бесшумно отворилась, впуская их в просторный, строгий кабинет. За столом из тёмного полированного дерева сидел мужчина.

Он был высок и строен, его поза была собранной и непоколебимой. Но не это заставило их застыть на пороге. Его лицо, с острыми чертами и холодными, пронзительными глазами, было тем самым лицом, что смотрело на них с пожелтевших страниц учебников. И на его безупречном мундире сияло то самое, ненавистное золотое солнце.

Это был Дарис. Не абстрактная историческая фигура, а живой человек. Тот, чьи решения столетия назад определили судьбу магии и привели к созданию мира, из которого они сами прибыли.

Анэн невольно ахнула, сжимая руку отца. Она притянула его ближе и прошептала прямо в ухо, голос её дрожал от благоговейного ужаса:

— Отец, это… он? Тот самый? Тот, кого называют «Архитектором»?

Джек, не отводя взгляда от сидящего за столом человека, тихо, почти беззвучно кивнул. Его собственное лицо было маской, но в глазах бушевала буря.

— Кажется, да, — так же тихо ответил он. — Основатель. Тот, кто изменил ход истории. И мы только что вошли к нему в кабинет.

Ирония ситуации была настолько оглушительной, что у Максима перехватило дыхание. Они, продукт будущего, которое этот человек помог выковать, стояли здесь, в его прошлом, чтобы найти и обезвредить ту, чья деятельность угрожала его планам. Временная петля сомкнулась с жестокой, неумолимой логикой.

Дарис поднял на них взгляд. Его лицо не выражало ни удивления от их появления, ни гостеприимства. Лишь холодную, безразличную оценку, будто он разглядывал новый тип оружия или неисправный механизм.

Его голос, ровный и лишённый всяких эмоций, разрезал тяжёлую тишину:

— Так. Маги. Объяснитесь.

Воздух в кабинете сгустился, стал тягучим, как смола. Они замерли на пороге, и секунда растянулась в вечность. Они стояли не просто перед влиятельным советником, а перед живой легендой, чьи слова и решения, произнесённые здесь и сейчас, определят не только их собственную судьбу в этом чужом времени, но, возможно, и само существование того будущего, из которого они пришли. Грань между эпохами истончилась до толщины листа бумаги.

Джек сделал шаг вперёд. В его движении не было ни подобострастия, ни страха. Его спина выпрямилась, плечи расправились, а взгляд приобрёл ту самую сталь, которую знали все, кто имел дело с магом времени Джеком Талэо. Он перестал притворяться. Перед ними был властитель, и только другой властитель мог говорить с ним на равных.

— Мы здесь, чтобы говорить о Кларити Доусон, — начал он, и его голос, низкий и уверенный, прозвучал в гробовой тишине кабинета с весомостью приговора.

Имя, как раскалённый гвоздь, вонзилось в ледяное спокойствие Дариса. В его пронзительных глазах мелькнула едва заметная, но безошибочно читаемая вспышка — не удивления, а скорее острого, сконцентрированного интереса. Его пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сцепились в тугой замок, выдавая внутреннее напряжение.

В этот момент все трое — Джек, Анэн и Максим — почувствовали это одновременно. Странное, необъяснимое, почти мистическое чувство, что они пришли по адресу. Что все их поиски, все риски привели их именно к этому человеку. Что за его холодной маской скрывался ключ к разгадке. Ключ к Кларити.

Они стояли на острие бритвы, на самой грани времён, где прошлое и будущее сходились в одной точке. И судьба, с её чёрным юмором, свела их с тем, чьё имя через тысячу лет будет знать каждый школьник. Они смотрели в глаза истории, и история с холодным безразличием смотрела в ответ.

Дарис медленно откинулся на спинку своего массивного кресла. Его взгляд, тяжелый и проницательный, скользнул по Джеку, задержался на Анэн, оценивающе пробежал по Максиму. Казалось, он за секунду снимал с них мерку, взвешивал степень угрозы и потенциальную пользу.

— Кларити Доусон, — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти издевательская нотка. — Интересно. Что может связывать таких… неординарных гостей, явно не местных, с этой беглой предательницей?

Его слова повисли в воздухе, но для троицы они прозвучали как подтверждение самой важной догадки. Слухи о её побеге наверх были ложью, причём ложью, в которую верил сам Дарис. Она была здесь, внизу, и она была его врагом. Это меняло всё.

Джек, не моргнув глазом, принял этот вызов. Он не стал отрицать свою природу или выдумывать новые легенды.

— Нас связывает нечто большее, чем вы можете предположить, советник, — ответил он, и его голос был ровным и твёрдым. — И, как это ни парадоксально, мы считаем, что наши интересы в данном вопросе могут… совпасть.

Кабинет вновь наполнился тишиной, но на этот раз она была иной — густой, звенящей, как натянутая струна. Две силы, принадлежащие к разным эпохам, обладающие знанием, недоступным другим, сошлись за одним столом. Пахло озоном от магии и холодным расчетом.

Анэн не сводила глаз с Дариса, и её охватило странное, двойственное чувство. С одной стороны — почтительное благоговение перед живым воплощением истории, человеком, чьи портреты будут висеть в музеях её мира. С другой — леденящий, животный страх перед тем, что этот самый человек, холодный и беспринципный, мог сделать с ними здесь и сейчас, не ведая, что они — часть его же наследия.

Диалог начался. Сделан первый ход в шахматной партии, где фигурами были судьбы и само время. И от того, как пойдёт эта игра, зависело абсолютно всё.