Мой любимый хаос. Книга 2

Глава 19 Привет из будущего

Воздух в номере гостиницы «Старая Шестерня» был спёртым и густым, пах пылью, маслом и чужим страхом. Напряжённое молчание, царившее внутри, разрывали лишь приглушённые звуки с улицы: далёкие крики, лязг металла и зловещий скрежет, будто город пожирал сам себя.

Максим не находил себе места. Он метался по тесной комнате, как тигр в клетке, его шаги отбивали нервный ритм по скрипучим половицам. Взгляд раз за разом возвращался к запертой двери, будто он силой воли мог заставить её открыться.

— Где он? — вырвалось у него, сдавленно и тревожно. — Он же сказал — быстро. Осмотреться и вернуться. Уже прошло больше пяти часов. Что может занять так много времени?

Анэн сидела на краю продавленной кровати, вцепившись пальцами в грубую ткань одеяла. Её костяшки побелели.

— Отец знает, что делает, — произнесла она, и голос её прозвучал неестественно ровно. — Он просто… собирает информацию. Осматривается. Ты же знаешь его, он дотошный.

Они оба понимали, что это ложь, сказанная ради успокоения — в первую очередь, самих себя. Джек Талэо, один из сильнейших магов времени их эпохи, отправился в самое сердце незнакомого хаоса один. И каждый крик за стеной казался свидетельством того, что он не вернётся.

— Мы не можем просто сидеть здесь! — Максим с размаху ударил кулаком по стене. Дерево глухо ахнуло. — Мы должны что-то придумать! Чёрт возьми, хоть какой-то план! Мы что, просто будем ждать, пока его принесут кусками?

Анэн подняла на него грустные глаза. В них читалась не детская усталость и понимание полного бессилия.

— Какой план, Максим? — тихо спросила она. — Мы не знаем этого города. Не знаем его законов, его улочек, его опасностей. Мы здесь… беспомощнее младенцев. Младенец хотя бы плачет, и к нему прибегают. А наш крик здесь никто не услышит. Или услышат те, от кого стоит бежать.

Внезапный грохот распахнувшейся двери заставил Анэн и Максима вздрогнуть. В комнату, словно ворвавшийся штормовой ветер, влетел Джек Талэо.

Он захлопнул дверь за спиной, прислонившись к ней на мгновение, и в душном номере повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

Воздух сразу стал густым, им стало трудно дышать. По лицу Джека, покрытому дорожками пыли и пота, было ясно — новости он принёс хуже некуда. Его обычно невозмутимые черты были искажены отвращением и скрытой яростью.

— Здесь творится настоящий ад, — выдохнул он, и его голос был резким, рубленым, полным горечи. — На улицах стреляют без предупреждения. Грабят на глазах у всех. Останавливают и допрашивают каждого, кто покажется подозрительным.

Он тяжело перевёл дух, глядя на них.

— Ищут. И, похоже, цель одна — она. Кларити. Черт побери, что она успела натворить, что ее ищут ТАКИМ способом?

Он швырнул на шаткий стол смятые, грязные листки — подобранные на ходу обрывки указов. На них отпечаталось то самое золотое солнце, которое они уже видели на броне стражников.

— Они идут по всем гостиницам, — Джек обвёл обоих тяжёлым, предупреждающим взглядом. — Проверяют всех новоприбывших. Спрашивают документы, цели. У нас их нет. Нам нужна легенда. Не завтра, не через пять минут. Сейчас.

И как будто в подтверждение его слов, из коридора донёсся грубый окрик, а затем — тяжёлые, мерные шаги, приближающиеся по скрипящим половицам. Они уже были здесь.

Пока шаги в коридоре становились всё громче, в комнате наступила тишина, прерванная Максимом.

— Легенда? — он замер посреди комнаты, взгляд его метался, словно пытаясь поймать мысль за хвост. Мозг лихорадочно перебирал обрывки знаний о мире, в который они попали. И вдруг его лицо озарилось. — Это слишком просто. Вариантов море! А что, если… мы просто туристы? Обычно, самые безумные и неправдоподобные идеи срабатывают. У меня так точно.

Джек и Анэн уставились на него с абсолютно идентичным выражением лица — смесью шока и полного непонимания. Казалось, он предложил им улететь на луну.

— Туристы? — переспросила Анэн, медленно, будто это слово было на забытом древнем языке и его нужно было перевести. Она смотрела на Максима, как на внезапно заговорившее домашнее животное. — Кто это?

— Это такие люди, которые путешествуют в знаменитые места. Осматривают, фотакют… В общем, специально приезжают, чтобы посмотреть.

— Туристы это… странно. И неправдоподобно. — попробовал вставить слово Джек.

— Да! — Максим оживился, видя, что хотя бы привлёк их внимание. Он развёл руками, пытаясь очертить невидимую карту. — Мы наслышаны об этом вашем… уникальном городе! И приехали осмотреть его своими глазами! Посмотреть на… э-э-э… архитектуру!

Джек Талэо смотрел на него так, словно тот предложил пойти танцевать на улице во время обстрела. Его брови медленно поползли вверх.

— Туристы, — произнёс он плоским, лишённым всяких эмоций тоном. — В этом… месте.

Он обвёл рукой комнату с её облупившимися обоями и закопчённым потолком, за которым слышался гул насилия.

— Люди, которые добровольно едут смотреть на эту грязь и этот беспредел. Максим, ты гениальный парень, не спорю. Но туристы? Не шути так, от этого наши жизни зависят.

— Ладно, не туристы! — Максим отмахнулся, понимая, что идея требует доработки. — Путешественники! Мы сбились с пути. Заблудились. Просто случайно здесь оказались и скоро, очень скоро уедем! Честно!

В его голосе звучала такая искренняя, почти отчаянная уверенность в этой абсурдной идее, что Джек, после секундной паузы, показавшейся вечностью, медленно, с огромным сомнением, кивнул.

— Хорошо, — вдруг сказала Анэн, и в ее голосе прозвучала усталая покорность судьбе. — Путешественники, сбившиеся с пути. Быть гением — не моя участь, так что пусть будет по-твоему. Готовьтесь.

— Хорошо, — согласился Джек, и в его глазах мелькнула искра холодного, аналитического принятия. Его ум, привыкший к сложным многоходовкам, уже взвешивал эту абсурдную идею на весах прагматизма.

— Иногда самая безумная ложь срабатывает именно потому, что её не ожидают. Её не проверяют. — продолжила развивать мысль Анэн, поддерживая тем самым Максима.

— Путешественники, — он произнёс это слово снова, уже примеряя его на себя, как чужой, неудобный плащ. — Случайно здесь оказались. Ничего не знаем, ни во что не вмешиваемся. Мы просто тень'.

— И главное — скоро уезжаем, — тут же подхватила Анэн, её взгляд стал сосредоточенным, она цеплялась за эту соломинку, как утопающий. — Мы не угроза. Мы просто… недоразумение. Случайные прохожие, которые свернули не туда.

Их репетицию прервали грубые голоса и тяжёлые шаги прямо за дверью. Хлопали соседние двери, слышались отрывистые вопросы и бормотание испуганных постояльцев. Буря была уже у самого порога.

Джек быстрым, оценивающим взглядом окинул комнату и их самих.

— Всё лишнее — убрать. Сесть. Не встревать, не умничать. И попытаться выглядеть… растерянными, но не виноватыми. Как люди, которые просто ждут, когда это закончится.

Они едва успели занять свои места — Джек уставился в стену у стола, приняв вид усталого, терпеливого отца семейства, Максим и Анэн устроились на краю кровати, стараясь изобразить испуганных, но покорных спутников, — когда дверь с грохотом отворилась, ударившись о стену.

В дверях, заполнив собой весь проём, стояли трое стражников. Их сияющие начищенной бронзой доспехи казались неуместными и вызывающими в этом убогом номере.

На наплечниках красовалось то самое, золотое солнце — символ власти, которая сейчас вершила свой суд в коридорах «Старой Шестерни».

Их лидер, мужчина с обветренным лицом и холодными, как сталь, глазами, пересечёнными бледным шрамом через щёку, медленно оглядел комнату.

Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по их простой, лишённой всяких опознавательных знаков одежде, задержался на пустом столе, на их лицах. Он искал оружие, вызов, страх — что-то, что давало бы ему право на действие.

— Документы? Разрешение на нахождение в секторе? — его голос был ровным, безразличным, отточенным до автоматизма тысячами таких же допросов.

Джек медленно поднялся, стараясь изобразить лёгкую, почти подобострастную нервозность обычного человека, столкнувшегося с властью.

— Простите, мы… путешественники, — начал он, слегка разводя руками в беззащитном жесте. — Сбились с маршрута. Случайно попали в ваш город. Честно говоря, даже не знали, что для этого нужно специальное разрешение'.

Стражник проигнорировал его слова, будто не услышав. Его холодный взгляд скользнул по Максиму и Анэн, выискивая слабину.

— А вы? — этот короткий вопрос прозвучал как обвинение.

— Мы с ним! — быстро, почти по-детски, выпалила Анэн, указывая пальцем на Джека. Её глаза были широко раскрыты, она старалась выглядеть наивной и испуганной. — Мы все вместе. Просто… осматриваем достопримечательности. Ваш город такой… необычный.

В воздухе повисла пауза. Стражник с шрамом не двигался, его лицо оставалось каменной маской. Он не сводил с них глаз, взвешивая, вычисляя.

Абсурдность их заявления висела в воздухе густым, невидимым туманом. Сработает ли эта отчаянная, нелепая ложь, сейчас должны были решить его холодные, ничего не выражающие глаза.

Пока лидер с шрамом держал их на прицеле своего взгляда, второй стражник, более молодой и коренастый, грубо прошелся по комнате.

Он заглянул под продавленную кровать, отодвинул грязную занавеску у крошечного умывальника, сгреб в охапку их нехитрый скарб и отшвырнул его обратно.

Он искал оружие, механизмы, что-то явно запрещенное — следы, которые могли бы выдать в них не тех, за кого они пытаются себя выдать.

Третий, стоявший в дверях, не спускал с них холодных глаз. Он изучал их лица, ловил каждое движение, каждую непроизвольную дрожь, выискивая малейшую трещину в их легенде. Они были как хищники, чуявшие ложь по запаху.

— Откуда прибыли? — резко, как удар хлыста, прозвучал вопрос лидера, снова обращенный к Джеку. Вопрос, на который у них не было готового ответа.

— С Восточных равнин, — почти не задумываясь, ответил Джек, его голос звучал устало и правдоподобно. Он сделал небольшую паузу, как бы подбирая слова. — Это… далекие земли. Глухая провинция. Вы, наверное, даже не слышали о таких.

Стражник с шрамом промолчал, его глаза ещё на мгновение задержались на лице Джека, затем скользнули к Максиму и Анэн, которые старались дышать ровно и не выдавать внутренней паники.

Молодой стражник, закончив свой беглый обыск, развёл руками — комната чиста. Ни оружия, ни чертежей, ничего, что могло бы подтвердить их опасность. Только три растерянных, чужака в захудалой гостинице.

Казалось, тишина длилась вечность. Наконец, лидер фыркнул, его интерес к ним явно угас.

— В следующий раз — без пропуска не селитесь, — бросил он через плечо, уже разворачиваясь к выходу. — И не шляйтесь по городу без дела.

И так же внезапно, как и появились, они ушли. Дверь захлопнулась, оставив после себя гулкое молчание и запах чужого металла.

Грохот захлопнувшейся двери отозвался в маленькой комнате оглушительным финальным аккордом.

И тут же наступила тишина — густая, гробовая, давящая. Её нарушал лишь прерывистый, учащённый ритм их дыхания. Казалось, они боялись сделать лишний звук, чтобы не вернуть стражников обратно.

Анэн обхватила себя за плечи, будто внезапно замёрзла, и сглотнула комок, подступивший к горлу. Её пальцы впились в ткань рубашки, пытаясь остановить дрожь.

Максим, словно у него подкосились ноги, медленно опустился на край кровати. Он провёл ладонью по лицу, смахивая несуществующую пыль, и вздохнул так глубоко, будто не дышал все это время.

Джек Талэо всё ещё стоял у стола, застывший, как изваяние. Его плечи были напряжены до предела, спина — прямая и негнущаяся. Он прислушивался к удаляющимся в коридоре тяжёлым шагам, следя за тем, чтобы они действительно ушли, не вернулись, не передумали. Лишь когда звуки окончательно затихли в глубине здания, его осанка чуть дрогнула, выдав колоссальное внутреннее напряжение.

Они молчали несколько долгих минут, позволив адреналину, что огненной лавой бежал по венам, медленно отступать. Оставляя после себя лишь пустую, сладковатую усталость и лёгкую тошноту. Опасность миновала. Пока. Но это «пока» висело в воздухе, как отравленный воздух Поднебесья.

— Боги… — выдохнула наконец Анэн, и её голос прозвучал хрипло и почти срывался. Она снова сглотнула, зажмурилась. — Я думала, сейчас…

Она не договорила. Не стала. В этом не было нужды. Вся гамма пережитых за эти минуты эмоций — леденящий страх, животное желание выжить, парализующее ощущение полной беззащитности — была написана у них на лицах.

Они поняли это без слов. Они были чужаками в смертельно опасном мире, и их первая схватка с его реалиями едва не стала последней. И самое страшное было в том, что они это прекрасно понимали.

Тишину, наконец, нарушил Максим.

Он оторвал ладонь от лица и посмотрел на Джека. И по его лицу, ещё бледному от недавнего страха, медленно поползла широкая, немного дурацкая, но самая искренняя улыбка, которую он мог изобразить.

— Ну что? — он подмигнул магу времени, и в его голосе снова зазвенел тот самый авантюрный задор, что так раздражал и одновременно притягивал. — Я же говорил. Сработало! Туристы, блин! Кто бы мог подумать?

Джек Талэо медленно, будто костяная статуя, оживающая после долгого сна, повернулся к нему. Его лицо, обычно представляющее собой маску полного самообладания, дрогнуло. Уголки его губ на мгновение поползли вверх, создав нечто, что у любого другого человека можно было бы с натяжкой назвать улыбкой.

— Сработало, — сухо подтвердил он, и его голос был похож на скрип старого механизма. — На этот раз. В следующий, когда нас будут допрашивать не рядовые головорезы, а кто-то поумнее, нам может так не повезти'.

Но даже его скептический, предостерегающий тон не мог скрыть лёгкого, едва уловимого оттенка в его голосе. Это было нечто среднее между усталым облегчением и… уважением. Признанием того, что эта отчаянная, абсурдная идея, родившаяся в панике, сработала там, где могла бы провалиться любая продуманная легенда. Она спасла их от допроса, а возможно, и от чего-то гораздо худшего.

Они всё ещё были в логове зверя. За стенами этой конуры продолжался хаос, и где-то в этом аду была их цель. Но теперь у них появилось нечто большее, чем просто страх. У них была легенда. Хлипкая, нелепая, держащаяся на честном слове и актёрском мастерстве.

Но это была их единственная ниточка, связывающая их с призрачной, шаткой безопасностью в городе, где каждый следующий вдох мог стать последним.