Мой любимый хаос. Книга 2

Глава 14 Привет из будущего

Воздух в грязном переулке Поднебесья, и без того спёртый, внезапно сгустился и задрожал, словно раскалённый над огнём. Свет изогнулся, поплыл, и из самой сердцевины этого дрожащего марева возникли три фигуры, вышагнувшие в реальность с неестественной плавностью.

Джек Талэо ступил вперёд первым, его взгляд, отточенный годами чтения временных потоков, без всякой теплоты скользнул по ржавым стенам, грудам мусора и бледным, испуганным лицам, мелькнувшим в окне напротив. Он видел не просто нищету — он видел сам дух этой эпохи, тяжёлый и ядовитый.

Максим и Анэн последовали за ним, инстинктивно сцепив пальцы. Их, выросших в чистоте и магическом порядке будущего, лица вытянулись от чистого, неподдельного шока.

Никакие учебники, никакие рассказы отца не могли подготовить к этому удару по чувствам. Это был не просто другой город — это был другой мир, другая планета, погружённая в отбросы.

Их обоняние атаковала волна вони, физической, почти осязаемой. Едкий коктейль из человеческого пота, гниющей где-то за углом еды, пролитого машинного масла и чего-то ещё, не поддающегося описанию — сладковатого и трупного.

Анэн непроизвольно подняла руку к носу и рту, давясь.

— Боги… — прошептала она, и в её голосе звучал надрыв. — Здесь так… живут люди? По-настоящему?

Джек повернулся к ним, его лицо было невозмутимой, отстранённой маской, скрывающей собственное потрясение.

— Внимание, — его голос прозвучал тихо, но с железной чёткостью. — Мы здесь. В прошлом, в темных временах. Не забывайте этого. Не выделяйтесь. Один неверный взгляд — и мы станем частью этого пейзажа. Понимаете?

Они двинулись по главной артерии Поднебесья — широкой, грязной улице, больше похожей на канализационный сток. Она была завалена хламом и запружена людьми в поношенной, пропахшей потом одежде. Все куда-то шли, но казалось, никто никуда не спешил.

Неоновые вывески мигали неестественным, ядовитым светом, выхватывая из полумрака то бледное лицо, то ржавую трубу. Они рекламировали сомнительные таверны «У пропасти», мастерские по починке «чего угодно» и ночлежки, где клопы входили в стоимость номера.

Максим не мог оторвать глаз от истощённых фигур, прижавшихся к стенам, от пустых, остекленевших глаз попрошаек, сидевших прямо на холодном, липком камне.

— Они… они просто ждут, — прошептал он, и в его голосе дрогнуло что-то детское. — Ждут, когда всё это наконец кончится.

Анэн сжала его руку так сильно, что кости хрустнули. Видеть такую густую, разлитую в воздухе безысходность было больно физически. Их мир, со своими войнами и интригами, вдруг показался ухоженным, безопасным раем по сравнению с этим дном.

Впереди, в тёмном провале между двумя зданиями, сгрудилась кучка людей. Донеслись приглушённые крики, короткий, придушенный стон, звук удара. Никто из прохожих даже не обернулся. Жизнь, точнее её подобие, текла дальше.

— Не смотрите и не останавливайтесь, — тихо, но с такой стальной твердостью, что не оставалось сомнений, приказал Джек, направляя их дальше, прочь от этого места. — Наша цель — найти Кларити, а не играть в героев в чужом времени. Здесь свои правила. И выживание — первое из них.

Их взгляды привлекло уродливое, приземистое здание, словно слепленное из ржавых листов и испещрённое трубами, с которых капала какая-то мутная жидкость.

Вывеска «Гостиница Старая Шестерня» мигала нервно, то затухая в полную темноту, то вспыхивая розоватым светом, выхватывая из тьмы заляпанное грязью окно.

Джек толкнул тяжелую, обитую жестью дверь, и они вошли в помещение, где воздух был густым и тяжёлым — пропахшим дешёвым табаком, перегорелым маслом и потом, въевшимся в стены. Дышать было почти так же трудно, как и на улице.

Несколько пар глаз медленно, без интереса, поднялись на них из-за замызганных столиков и из-за стойки. Никто не удивился, не испугался. Во взглядах читалась лишь ленивая, привычная враждебность и холодная оценка — как волки оценивают случайно забредшую в лес овцу.

За стойкой, больше похожей на баррикаду, стоял мужчина с лицом, которое, казалось, было сделано из шрамов и застывшей сажи. Он что-то жевал, не глядя на них, уставившись в стену.

— Чё надо? — прорычал он, и голос его звучал как скрежет ржавых шестерёнок.

— Комнату. Одну. На троих, — сказал Джек, и его безупречный, академический выговор прозвучал здесь так же неуместно, как скрипка в кузнице.

Хозяин медленно, с неохотой, перевёл свой тяжёлый взгляд на Анэн, потом на Максима, будто оценивая товар.

— Не местные, — констатировал он с лёгким презрением. — Деньги. Вперёд. И с вас — втридорога.

Джек, не меняя выражения лица, молча положил на липкую от чего-то стойку несколько потёртых монет — те самые, что им с трудом удалось раздобыть по дороге, обменяв пару безделушек из будущего. Хозяин лениво провёл по ним заскорузлым пальцем и сгрёб в ладонь, не утруждая себя подсчётом.

Он бросил на стойку тяжелый, проржавевший ключ, больше похожий на инструмент для пыток.

— Верхний этаж, в конце коридора, — буркнул он, снова уставившись в стену. — И не шумите там. Мне спать мешаете.

Когда они уже поворачивались к скрипучей лестнице, он добавил, не глядя на них, словно отчитываясь о погоде:

— И оружие своё… чтоб при себе было. А то мигом обчистят, как голубей. Сразу видно, что не здешние. По походке. По богатой одежде.

Совет прозвучал не как предупреждение, а как констатация простого и неприятного факта. Мол, дверь запирайте, а то войдут. Здесь это было такой же нормой.

Максим инстинктивно потрогал скрытый клинок у себя за поясом, и его лицо стало напряжённым. Анэн, и без того бледная, побледнела ещё больше, и её пальцы вцепились в рукав Джека.

Джек лишь коротко кивнул в сторону хозяина, подхватил холодный ключ и твёрдою рукой повёл их вверх по скрипучей, прогибающейся под ногами лестнице, ведущей их временное убежище.

Комната оказалась крошечной, как камера. Одна узкая, просевшая кровать с сомнительным одеялом, заляпанное грязью и царапинами зеркало и одно зарешеченное окно, упиравшееся почти вплотную в кирпичную стену соседнего здания. Вид, в общем-то, стандартный.

Воздух был спертым, пах старыми матрасами и пылью, которую тут, похоже, никогда не вытирали. Максим тут же подошел к окну и отёр ладонью грязь.

— Ничего не видно, — пробормотал он с разочарованием. — Только ржавые трубы да какие-то провода. Как в яме.

Анэн, не в силах больше стоять, опустилась на край кровати, и та жалобно заскрипела. Она обхватила себя руками, словно боялась разлететься на части.

— Отец… — её голос дрогнул. — Как мы найдём её в этом… этом муравейнике? Она же здесь просто затеряется.

Джек Талэо стоял посреди комнаты, неподвижный, как скала. Его прямая, строгая фигура казалась единственной реальной и надёжной точкой опоры во всём этом шатком, вонючем хаосе.

Он медленно повернулся к ним, и его лицо, освещённое тусклым светом с улицы, было серьёзно и непроницаемо.

— Ситуация меняется быстрее, чем я предполагал. Я выйду на разведку. Нужно понять, что здесь происходит. Вам двоим — оставаться здесь. Дверь не открывать никому.

Максим сделал шаг вперёд, его кулаки сжались.

— Я пойду с вами. Вдвоём безопаснее. А Анэн… — он бросил на девушку быстрый взгляд, — она сможет постоять за себя, если что.

Джек резко, почти молниеносно, повернулся к Максиму. Его взгляд, обычно скрытый под маской учёного, сейчас был острым и холодным, как отточенная сталь.

— Нет. Ты останешься здесь. Я тоже смогу за себя постоять, если что.

Он сделал шаг вперёд, и его фигура вдруг показалась заполняющей всю тесную комнату.

— Мою дочь, — он чётко выговорил каждое слово, — я могу доверить только себе… или тебе.

Эти слова повисли в спёртом воздухе, неумолимые и тяжёлые, как гиря. Они не просили, они возлагали. Возлагали на Максима всю полноту ответственности.

— Так что твоя задача — сидеть с ней и защищать её. От всех. Понял? — в голосе Джека не было ни капли сомнения или места для дискуссий. Это был не совет, не просьба. Это был приказ, отлитый в броню.

Максим замер на месте, его готовность к бою сменилась осознанием. Он медленно, почти торжественно, кивнул. Он понял. Понял, что Анэн, несмотря на всю свою силу, здесь, в этом аду, была их самым уязвимым звеном. И её отец доверял её защиту именно ему.

Анэн, сидевшая на кровати, открыла рот, чтобы возразить, что она не ребёнок и может сама о себе позаботиться. Но один взгляд на суровое, незнакомое лицо отца, на котором читалась не родительская любовь, а расчёт командира, заставил её проглотить слова. Она лишь тихо сглотнула.

Джек подошёл к двери, его рука легла на скобу.

— И, Максим… — он бросил на юношу последний, испытвающий взгляд. — Без глупостей. Никаких самодеятельных вылазок и геройств. Сидишь тут — как вкопанный. Я вернусь быстро.

Джек вышел в коридор, и дверь с тяжёлым, финальным грохотом захлопнулась за его спиной. Почти сразу же послышался чёткий, металлический щелчок — он повернул ключ снаружи.

Максим тут же подскочил к двери, с силой нажал на скобу и потянул. Дверь даже не дрогнула.

— Он… запер нас', — произнёс он с глухим изумлением, отступая на шаг.

Анэн бессильно вздохнула, глядя на его спину.

— Он просто пытается нас обезопасить. По-своему. — Она обняла себя за плечи. — Он прекрасно знает, что мы не будем сидеть тут сложа руки, если он нас просто попросит.

Она была права. Джек знал их обоих как облупленных. Знавал её упрямство и его порывистое желание действовать, которое в этом городе равнялось самоубийству. Замок был не проявлением недоверия, а самой жёсткой мерой предосторожности.

Максим прислонился лбом к прохладной, шершавой поверхности двери, закрыв глаза. Чёрт. Они были в западне. Заперты в самой вонючей, опасной и отвратительной тюрьме во всём измеряемом временном пространстве. И их тюремщиком был их же собственный союзник.

За грязным решётчатым окном мигал неоновый свет вывески, отбрасывая на стены их камеры зловещие, пульсирующие красные и синие тени. Они метались по комнате, словно призраки этого проклятого места, не находя выхода.

В комнате воцарилась тяжёлая, давящая тишина, которую лишь подчёркивали доносящиеся с улицы звуки: отдалённые крики, скрежет невидимых механизмов и их собственное, слишком громкое в этой тишине, дыхание.

Максим отошёл от двери, плюхнулся на кровать рядом с Анэн, и та тут же искала его руку. Их пальцы сплелись в тугой, нервный узел — единственная опора в этом хаосе.

— Он вернётся быстро, — сказал Максим, и его голос прозвучал неестественно громко. Он сказал это больше для себя, чтобы заглушить нарастающую тревогу. — Он же сказал. Быстро.

Анэн молча кивнула, уставившись в запылённый, пустой угол.

— А что, если он не найдёт её? — прошептала она, и в её голосе зазвучал леденящий душу страх. — Что, если мы застрянем здесь? В этом…

Она не договорила, сжав его руку так, что кости хрустнули. Слов не требовалось. Ужас этого места, его вонь, его безысходность говорили сами за себя, громче любых слов.

И они сидели так в своей запертой клетке, прислушиваясь к гудящему, чуждому и враждебному городу за стенами, и ждали. Ждали вестей от мага времени, который в одиночку отправился в самое сердце этой тьмы.