Наша навсегда

51

— Господи, что же делать теперь? — я смотрю на себя в зеркало, трогаю яркий засос на шее, — это же… Это же не перекрыть ничем! Ужас какой… Ненавижу вас…

— Маленькая, а по-моему, охуенно смотрится… — урчит Лис, со свойственной ему беспардонностью вломившийся в ванную комнату и теперь алчно облизывающий меня горячим взглядом в зеркале. Он делает шаг и прижимает меня к раковине, шепчет возбужденно в шею, — я бы еще парочку оставил…

— Отъебись от нее, утырок, — недовольно рычит Камень, которому места в ванной не осталось, и теперь он топчется у двери и расстраивается по этому поводу, — тебе сказали, надо в порядок привести.

— Она, по-моему, в охуительном порядке сейчас, — Лис, не обращая внимания на ревнивые нотки в голосе Лешки, легонько подается вперед, недвусмысленно толкая меня бедрами. И не только бедрами.

Возмущенно смотрю в зеркало, наблюдаю там не только поплывшее выражение глаз Лиса, но и наливающийся жаркой темнотой взгляд Лешки…

Господи, ненасытные гады!

— Так, все! Вышли! — выворачиваюсь из лап Лиса, — вон!

— Ну, малышка… — просительно смотрит он на меня, — когда еще получится? А мы по-быстрому… Пока отец второй раз не приперся. Это был, типа, предупредительный выстрел, я его знаю, полчаса у нас есть еще…

Всего полчаса???

— Целых полчаса, — сладко добавляет Лис, переглядываясь с Лешкой, — прикинь?

— Во-о-он!

Парни снова переглядываются, а затем нехотя сваливают.

Проверяю задвижку на двери в ванной, не нахожу, естественно, и вздыхаю.

Надеюсь, я достаточно жесткая была сейчас, и никому не придет в голову навестить меня, пока душ принимаю.

А то между ног все тянет сладко же, от одних только их многообещающих переглядок. Я развратная, оказывается, жуть.

Или это тело мое, так долго голодавшее, теперь отрывается за все года простоя?

В любом случае, знали бы Лис с Камнем, что творилось у меня внутри, когда выгоняла их из ванной, какие картинки рисовались в больном воображении, ни за что бы не ушли.

И получило бы мое развратное тело еще один раунд сладкого принуждения и вкусных оргазмов. Ой-й-й… Все. Душ. Холодный. Приходить в себя.

И как-то настроиться, что ли, на общение с отцом Лиса. Силы найти, чтоб смотреть ему в глаза так, словно ничего не происходило тут между мной и двумя здоровенными мужиками, один из которых его сын, между прочим…

На редкость тупая ситуация.

Но мне не привыкать.

Судя по обновленным данным, я в последние пять лет в этой тупой ситуации только и находилась.

И ничего…

Душ принимаю по-солдатски быстро, волосы сушу еще быстрее, мажу лицо каким-то вкусно пахнущим кремом, найденным тут же, в ванной, в специальных одноразовых упаковках. Полноценная гостевая комната, да. Вот они какие в нормальных домах.

Круче, чем в супер отелях. Хотя, мне в супер отелях бывать не приходилось…

Это лишь звезды там селятся, да миллионеры.

Кстати, о звездах. Надо с Ириной связаться. Она, наверно, уже копытом бьет. Да и посмотреть, что у меня с просмотрами на странице.

Совершенно же упустила работу из вида, забила на нее. А мне нельзя забивать, от этого моя свобода и независимость зависят.

В свете последних актуальных новостей, это особенно важно.

Интересно, что там Бешеный Лис имел в виду, когда про оружейку говорил?

Неужели, Тошку нашли? Так быстро?

Или что?

Теряюсь в догадках, ускоряюсь, минуты три трачу бесполезно, пытаясь замаскировать огромный засос на шее, рядом с челюстью. Это Лис постарался, гад такой, несдержанный. Так… А это еще что???

Минуту неверяще изучаю след от зубов на плече. Это Камень. Боже, зверюги… И как я не почувствовала-то? Или почувствовала, но кайфанула, извращенка?

Ладно. Это хоть можно футболкой закрыть, а засос куда девать?

И крем нифига не помог от раздражения щетиной на щеках. И губы искусанные тоже ничем не замазать.

Распускаю волосы, укладываю длинную челку так, чтоб максимально закрыть пострадавшую часть лица, снова мажу губы кремом. Черт, у меня даже косметики никакой нет! Не пользовалась никогда же! А пора бы начинать…

Смотрю на себя в зеркало, с огорчением убеждаясь, что ухищрения мои привели лишь к тому, что вместо двадцати трех лет я на восемнадцать смотрюсь. Немного измученных, правда, затисканных, но восемнадцать.

И как это я совсем недавно уныло размышляла о возрасте и раннем старении?

Сейчас бы за совершеннолетнюю сойти…

Безразмерная футболка и джинсы-бойфренды в стиле девяностых зрительно еще уменьшают возраст. Ох… Ладно. Ладно.

— Маленькая, ты как там? — в голосе Камня искренняя обеспокоенность, — час уже моешься…

Час? Это как такое могло произойти? Только же зашла!

А сколько мы вообще тут времени провели?

Пытаюсь прикинуть и не могу.

— А сколько времени сейчас?

— Шесть вечера уже.

Ого…

Мы тут, в гостях, больше четырех часов. Из них три — наверху…

Неспроста нас Демид Игнатьевич кроликами назвал!

Позорище.

Можно я тут побуду?

— Маленькая… — Камень аккуратно открывает дверь, я смотрю, как его огромная фигура полностью заслоняет проем, плечи даже не помещаются чуть-чуть, и Лешке приходится протискиваться боком.

Он хочет еще что-то сказать, затем видит меня с распущенными волосами и полным волнения взглядом, замолкает, сжимает челюсти, осматривая меня с ног до головы уже медленней и тяжелее. А затем делает шаг вперед и закрывает за собой дверь.

Пискнув, дергаюсь к раковине и вбок, уже понимая, что не просто так он это все сделал!

— Охуеть, Вася… — бормочет Лешка, — я словно на пять лет назад вернулся… Только ты еще круче.

Он, не обращая внимания на мои умоляюще выставленные вперед ладони, ловит в объятия, подтягивает вверх, подхватывая под ягодицы, так, чтоб лица наши на одном уровне оказались.

Хватаюсь за его шею, шепчу взволнованно:

— С ума сошел? Я столько времени себя в порядок приводила! Прекрати!

— Не могу… Блядь… Вася… Я все еще не верю, что ты рядом… — он делает шаг и прислоняет меня спиной к стене, утыкается лицом в ямку между ключиц, вдыхает шумно, — веришь, иногда ловлю себя, что надо проснуться. Полное ощущение, что это сон… И сейчас глаза открою, а там… Там камера. Вась… Я не хочу просыпаться. Не хочу больше без тебя.

Я обнимаю его, сжимаю судорожно пальцы за мощном затылке. И плачу. И сама не понимаю, что плачу.

Мне так жаль его! И Лиса жаль. И себя.

Мы так мучились, боже…

За что нам такое?

За что?