Наша навсегда

75

— Она никуда не поедет, — рычание Камня слышу сквозь сон, и тревожные злобные нотки в нем подрывают, заставляя мгновенно проснуться. Сажусь на кровати, ошалело оглядываясь.

Я одна, ни Лиса, ни Лешки рядом нет.

Ну, Лешку-то я слышу, по крайней мере, а вот Лис куда делся?

— При всем уважении, даже не думайте об этом.

О, а вот и Лис… С кем это они?

— А у нее спросить?

Понятно.

С отцом моим.

И голоса-то злые такие, неприятные. Причем, у всех троих. Через дверь тестостероном шибает.

Надо принимать меры, пока тут опять ссоры не случилось. И чего это они с утра?

— А у нее потом спросим, — все так же холодно отвечает Лис, и голос его — сталь звенящая, — она отдыхает. Устала.

— Да, блядь, еще бы! — раздраженно, но тихо рычит отец, — вы ее не оставляете в покое никак! Ни поспать дочери, ни поесть нормально!

— Со всем уважением, — снова начинает Лис, но Камень его прерывает:

— А я — без всякого уважения, блядь! Наше с ней дело! Не ваше!

— Моё! Она — моя дочь!

— Да чего-то поздно вспомнил! Где ты был, блядь, когда ее тут сектанты прессовали?

— Там же, где и вы, два утырка!

О-о-о! Подерутся!

Вскакиваю, обнаруживаю, что голая совершенно, в панике оглядываясь, хватаю чью-то футболку, наверно, Лешкину, потому что по размерам больше на парашют похожа, ныряю в нее и торопливо семеню к двери.

Идти не особо комфортно, потому что секса я хотела жесткого, его и получила.

Не жалуюсь, но страдаю. И голова кружится.

Зато море плюсов: терапия на ура. Тошка не помнится, мыслей про него — никаких. Стресс из-за возможной потери моих мужчин, затрах… эм-м-м… будем говорить, забыт, ладно.

А что голова кружится и ноги подрагивают, так это побочные эффекты терапии, бывает. Нет в мире ничего совершенного. Кроме моих парней…

Ах…

Это я дверь открываю рывком и обнаруживаю на пороге полуголых Камня и Лиса.

И это — двойной удар по моему неокрепшему после ночи организму. Потому что… Ну невозможно такими быть! Невозможно! Противозаконно! И каждый раз ведь торкает, каждый раз! Вроде бы, и какими их только не видела, и целовала, и тискала, и кусала даже! А все равно с ног сбивает.

Широченный, покрытый темным волосом торс Камня, массивные руки с тяжеленными кулаками. Небритость, взъерошенные отросшие волосы, жесткий давящий взгляд. О-о-о…

Хищная, отточено-острая фигура Лиса, с золотистой, словно светящейся изнутри кожей, которую рисунки не портят, а лишь подчеркивают рельеф, гладкость, мускулы. Трижды о-о-о…

На этом залипательном до слюноотделения фоне мой отец, несмотря на то, что габаритами с Лешку, а в груди и пошире будет, кажется совершенно незаметным. Или это я такая озабоченная, только своих мужчин и вижу. Тоннельное зрение, блин.

Чтоб не упасть, удерживаюсь за ручку двери и косяк, а Лис и Камень, обернувшись, тут же синхронно бросаются ко мне:

— Маленькая, какого хера?

— Вася, черт… Разбудили…

Лешка обнимает, прижимает к себе за талию, Лис тянется целовать. И все это — вообще не обращая внимания на стоящего рядом отца.

Отмечаю краем глаза, что на лице у него — недовольство, но все равно прижимаюсь к Лешке и целую Лиса.

Больше я скрываться и комплексовать из-за того, что двоих мужчин люблю, не собираюсь.

Жизнь такая короткая. Она может внезапно оборваться, буквально в секунду.

Вот ты едешь по делам, планируя встречу на вечер, а через мгновение — раз! — и все меняется.

Больше не хочу терять ни одной минуты!

Буду любить тех, кого хочу. И не смотреть вперед. Кто его знает, сколько у нас этого времени?

Поцелуй Лиса короткий и жаркий. Ладонь Камня на талии — горячая и надежная.

— Что вы опять ругаетесь? — со вздохом спрашиваю я, повернувшись к отцу и пристально глядя на него.

— Вася… Я бы хотел, чтоб ты поехала со мной, — коротко, без предисловий, говорит он.

— Блядь! — рычит раздраженно Лешка, а Лис, выступив вперед, щурит отливающие золотом глаза:

— При всем моем уважении…

— Подождите! — прерываю я их всех, видя, что отец уже набычился и тоже выступает вперед. — Я… Сейчас не готова разговаривать и что-то решать. К чему спешка? Ты уезжаешь?

— У меня есть нерешенные вопросы, — коротко отвечает отец, — этот мелкий пиздюк… Которого Жнецы притащили. У него много интересного, оказывается. И у меня есть вопросы к… Некоторым моим партнерам.

— А вы тут каким боком? — удивляется Лис, — он же про моего отца собирал компромат?

— Не только, — отец усмехается, и получается это у него очень жестко, по-волчьи, — у меня прямо пазлы сошлись. Блядь. Но чтоб оперативно сработать, пока не обнаружили, что этого уродца нет больше на горизонте, и не подчистили все, мне надо срочно в Питер… И я бы хотел, чтоб дочь поехала со мной. Я там ненадолго. Потом домой, в Карелию. Твоя бабушка о тебе пока не знает все еще, — тут он смотрит прямо на меня, — я бы хотел, вас познакомить. Поехали, дочь.

В его глазах — тепло теперь. И просьба, так несвойственная такому жесткому опасному человеку.

И мне хочется согласиться. Тем более… Бабушка…

Но… Не сразу. Пока нет.

— Я… Спасибо большое, я приеду, — говорю я. Лапа на моей талии каменеет. Лешка сопит, полный недовольства. А Лис открывает рот, чтоб возразить, но я повышаю голос, — но не сейчас. Мне… Надо решить тут вопросы. С наследством.

— Да чего там решать? — удивляется отец, — тебе эта хата нужна, что ли?

— Мне нужны мои вещи, мамины фото, может, что-то еще осталось, — терпеливо перечисляю я, — для тебя это пустяк, а для меня — часть жизни. Кроме этого, у меня свои личные дела. Работа, наконец. Все это надо разобрать, решить…

— Сколько времени тебе надо? Я подожду, — он очень упертый, мой отец. Вообще не хочет прогибаться!

— Не могу сказать… Я думаю, тебе лучше поехать решать свои дела. А потом… Я приеду.

— Мы приедем, — веско роняет Камень, а Лис, переглянувшись с ним, только кивает коротко.

— Кто это — мы? — щурится сурово отец.

— Мы втроем, — говорю я, — я и мои мужчины.

— Блядь… Мать вас с крыльца спустит… — бормочет отец, потирая нервно бороду.

— Значит, развернемся и уедем, — отвечаю я, — по-другому не будет. Хватит уже, я пожила по-другому. Мне не понравилось.

— Дочь, это не разговор, — отец предпринимает еще одну попытку, — давай, спустимся, поговорим спокойно…

— Я пока не хочу никуда ходить, я устала. Ты когда уезжаешь?

Отец молчит, словно пытаясь осмыслить полный свой крах в переговорах, а затем усмехается и смотрит на меня уже по-иному, с уважением:

— Ты очень на мою мать похожа сейчас… Тоже мелкая, худая… А хрен перешибешь.

Пожимаю плечами. Что тут скажешь? Если познакомлюсь, сама вывод сделаю.

— Ладно… — вздыхает отец, — я уезжаю завтра. До этого времени надеюсь с тобой поговорить все же.

— Конечно, — киваю я, затем разворачиваюсь и иду в комнату.

Парни, как привязанные, топают за мной.

Последнее, что слышу, это раздраженный голос отца:

— Да вы-то куда опять, животные? Дайте ей поспать! Одна кожа да кости остались!

Камень, раздраженно рыкнув, ускоряется, видно, чтоб не сорваться и не наговорить фигни, а Лис поворачивается к отцу и выдает:

— При всем моем уважении… Идите нахер.

И захлопывает дверь.

И у меня нет сил и желания сейчас что-то говорить про уважение к старшим и так далее.

Пусть сначала мой выбор уважать научится, тогда и поговорим.

В комнате Камень садится на кровать, устало поводя плечами, словно только что спарринг провел на полной скорости, а Лис подхватывает меня на руки и кружит.

— Малыш, ты — охуенная! Люблю тебя! — смеется он, — я, блядь, на минуту решил, что ты сейчас с ним согласишься поехать! А ты… Прелесть ты моя!

— Наша, — ревниво рычит Камень, — она — наша.

— Наша, наша, наша! — смеется Лис, а затем мягко ставит меня на кровать и плюхается рядом с Камнем на спину, нахально заглядывая мне под подол футболки. Я смотрю сверху вниз на моих мужчин и улыбаюсь.

Такие они… Такие!

— Блядь… Опять хочу тебя, малышка… — шепчет Лис, проводя разбойными пальцами мне по ноге. — Прав твой папаша, животные мы…

Камень ничего не говорит. Но взгляд его, темный и горячий, выдает полностью сходные с Лисом желания.

Сглатываю, нервно поджимаюсь.

Это все офигенно. И я тоже… Но…

— Мне в душ… — говорю я.

— Пошли вместе, — с готовностью кивает Лис, а Камень молча стаскивает джинсы. Под которыми нет ничего.

Ох… Боже…

— Давай помогу тебе… — хрипит Лис и тянет ко мне руки, чтоб стянуть через голову футболку.

Позволяю ему это сделать, а затем подхватить меня на руки.

— Не могу тормознуть, малышка… — шепчет Лис, а Лешка, успевший сходить в ванную и включить там душ, возвращается и стоит в дверях, глядя, как Лис несет меня к нему навстречу, — как подумаю, что ты могла бы не вернуться… Так и крышу сносит… Не делай так больше. Не ходи никуда без нас. А то планы настроила… Квартира… Работа…

— Кстати, — подает голос Лешка, легко забирая меня у Лиса из рук и топая в здоровенную ванную, — а чего за работа?

Он заносит меня прямо в душевую и ставит на пол. Я поднимаю подбородок, чтоб посмотреть в его глаза.

И завороженно наблюдаю, как стекает вода по мощному татуированному торсу, как мокрые пряди прилипают к лбу… О-о-о…

Открывается дверь душевой, и заходит Лис, тоже мгновенно становясь мокрым. И чертовски залипательным. Хочется покусать…

— Я… потом расскажу… — шепчу я неверным голосом. И спрашиваю зачем-то, — да?

— Да, — серьезно кивает Камень, беря меня за плечи и разворачивая спиной к Лису, тут же начинающему целовать мои плечи, и губы его куда горячее, чем вода, льющаяся на нас из тропического душа, — потом.

— Обязательно… Но потом… — мурчит Лис в перерывах между поцелуями, — а сейчас мы тебя… Намылим. Да, малышка?

Камень кладет большие свои ладони мне на грудь, сжимает…

И я прогибаюсь под его лаской, закрываю глаза навстречу льющейся с высоты воде.

— Да… — шепчу я, — да…