Наша навсегда

70

— Вася! — я открываю дверь машины, выбегаю и попадаю прямо в руки Лешки!

Он подхватывает меня, обнимает, и я чувствую себя невероятно защищенной. Наконец-то!

Выдыхаю с облегчением и слезами в его ходящую ходуном грудь.

— Малышка… — меня мягко разворачивают ласковые руки, и вот я плачу уже на груди Лиса.

Лешка все так же держит меня за талию, ощупывает, словно пытаясь проверить комплектность, все ли на месте, а Игнат просто гладит по голове, и ладони у него отчетливо подрагивают.

Я только теперь, в их руках, понимаю, насколько была напряжена, насколько страшно мне было!

За них страшно!

Вдруг, что-то случилось? Вдруг, тот, кто стрелял в людей отца, все же нашел и их, моих сумасшедших мужчин, постоянно лезущих на рожон, не сидящих на месте!

Эта мысль терзала меня всю дорогу, пока мы ехали к месту встречи: дому Бешеного Лиса.

И руки от ужаса холодели, а в голове совсем пусто было.

Я, наверно, только сейчас хоть чуть-чуть могу воспринимать реальность, без призмы кошмара, в который превратились последние часы.

— Вася! — голос отца совсем близко, я поднимаю мокрое от слез лицо и встречаю внимательный теплый взгляд Большого.

И настолько он тревожный, что невольно тянусь, желая успокоить эту тревогу в глазах.

Ощущаю, как нехотя размыкаются стальные канаты рук моих мужчин, передавая меня в объятия отца.

Он большой. Необъятный просто.

И пахнет незнакомо. Пока еще. Но я могу привыкнуть. Я уже привыкаю.

— Черт… Я последних темных волос лишился, похоже… — бормочет он мне в макушку, и я смеюсь сквозь слезы.

А отец Игната, спокойно стоящий рядом и наблюдающий эту картину, философски бормочет:

— Это только начало, друг. И радуйся, что у тебя девчонка… Я-то давно уже седой, блядь…

Я слышу, как за спиной хлопают дверцы машины братьев Жнецов.

Поворачиваюсь, наблюдая, как они подходят к нам.

— Мы в расчете, Бешеный, — громила, светя обнаженным торсом и белой повязкой на шее, смотрит, как я обнимаюсь с отцом, улыбается, показывая острые зубы. Ох. Оскал, словно у волка.

— Да, Черный, — кивает Бешеный Лис, — я твой должник.

— Разберемся, — продолжает улыбаться Черный, тянет ладонь, отец Игната пожимает ее.

Затем так же жмет руку второму Жнецу.

Тот невозмутим, глаза за стеклами очков ледяные, мерзлые. Бр-р-р… Жуть жуткая.

Я вздрагиваю, и чуткий Лешка тут же ревниво тянет ко мне свою большую ладонь.

И я, под недовольным взглядом отца, иду к своему мужчине.

К своим мужчинам, потому что Лису, похоже, вообще плевать на всех, кто вокруг.

Едва только я оказываюсь в объятиях Лешки, как Лис тут же кладет свою ладонь мне на плечо, поглаживая и становясь так, чтоб чуть ли не полностью перекрыть на меня обзор Жнецам.

Я как-то сразу оказываюсь в плотном окружении своих горячих мужчин, пылаю от смущения и радости. И вообще не могу контролировать эти эмоции.

Прижимаюсь к груди Лешки, ежусь от счастливых мурашек, когда рука Лиса скользит по спине. И прислушиваюсь к неторопливому разговору старших со Жнецами.

Мне, несмотря на усталость и общий стресс, жутко любопытно.

— Там подарочек тебе, в багажнике, — говорит громила, которого отец Игната назвал Черным, — забери, пока не сдох.

Ладонь Лиса сжимается на моем плече.

— Живой? — хрипит он, и столько кровожадной радости в голосе, что я вздрагиваю. Пугливо и беспомощно. Я не смогу теперь остановить их.

Даже если бы и хотела.

А я… Хочу?

“Я же все ради тебя!” — звучит в голове его сорванный голос. И слезы выступают на глазах.

Он — убийца. Самый настоящий. Он хотел убить тех, кто мне дороже всех на свете. Я ненавижу его… И сама бы, наверно, убила, если б представилась возможность. Я бы его и убила, наверно, если б он попытался выполнить свои угрозы… Но… Боже, какая я слабохарактерная дура!

— Живой, конечно, — смеется Черный, — Серый его чуток помял. Но аккуратно, чтоб выжил. Вообще, мы его планировали целым довезти, но он, походу, тот еще отморозок.

Удивительно слышать это определение от того, кто чисто визуально — совершенный зверюга.

— Стрелял в меня, прикинь? — удивляется Черный, — я прямо не ожидал!

Его брат молчит. Очень выразительно.

Я помню его высказывание по этому поводу в машине.

— Еле увернулся, — продолжает Черный, — а Серый чуть-чуть расстроился.

— Да… — усмехается Бешеный Лис, — удивительно, что этот… живой вообще.

— Ну не надо на моего братишку гнать, — уже не стесняясь, ржет Черный, — он не маньяк же!

Ох, я бы поспорила…

Я слышу, как хлопает багажник, как стонет сквозь кляп Тошка, всхлипываю, прячу лицо на груди Лешки, цепляюсь одновременно в руку Лиса, не пуская его от себя. Боясь, что он сорвется сейчас. Потому что у Лешки — совершенно каменные мускулы. А на лицо его мне смотреть страшно.

Они едва сдерживаются. А я не хочу, чтоб они… Не хочу!

Судя по звукам, Тошку проносят мимо к дому.

— А ты — очень жесткий парень, Серый, — после краткого оглушительного молчания, сопровождавшего это действие, говорит мой отец.

— Кто бы говорил, — снова отвечает за брата Черный.

— Проходите в дом, — приглашает Бешеный Лис, — комнаты для вас готовы. Отдохнете.

— Нет, у нас дело в центре, — коротко отказывается Черный, — мы и без того задержались.

— Парни, спасибо вам, — мой отец выступает вперед, пожимает руки Жнецам, — вы знаете, что я в любой момент…

— Знаем, — говорит Черный, — сочтемся, Большой. Хотя, это было забавно. Мы давно уже не охотимся, а тут прямо развлеклись. Хотя, надо признать, этот отморозок — талантливый. Конечно, до моего братишки ему далеко, но шифровался хорошо. Брат его два дня выслеживал по сети. А это — рекорд, блядь.

— Список всех его активностей у тебя на почте, Бешеный. — Неожиданно говорит Серый Жнец, и я вздрагиваю от звука его голоса. Уф, жуть какая!

— С доказательствами, — добавляет он, — на три срока там точно есть. Это если будет желание все по закону сделать.

— Решим, — неопределенно отвечает мой отец, а в горле Лешки зарождается что-то похожее на раздраженное рычание.

Лис же просто молчит. Не менее выразительно, чем Серый Жнец до этого.

— Жду вас в гости, — говорит отец, — если любите охоту… По классике.

— Спасибо, — отвечает Черный, — месяца через три-четыре… Как решим одно дело. Как раз отдохнуть надо будет.

— Договорились, — кивает отец.

— Ну, мы тогда погнали, — говорит Черный, — а то у вас, я смотрю, много дел. Эй, кукла! Не попадай больше в лапы к злым дядям! Хотя… — тут он внимательно осматривает нас троих и усмехается, — смотрю, это уже не актуально.

Лешка, сурово сдвинув брови, отдает меня Лису и выступает вперед, протягивая ладонь Черному:

— Спасибо за помощь.

Затем пожимает руку Серого.

После то же самое делает Лис.

Я только вздыхаю. Ох уж, эти мужские ритуалы!

— Спасибо! — говорю я Жнецам, они смотрят на меня и кивают, не подходя и не прикасаясь.

Словно понимая, что это — лишнее.

— Присматривайте за своей куклой, парни, — все же не сдерживается Черный, — а то на сладкий кусочек всегда найдутся любители!

— Разберемся, — с легким напрягом отвечает Лешка, а обычно словоохотливый Лис молча сжимает губы.

А затем и вовсе подхватывает меня и уносит в дом, даже не дав проводить Жнецов.

Мы оставляем старших наблюдать, как мои спасители загружаются в тачку и отбывают восвояси.

— Наверно, надо было подождать, пока они уедут, — волнуюсь я, выглядывая из-за плеча Лиса, — а то невежливо как-то.

— Все нормально, — недовольно ворчит Лис, крепче сжимая меня, — нехрен пялиться.

— Глаза сломают, — согласно бормочет Лешка, — и без того слишком внимательные.

— Ага… — шипит Лис, — прямо хотелось втащить.

— Да чего вы? — вздыхаю я удивленно, — они же так помогли…

— Только это их и спасло, блядь.

— Ага.