Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь

Глава 18 Короткий поводок

Мир рухнул ровно в 08:00 утра.

Я сидела в малой столовой, пытаясь заставить себя проглотить тост, который на вкус напоминал картон, когда на экране плазмы, висящей на стене, сменилась картинка.

Вместо утреннего шоу с рецептами панкейков появилась заставка экстренного выпуска новостей.

«Масштабная утечка данных в правительстве. Миллиарды на офшорных счетах. Имена, которые нельзя называть, теперь в открытом доступе. Источник „DeepThroat“ опубликовал архив, который уже окрестили „Списком Смертников“».

На экране мелькали лица. Чиновники. Генералы. И среди них — Глеб Викторович Авдеев. Тот самый старик с глазами мертвой рыбы, который угрожал моему сыну.

Его фото было перечеркнуто красной линией «Под следствием».

Дверь столовой распахнулась.

Дамиан вошел, как Цезарь, вернувшийся из Галлии.

Он был уже одет — безупречный серый костюм, свежая рубашка, ни следа усталости или боли, хотя я знала, что под тканью скрываются бинты. В его руке дымилась чашка кофе, а в глазах горел тот самый огонь, который я видела вчера ночью. Огонь разрушителя.

— Доброе утро, жена, — он подошел к столу, бросил на него планшет и поцеловал меня в макушку. — Как тебе новости?

— Это… ты? — я кивнула на экран, где ведущий захлебывался от восторга и ужаса.

— Это справедливость, Лена. В цифровой век пуля — это архаизм. Информация убивает надежнее. Авдеев уже подал в отставку. Через час его арестуют. Вместе со всей его сворой.

Он сел во главе стола, развернул салфетку.

— Мы победили.

— Победили? — я посмотрела на него. — Ты уничтожил верхушку «Системы». Ты думаешь, они простят?

— Им некогда мстить. Они спасают свои шкуры. Крысы бегут с корабля, Лена. И они жрут друг друга, чтобы освободить место в шлюпках. Я дал им корм. Теперь они будут заняты собой лет десять.

Он выглядел абсолютно уверенным. Неуязвимым. Богом, который переставил фигурки на доске и теперь наслаждается видом горящего Рима.

Но мне было страшно.

Потому что я знала: у каждого Бога есть свои демоны. И они спрятаны в папке «Личное».

— Ты обещал Оксане паспорт и деньги, — напомнила я.

— Курьер уже доставил пакет в ячейку. Она улетит в Аргентину вечерним рейсом. Если успеет.

— Если?

— Границы могут закрыть. Для всех фигурантов. Оксана — жена Волкова. Она в зоне риска. Но я выполнил свою часть сделки. Дальше — её проблемы.

Жестоко. Прагматично. В стиле Барского.

— Миша проснулся? — спросил он, меняя тему.

— Да. Тамара повела его в бассейн.

— Отлично. Сегодня вечером мы устраиваем прием.

Я поперхнулась водой.

— Прием? Дамиан, вчера в тебя стреляли! Сегодня в стране политический кризис! Какой прием?

— Прием победителей, — он улыбнулся, и эта улыбка была острее бритвы. — Я хочу видеть их лица. Лица тех, кто вчера отводил глаза, а сегодня будет ползать на коленях, умоляя о пощаде. И я хочу, чтобы ты была рядом. В белом. Как символ нашей чистоты.

В белом. Снова в белом.

Я кивнула. Спорить было бесполезно.

Дамиан допил кофе, встал.

— Мне нужно в офис. Добивать раненых. Тимур остается с тобой. Периметр под охраной.

Он подошел ко мне, взял за подбородок.

— Ты бледная. Сходи в спа. Расслабься. Вечером ты должна сиять.

Он ушел.

Я осталась одна в огромной, пустой столовой, под бубнеж телевизора о коррупции и арестах.

«Папка Личное».

Эти слова стучали в висках.

Оксана сказала: «Посмотри её. Чтобы знать, с кем ты спишь».

Дамиан сказал: «Есть вещи, которые тебе лучше не знать».

Что там?

Любовницы? Внебрачные дети? Убийства?

Если он способен уничтожить министров одной кнопкой, на что он способен в личной жизни?

Я встала. Мне нужно было знать.

Но как? Дамиан забрал чип. Планшет он носил с собой. Мой телефон прослушивался.

Я пошла в библиотеку. Там стоял стационарный компьютер. Дамиан редко им пользовался, предпочитая ноутбук, но он был подключен к общей сети дома.

Если Дамиан скопировал архив на сервер…

Я села за стол. Включила компьютер.

Пароль.

Конечно.

Я попробовала дату рождения Миши. Неверно.

Свою дату? Неверно.

Дату основания компании? Неверно.

Я откинулась на спинку кресла. Глупо. Он не стал бы ставить простой пароль на машину, где может быть доступ к его секретам.

Взгляд упал на книжную полку.

Среди дорогих изданий в кожаных переплетах стояла одна старая, потрепанная книга. «Граф Монте-Кристо».

Я помнила, что Дамиан цитировал её.

Я достала книгу. Она открылась сама на закладке.

На полях страницы было написано карандашом: Mercedes18.

Мерседес. Имя любимой графа.

Я ввела пароль.

Система пустила меня.

Сердце забилось так, что ребра заболели.

Я вошла в сеть. Папка «Обмен». Папка «Архив».

Вот она. Папка «Volkov_Data».

Дамиан скопировал всё. Он был слишком уверен в своей безопасности внутри дома. Или слишком самонадеян.

Я открыла папку.

Сотни файлов. «Счета», «Схемы», «Аудио».

И в самом низу — папка «Personal_DB».

Личное. Дамиан Барский.

Рука с мышкой дрожала.

Я кликнула дважды.

Папка открылась.

Там было всего три файла.

Видео. Документ PDF. И фото.

Я открыла фото первым.

Это был скан полицейского протокола. Десятилетней давности.

ДТП со смертельным исходом.

Виновник: Барский Дамиан Александрович.

Жертва: Смирнова Анна Петровна.

У меня потемнело в глазах.

Смирнова. Моя фамилия.

Анна Петровна.

Моя… тетя? Нет, у меня не было тети.

Я вчиталась в дату рождения жертвы.

1975 год.

Это была не родственница. Это была однофамилица.

Но почему этот файл здесь?

Я открыла документ PDF.

Это был отчет частного детектива. На меня.

Даты — трехлетней давности. Сразу после нашей ночи.

«Объект: Смирнова Елена. Студентка. Беременность подтверждена. Отец — предположительно Д. Б. Рекомендация: наблюдение».

И внизу приписка рукой Дамиана (скан записки):

«Не трогать. Пусть рожает. Если мальчик — заберем через три года. Если девочка — выплатить компенсацию и забыть. Мать устранить из жизни ребенка юридически или физически (инсценировка несчастного случая), если будет сопротивляться».

Воздух вышел из легких.

Он знал.

Он знал с самого начала.

С того момента, как я забеременела.

Он следил за мной. Он позволил мне родить. Он позволил мне жить в нищете, растить сына, бороться с грибком на стенах… пока Миша не подрос.

«Заберем через три года».

Он пришел ровно через три года.

Встреча в лифте не была случайностью. Покупка компании, где я работала, не была случайностью.

Это была спецоперация. По изъятию наследника.

А я…

«Мать устранить».

«Инсценировка несчастного случая».

Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

Он не любил меня.

Он не «спасал» меня от бедности.

Он реализовывал план, написанный три года назад.

И вся эта «свадьба», «любовь», «защита» — это просто способ избежать юридической возни с опекой. Жениться проще, чем судиться. А если жена станет «неудобной»…

«Инсценировка несчастного случая».

Дверь библиотеки открылась.

Я дернулась, сворачивая окно.

На пороге стоял Тимур.

— Елена Дмитриевна? Вы что здесь делаете?

Он смотрел на экран. На свернутое окно.

Потом на меня.

Я была белой, как полотно. Я знала это.

— Я… я искала книгу, — прошептала я. — Для Миши.

Тимур сделал шаг ко мне.

— В компьютере?

Он подошел к столу. Положил руку на мышь.

— Дамиан Александрович не любит, когда трогают его вещи.

Он развернул окно.

Папка «Personal_DB».

Открытый файл с отчетом детектива.

Тимур посмотрел на экран. Потом на меня.

В его глазах не было удивления. Он знал. Он был начальником охраны. Он знал всё.

— Вам не стоило этого видеть, Елена Дмитриевна, — сказал он тихо. — Вы усложнили задачу.

Он достал рацию.

— Объект в библиотеке. Код «Изоляция». Приготовить спецсредства.

— Нет! — я вскочила, опрокинув кресло. — Не подходи!

— Спокойно, — Тимур двинулся на меня, как танк. — Никто вас не тронет. Пока. Дамиан Александрович решит вашу судьбу, когда вернется. А пока — в комнату. Под замок.

Я схватила со стола тяжелое пресс-папье.

— Я не пойду! Я заберу сына и уеду!

— Вы никуда не уедете, — он легко выбил пресс-папье из моей руки. Заломил мне руку за спину. — Вы — собственность Барского. Как и ваш сын.

Он поволок меня к выходу.

Я кричала. Я звала на помощь. Но в этом огромном, пустом доме меня слышали только стены и предатели.

Я сидела на полу у кровати, обхватив колени руками.

В комнате было темно. Я не включала свет. За окном шел снег, засыпая следы на территории, превращая «Крепость» в белый, безмолвный склеп.

Прошло четыре часа с тех пор, как Тимур запер меня здесь.

Четыре часа я думала о том, как умру.

«Инсценировка несчастного случая».

Как это будет? Я поскользнусь на лестнице? Утону в бассейне? Или у меня «откажет сердце» во сне?

Дамиан сделает это сам? Или поручит Тимуру?

Я вспомнила его руки на моем теле. Его шепот: «Ты моя».

Конечно, я его. Как вещь. Как актив, который подлежит списанию, когда срок амортизации истечет.

Я была дурой. Влюбленной дурой, которая поверила в сказку про Золушку, не заметив, что Принц — это Синяя Борода.

В коридоре послышались шаги.

Тяжелые, уверенные.

Не шаги Тимура.

Дамиан.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Дверь открылась.

Свет из коридора ударил мне в глаза, ослепляя.

Дамиан стоял на пороге. Он был все в том же сером костюме, но пиджак был расстегнут, галстук сбит набок. На лице — ни тени торжества от победы над Авдеевым. Только холодная, мертвая усталость и… ярость?

Он вошел, закрыл дверь. Щелкнул выключателем.

Люстра вспыхнула, заливая комнату беспощадным светом.

Я зажмурилась, пряча лицо в коленях.

— Встань, — сказал он. Голос был спокойным. Слишком спокойным.

Я не пошевелилась.

— Ты пришел убить меня? — спросила я, не поднимая головы. — Несчастный случай?

Он молчал. Я слышала, как он подходит.

Его ботинки остановились в полуметре от меня.

— Встань, Елена.

Я подняла голову. Посмотрела на него снизу вверх.

— Зачем? Чтобы тебе было удобнее свернуть мне шею?

Дамиан нагнулся, схватил меня за плечи и рывком поставил на ноги.

Он встряхнул меня так, что зубы клацнули.

— Прекрати истерику!

— Истерику⁈ — я закричала ему в лицо, и слезы брызнули из глаз. — Я видела файл! Я видела твой план! «Устранить мать»! Ты планировал мое убийство три года назад!

Он отпустил меня. Отошел к окну.

— Я планировал защиту своих интересов, — сказал он, глядя в темноту. — Три года назад ты была для меня угрозой. Неизвестной переменной. Студентка, которая могла продать историю прессе, шантажировать меня, использовать ребенка как таран. Я не знал тебя. Я просчитывал риски.

— Риски⁈ — я задыхалась от ужаса. — Мы говорим о жизни! О моей жизни! Ты… ты чудовище.

— Я бизнесмен, — он повернулся ко мне. — В моем мире нет места сентиментальности. Есть активы и пассивы. Угрозы и возможности. Тогда ты была угрозой. Я подготовил план нейтрализации. Это стандартный протокол.

— Стандартный протокол… — я попятилась от него. — А сейчас? Я все еще угроза? Я знаю про файл. Я знаю про «Систему». Я знаю про садовника. Я слишком много знаю, Дамиан!

Он подошел ко мне. Медленно. Как хищник, который не хочет пугать добычу перед броском.

— Ты не угроза, Лена. Ты — моя жена.

— Жена… — я горько рассмеялась. — Жена, которую ты купил, чтобы не возиться с судами. «Если будет сопротивляться — устранить». Я сопротивлялась, Дамиан! Я не хотела ехать сюда! Я не хотела этой свадьбы!

— Но ты согласилась, — он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты здесь. Ты носишь мое кольцо. Ты спишь в моей постели. И ты… ты любишь меня.

Его слова ударили меня сильнее, чем пощечина.

— Я ненавижу тебя.

— Врешь, — он наклонился, и его губы почти коснулись моих. — Я чувствую твой пульс. Твой запах. Ты боишься меня, да. Ты презираешь меня за то, кто я есть. Но ты любишь меня. И это твоя самая большая проблема.

Я попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мои руки.

— Тот план… он был написан три года назад. До того, как я узнал тебя. До того, как я увидел, как ты смотришь на Мишу. До того, как ты спасла меня от позора в ресторане. До того, как ты принесла мне флешку, рискуя собой.

Он прижал меня к себе.

— Планы меняются, Лена. Я изменил протокол.

— Ты отменил убийство? — спросила я с сарказмом, хотя внутри все дрожало. — Какое великодушие. А если я завтра захочу уйти? Если я подам на развод? План вернется?

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Ты не уйдешь.

— Почему?

— Потому что я не отпущу. Никогда.

Он достал из кармана зажигалку. Ту самую, которой я прикуривала ему сигарету. И сложенный лист бумаги.

Я узнала его. Это была распечатка того самого файла. Тимур распечатал его для босса?

Дамиан щелкнул зажигалкой.

Поднес огонь к углу листа.

Бумага вспыхнула.

Он держал горящий лист, пока пламя не коснулось его пальцев. Потом бросил пепел в камин.

— Этого файла больше нет, — сказал он. — И того Дамиана, который его писал, тоже нет. Есть я. Твой муж. Отец твоего сына. И человек, который уничтожил сегодня всех своих врагов ради вас.

— Ты уничтожил их ради власти, — прошептала я.

— Ради власти, которая обеспечивает вашу безопасность, — поправил он.

Он подошел ко мне снова. Обнял.

Я стояла, оцепенев. Я чувствовала жар его тела, биение его сердца.

Я знала, что он убийца. Я знала, что он манипулятор.

Но я не могла заставить себя оттолкнуть его.

Потому что он был прав. Я любила его. Эта больная, извращенная, стокгольмская любовь проросла во мне корнями.

— Миша спит? — спросил он, меняя тему, словно мы обсуждали погоду, а не мое несостоявшееся убийство.

— Да.

— Хорошо. Завтра мы улетаем.

— Куда?

— На остров. Тот самый. Я выкупил его. Теперь он наш. Мы будем жить там, пока здесь не уляжется пыль после арестов. Год. Может, два.

— Год⁈ — я подняла голову. — В изоляции?

— В раю, Лена. В безопасности. Только мы втроем. Никаких камер. Никаких Волковых. Никаких Тимуров за спиной — охрана будет только по внешнему периметру острова. Я хочу, чтобы Миша научился плавать. И чтобы ты… — он провел рукой по моим волосам, — чтобы ты научилась доверять мне заново.

— Я никогда не смогу доверять тебе, — сказала я честно.

— Сможешь, — он поцеловал меня в лоб. — У тебя не будет выбора.

Он отошел. Стал снимать пиджак.

— Ложись спать. Вылет на рассвете.

Я смотрела на него. На его широкую спину, на которой проступали бинты.

Он победил.

Он уничтожил врагов. Он сломал меня. Он забирал нас на остров, где я буду полностью в его власти.

Но в глубине души, в самом темном уголке, я почувствовала облегчение.

Война закончилась.

Мы живы.

И он не убил меня. Пока.

Я легла в постель, отвернувшись к стене.

Дамиан лег рядом. Обнял меня со спины, прижав к себе. Как дракон, охраняющий свое золото.

Я закрыла глаза.

Завтра начнется новая жизнь. Жизнь в раю с чудовищем.

И, возможно, это и есть мой «долго и счастливо».