Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь

Глава 9 Контракт на вечность

Две недели.

Четырнадцать дней.

Триста тридцать шесть часов.

Именно столько времени прошло с того момента, как я переступила порог пентхауса в Башне Федерации. И за это время я разучилась принимать решения.

Я не решала, во что мне одеться — с утра на вешалке уже висел готовый комплект, подобранный стилистом в соответствии с расписанием Дамиана.

Я не решала, что мне есть — меню было утверждено диетологом.

Я даже не решала, когда мне спать. Потому что спать мне разрешалось только тогда, когда Дамиан Барский насытится моим телом.

А голод его был неутолим.

Каждую ночь он приходил в спальню. Без стука. Без вопросов. Он просто брал то, что считал своим по праву подписанного договора и надетого кольца. И самое ужасное — самое унизительное и сладкое одновременно — заключалось в том, что я ждала его.

Мое тело предало мой разум. Я стала зависимой от его прикосновений, от его запаха, от той темной, животной энергии, которой он меня накачивал. Днем я была холодной леди Барской, матерью наследника, которая с вежливой улыбкой игнорировала шепот за спиной. Ночью я превращалась в податливую глину в его руках.

— Ты снова задумалась, — голос Дамиана разрезал тишину столовой, как нож масло.

Я вздрогнула, чуть не уронив ложку с мюсли (безуглеводными, разумеется).

Утро было солнечным. Редкое явление для ноября. Солнце заливало огромный стол, сервированный серебром и хрусталем, делая эту сцену похожей на кадр из рекламного буклета «Идеальная жизнь».

Миша сидел во главе стола, на специальном высоком стуле, и с аппетитом уплетал омлет. За эти две недели он изменился. Округлился, порозовел. Исчезли синяки под глазами. На нем была футболка поло от «Ralph Lauren», и он выглядел как маленький принц.

— Папа, а мы поедем сегодня на полигон? — спросил он с набитым ртом.

Дамиан отложил планшет, на котором просматривал сводки с азиатских рынков.

— Не сегодня, боец. У меня совет директоров. А у тебя — занятия по английскому. Мисс Смит придет в десять.

— Ну па-а-ап… — протянул Миша.

— Дисциплина, Михаил, — строго, но с теплотой в голосе ответил Дамиан. — Сначала обязанности, потом развлечения. В выходные поедем. Я заказал новый квадроцикл. Твоего размера.

Глаза сына загорелись так, что затмили солнце за окном.

— Квадрик! Настоящий? С мотором?

— С бензиновым двигателем, — подтвердил Дамиан.

Я молчала. Я пыталась протестовать против дорогих подарков на третий день, когда курьер принес коллекцию роботов. Дамиан тогда просто посмотрел на меня и сказал: «Я компенсирую три года нищеты. Не мешай мне быть отцом».

И я замолчала. Кто я такая, чтобы отнимать у ребенка детство, которого у него не было?

Дамиан допил свой эспрессо и посмотрел на часы.

— Лена, — его тон изменился. Стал деловым. — У тебя сегодня примерка. В двенадцать.

— Примерка чего? — я напряглась. — У меня полный гардероб. Мне некуда вешать вещи.

— Примерка свадебного платья, — буднично сообщил он, вставая из-за стола.

Вилка со звоном упала на мою тарелку.

Миша перестал жевать. Няня, стоявшая в углу, сделала вид, что стала частью обоев.

— Свадебного… чего? — переспросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Платья. Белого. С фатой. Или без фаты, это решишь с дизайнером.

Он подошел ко мне, наклонился и поцеловал в висок. Дежурный поцелуй мужа, уходящего на работу. Но его рука, сжавшая мое плечо, была тяжелой.

— Свадьба в субботу. Через три дня.

— Три дня⁈ — я вскочила, опрокинув стул. — Дамиан, ты с ума сошел? Мы не обсуждали дату! Мы вообще не обсуждали…

— Мы обсуждали стратегию, — перебил он, глядя на меня сверху вниз своими непроницаемыми серыми глазами. — Акции холдинга выросли на 4% после нашего выхода в свет. Инвесторы в восторге от образа «семейного человека». Но слухи все равно ползут. Карина не успокоилась, она копает под твою биографию.

Он обошел стол, приближаясь ко мне вплотную.

— Лучший способ закрыть рты всем — это штамп в паспорте и венчание. Официальный статус. Жена Цезаря вне подозрений.

— Венчание? — у меня перехватило дыхание. — Ты хочешь венчаться? Это же… это перед Богом, Дамиан! Это не контракт!

— Бог на стороне победителей, — цинично усмехнулся он. — Мне нужна красивая картинка. Традиционные ценности. Собор, хор, лепестки роз. Это окончательно легитимизирует Мишу и заткнет рот совету директоров, который ворчит из-за «морального облика».

— А меня ты спросил? — прошептала я. — Я не хочу выходить замуж под дулом пистолета.

— Ты выходишь замуж ради сына, — он кивнул на Мишу, который с интересом наблюдал за нами, не понимая сути разговора, но чувствуя напряжение. — Если мы не поженимся, процесс усыновления и смены фамилии затянется на месяцы. Опека будет задавать вопросы. Тебе это нужно?

Шантаж. Снова шантаж. Изысканный, упакованный в заботу, но шантаж.

— Ты чудовище, — выдохнула я ему в лицо.

— Я твой будущий муж, — он поправил выбившийся локон у моего виска. — В двенадцать за тобой приедет машина. Салон «Vera Wang». Не опаздывай.

Он развернулся и вышел из столовой, чеканя шаг.

— Папа, пока! — крикнул ему вслед Миша.

— Пока, сын! — донеслось из коридора.

Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат ноги.

Свадьба. Через три дня.

Я стану его женой. По-настоящему. Юридически.

Клетка захлопывалась окончательно. Ключ поворачивали в замке и выбрасывали в океан.

Ровно в 11:50 черный «Мерседес» (не «Майбах», другая машина из его автопарка) стоял у подъезда башни.

Я вышла, кутаясь в пальто. Питерский ноябрь перешел в наступление — ветер с залива пробирал до костей, неся с собой ледяную крупу.

Погода соответствовала моему настроению.

Салон находился на Невском. Закрытый бутик, куда пускали только по записи.

Меня встретила владелица — сухопарая француженка с сантиметром на шее.

— Мадам Барская! — прощебетала она с акцентом. — Какая честь! Месье Дамиан прислал мерки, но мы должны проверить…

«Мадам Барская». Меня уже так называли. Я еще не сказала «да», а мир уже наклеил на меня ярлык.

В салоне было пусто. Только я, зеркала и манекены в белых облаках кружева и тюля.

— Месье Дамиан выбрал три варианта, — сообщила француженка, подводя меня к рейлу. — Он сказал: «Никаких тортов. Строгость и величие».

Я посмотрела на платья.

Они были великолепны. И они были… не моими.

Первое — атласное, с длинным шлейфом, закрытое наглухо. Платье монахини-королевы.

Второе — «рыбка», подчеркивающая каждую изгиб. Платье трофейной жены.

Третье — кружевное, винтажное.

— Я могу выбрать сама? — спросила я.

Француженка замялась.

— Месье настаивал на первом варианте. Он уже оплатил его. И фату.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

Он выбрал платье. Он выбрал дату. Он выбрал гостей.

Я была просто манекеном, на который нужно натянуть эту дорогую тряпку.

— Я хочу примерить первое, — сказала я безжизненным голосом.

Процесс одевания напоминал облачение рыцаря в доспехи перед смертельным боем. Корсет затянули так, что я едва могла дышать. Юбка была тяжелой, многослойной.

Я вышла к подиуму и встала перед тройным зеркалом.

Из отражения на меня смотрела фарфоровая кукла. Красивая. Дорогая. Мертвая.

Атлас сиял благородным блеском. Фата окутывала меня туманом.

Идеальная невеста для обложки журнала.

В этот момент колокольчик на входной двери звякнул.

Я подумала, что это Дамиан. Он любил контролировать все лично.

Я обернулась, готовая выплюнуть ему в лицо все, что я думаю об этом маскараде.

Но на пороге стоял не Дамиан.

Там стояла женщина. Высокая, в норковой шубе до пят.

Её лицо было мне смутно знакомо, хотя я видела её только на фото в светской хронике, которые мне показывал Дамиан во время «обучения».

Оксана Волкова.

Жена его главного конкурента. Того самого, которого Дамиан уничтожил на балу.

Она вошла, стряхивая снег с плеч. Увидела меня. Замерла.

Её взгляд скользнул по моему свадебному платью. Губы скривились в улыбке, полной горечи и… жалости?

— Красивое платье, — произнесла она, подходя ближе. Охрана салона почему-то её пропустила. Или она их подкупила? — Жаль, что в нем хоронят заживо.

— Что вам нужно? — спросила я, инстинктивно прикрываясь фатой, как вуалью.

— Предупредить, — Оксана подошла вплотную. От неё пахло дорогим коньяком и отчаянием. — Мой муж… он идиот, конечно. Но он злой идиот. После того, что Дамиан сделал с ним на балу… после того, как он слил компромат в прокуратуру… Волков загнан в угол.

Она понизила голос до шепота.

— Они готовят подарок на свадьбу, деточка. Не сервиз. И не деньги.

— Кто «они»? — сердце пропустило удар.

— Волков. И отец Карины. Они объединились. Они хотят ударить Дамиана туда, где ему больнее всего.

Она посмотрела мне в глаза.

— Они знают про ребенка. Не про то, что он сын Дамиана. А про то, как он появился.

— О чем вы? — я не понимала. Миша появился естественным путем.

— Они нашли врача, — выдохнула Оксана. — Того, из районной консультации, где ты наблюдалась. Который… подделал записи в карте по твоей просьбе. Чтобы скрыть срок.

Земля ушла из-под ног.

Да. Было такое. Я просила врача написать срок на месяц меньше, чтобы на работе не отправили в декрет раньше времени, мне нужны были деньги. Это была мелкая ложь. Бюрократическая.

Но в руках врагов…

— Если они докажут, что ты подделала медицинские документы, — продолжила Оксана, — они могут раздуть это до «мошенничества с целью сокрытия отцовства». Или еще хуже. Они хотят заявить, что ребенок не от Дамиана. Что ты подстроила ДНК-тест. Что Дамиан — жертва аферистки.

— Это бред! Дамиан делал тест в своей лаборатории!

— Публике плевать на факты, — горько усмехнулась она. — Им нужен скандал. Грязь. Если они вывалят это в день свадьбы… Дамиана разорвут акционеры. А тебя… тебя просто сотрут.

Она сунула руку в карман шубы и достала флешку. Положила её на столик рядом с моим клатчем.

— Здесь запись разговора моего мужа. Послушай. И решай сама. Бежать тебе или выходить замуж за мишень.

Она развернулась и пошла к выходу.

— Почему вы мне помогаете? — крикнула я ей в спину.

Оксана остановилась у двери.

— Потому что мой муж — сволочь. А Дамиан… Дамиан когда-то был единственным, кто подал мне руку, когда я тонула. Считай, долг платежом красен.

Дверь хлопнула.

Я осталась одна. В свадебном платье за пятьдесят тысяч долларов. С флешкой, на которой, возможно, был приговор моему будущему.

Флешка была маленькой, черной, матовой. Обычный кусок пластика, который весил не больше пяти граммов. Но в моей ладони он ощущался тяжелее, чем весь этот проклятый город.

Я сжала кулак.

— Мадам? — в примерочную заглянула француженка-хозяйка. — Все в порядке? Мы можем снимать?

— Да, — мой голос звучал глухо, словно из-под воды. — Снимайте. Я беру это платье.

Мне было все равно, как я выгляжу. Хоть в мешке из-под картошки. Сейчас имело значение только одно: я держала в руках бомбу с часовым механизмом, установленным на субботу.

Процесс «размуровывания» из корсета занял вечность. Я едва дождалась, пока ассистентки застегнут молнию на моих джинсах, схватила пальто и вылетела из салона, даже не попрощавшись.

В машине я сразу подняла перегородку, отделившись от водителя.

Дрожащими пальцами достала телефон. Переходник. Флешка.

Я должна знать наверняка. Я должна услышать это своими ушами, прежде чем идти к Нему.

На экране появился один аудиофайл. Дата — вчерашняя.

Я нажала Play.

Шум ресторана. Звон приборов. И голос Волкова — масляный, самодовольный, ненавистный.

«…Она подделала карту, Игорь. Я нашел акушерку. Пять тысяч рублей в конверте — и срок беременности в обменной карте сдвинулся на месяц. Она хотела работать до последнего, нищенка. Официально по документам ребенок родился недоношенным, хотя по факту — в срок».

Пауза. Голос второго мужчины (отца Карины?):

«И что это нам дает?»

Волков рассмеялся:

«Это дает нам прецедент, дорогой мой. Мошенничество с медицинскими документами. А главное — нестыковку дат. Если ребенок родился в срок, то зачатие произошло тогда, когда Барский был в Лондоне на IPO. У меня есть его график. Мы заявим, что ДНК-тест куплен. Что она нагуляла ублюдка, подделала сроки, чтобы они совпали с приездом Дамиана, и теперь впаривает ему кукушонка. Мы вывалим это прямо перед алтарем. Представь лицо акционеров. Барский — лох, которого развела официантка».

Запись оборвалась.

Я сидела, глядя в одну точку. Телефон выпал из рук на сиденье.

Они перевернули всё.

Да, я действительно попросила врача сдвинуть срок в документах. Мне нужно было работать. Мне нужны были деньги. Если бы меня отправили в декрет вовремя, я бы не смогла оплатить аренду. Это была ложь отчаяния.

Но они превратили её в идеально сконструированную ловушку.

Если Дамиан узнает об этом в день свадьбы… Его репутация будет уничтожена. Он будет выглядеть идиотом, который не умеет считать. А я… я стану преступницей.

— Елена Дмитриевна, мы приехали, — голос Константина по интеркому заставил меня вздрогнуть.

Я посмотрела на башню, пронзающую низкое небо.

Там, наверху, был Дамиан. Мужчина, который требовал полной правды. «Никаких закрытых дверей».

Если я промолчу — я спасу себя сейчас, но убью нас потом.

Если я скажу — он может выгнать меня прямо сейчас.

Я схватила телефон и флешку.

Вышла из машины. Ветер швырнул мне в лицо горсть колючего снега.

«Зубы, Лена. Вспомни про зубы».

Лифт вознес меня на 95-й этаж.

Я вошла в пентхаус.

Дамиан был в кабинете — стеклянном кубе в центре гостиной. Он разговаривал по телефону, расхаживая из угла в угол. Увидев меня, он кивнул и жестом показал: «Одна минута».

Я не стала ждать.

Я толкнула стеклянную дверь и вошла.

Дамиан нахмурился, прервав фразу на полуслове. Он не любил, когда его прерывали.

— Я перезвоню, — бросил он в трубку и сбросил вызов. — Лена, я занят. Что случилось? Платье не подошло?

Я подошла к его столу. Положила черную флешку на полированную поверхность. Прямо перед ним.

— Это подарок на свадьбу, — сказала я. Голос предательски дрожал, но я заставила себя смотреть ему в глаза. — От Волкова.

Дамиан перевел взгляд с моего бледного лица на флешку. Его брови сошлись на переносице.

— Откуда это у тебя?

— Оксана Волкова принесла в салон. Она предупредила меня.

Он взял флешку. Повертел в пальцах.

— Что там?

— Компромат. На меня. И, косвенно, на тебя.

Он молча вставил флешку в свой ноутбук. Нажал на файл.

Голос Волкова наполнил кабинет. Грязный, торжествующий смех. Детали моего «преступления». План по уничтожению репутации Барского.

Я стояла, обхватив себя руками за плечи, словно мне было холодно. Я ждала взрыва. Ждала, что он сейчас швырнет ноутбук в стену. Что он посмотрит на меня с презрением. «Ты лгала мне про документы».

Запись закончилась.

Тишина.

Дамиан смотрел на экран. Его лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Он был пугающе спокоен.

— Это правда? — спросил он тихо, не поднимая головы. — Ты меняла даты в карте?

— Да, — я не стала оправдываться. — Мне нужна была зарплата за лишний месяц. Я не могла позволить себе уйти в декрет вовремя. У меня не было твоих миллионов, Дамиан. У меня была только аренда и пустой холодильник.

Он медленно поднял на меня глаза.

В них был лед. Но это был не тот лед, который обжигал меня раньше. Это был лед расчетливого убийцы, который увидел уязвимое место в броне врага.

— Ты думаешь, я буду судить тебя за то, что ты выживала? — спросил он.

У меня подкосились колени. Я оперлась рукой о край стола.

— Они хотят сказать, что ты не отец. Что даты не совпадают с твоим графиком.

— Они идиоты, — Дамиан встал. Он обошел стол и подошел ко мне. Взял мое лицо в ладони. — Они забыли один нюанс. Я делал ДНК-тест не в клинике. Я делал его в своей лаборатории. Я знаю, что он мой сын. И мне плевать, что написано в твоей карте из районной поликлиники.

Он погладил меня по щеке большим пальцем.

— Ты испугалась?

— Я боялась, что ты поверишь им.

— Я верю фактам, Лена. И я верю своим инстинктам. Ты пришла ко мне. Ты не стала скрывать это. Ты принесла мне оружие.

Его губы растянулись в улыбке. Злой, хищной улыбке акулы, которая почуяла кровь в воде.

— Волков думает, что у него в руках бомба. Но он ошибся. Он принес детонатор в мой дом.

Он отпустил меня, вернулся к столу и выдернул флешку.

— Они хотят шоу на свадьбе? Мы дадим им шоу.

Он нажал кнопку интеркома.

— Начальника службы безопасности ко мне. И юристов. Всех. Срочно.

Затем он снова посмотрел на меня. В его взгляде горел огонь азарта.

— Ты выбрала платье?

— Да. Первое. Как ты и хотел.

— Отлично. Потому что в этом платье ты будешь смотреть, как я уничтожаю их. Прямо у алтаря.

Он подошел и поцеловал меня. Жестко, жадно.

— Спасибо, что доверилась мне, — шепнул он. — Теперь ты действительно моя. Не по контракту. По праву войны.

Я прижалась к нему, чувствуя, как страх уходит, уступая место зловещему предвкушению.

Мы были монстрами. Оба.

И мы собирались сожрать их всех.