Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь

Глава 22 Вторжение

Лай собак приближался.

Сначала это был далекий, едва различимый гул, похожий на шум ветра в кронах. Но с каждой минутой он становился отчетливее, распадаясь на отдельные злобные взвизги. Они шли по нашему следу. Гончие, спущенные с цепи, чтобы загнать лису в нору.

Мы были в норе.

Бетонный куб в основании маяка был тесным, пропахшим сыростью, машинным маслом и старым табаком (видимо, Кэп тоже курил здесь когда-то). Единственный источник света — узкая полоска солнца, пробивающаяся сквозь заросшую амбразуру под потолком, в которой плясали пылинки.

Я сидела на ящике с патронами, прижав приклад винтовки к плечу. Металл был холодным и тяжелым, пах смазкой и смертью. Мои пальцы дрожали, соскальзывая с затвора.

— Не так, — шепот Дамиана обжег мое ухо.

Он стоял позади меня, навалившись здоровым плечом на стену, чтобы не нагружать сломанную ногу. Его грудь прижималась к моей спине. Я чувствовала жар, исходящий от него — морфин притупил боль, но лихорадка начинала брать свое.

Его рука — большая, смуглая, с длинными пальцами пианиста или душителя — легла поверх моих ладоней, обхвативших цевье.

— Расслабь плечи, — скомандовал он. Его голос был тихим, тягучим, гипнотизирующим. — Ты держишь её, как дубину. Это продолжение твоей руки, Лена. Часть твоего тела.

Он накрыл мою ладонь своей, направляя палец на спусковой крючок.

— Не дергай. Не рви. Нажимай плавно. На выдохе. Между ударами сердца.

— Я не слышу сердца, — призналась я, чувствуя, как пот течет по виску. — У меня в ушах только грохот.

— Слушай моё, — он прижался плотнее.

Я закрыла глаза на секунду. Его сердце билось ровно, мощно, медленно. Тук… тук… тук. Ритм уверенности посреди хаоса. Этот ритм успокаивал лучше любых таблеток.

Я выдохнула. Дрожь в руках утихла.

— Вот так, — одобрил он, касаясь губами моей шеи, там, где выбилась прядь волос. — Ты умница. Ты справишься.

Это был самый странный, самый извращенный урок любви в моей жизни. Мы стояли в сыром склепе, ожидая убийц, а он учил меня убивать так нежно, словно учил играть на скрипке.

Винтовка больше не казалась чужеродной. Она стала мостом между нами. Его знания перетекали в меня через прикосновения.

— Сколько их? — спросила я, глядя на тяжелую железную дверь, задвинутую на засов.

— Группа зачистки — обычно четыре-пять человек, — буднично ответил он, проверяя магазин своего автомата одной рукой. — Плюс Константин. Плюс кинолог с собакой. Шестеро.

— А у нас две двери. И три часа.

— У нас преимущество, — Дамиан сполз по стене вниз, чтобы сесть и вытянуть больную ногу. Он поморщился, но тут же взял себя в руки. — Вход узкий. Они не смогут войти все разом. Им придется лезть по одному. Это «горлышко бутылки». Мы будем отстреливать их, как в тире.

Я посмотрела на него. Он сидел на бетонном полу, в грязных, порванных брюках, с кровавой повязкой на груди. Но в его позе была королевская небрежность. Даже загнанный в угол, он оставался хозяином положения. Или хотел, чтобы я так думала.

— А если они взорвут дверь? — спросила я.

— Стены метровой толщины. Это маяк, Лена. Он строился, чтобы выдерживать шторма и цунами. Гранаты только оглушат нас, но не выбьют дверь. Им придется резать её. Или выкуривать нас.

Снаружи лай стал громче. Совсем рядом.

Я услышала топот ног. Тяжелый, уверенный. Хруст гравия.

Потом — голос.

Знакомый, вкрадчивый голос, от которого у меня внутри все сжалось в ледяной комок.

— Дамиан Александрович! — крикнул Константин. Слышимость была отличной, словно он стоял прямо за дверью. — Елена Дмитриевна! Не будьте детьми. Выходите. Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал… лишний раз.

Я вскинула винтовку, направив ствол на дверь.

Дамиан положил руку мне на колено. Сжал. «Жди».

— Костя, — крикнул Дамиан в ответ. Его голос был насмешливым. — Ты уволен. Без выходного пособия.

За дверью послышался смех.

— Оценил шутку, босс. Но ситуация изменилась. Вы больше не диктуете условия. У вас нет связи. Нет охраны. И у вас сломана нога, верно? Я видел следы в овраге. Далеко вы не уйдете.

Пауза.

— Откройте дверь, Дамиан Александрович. Заказчик хочет поговорить. Ему нужны только коды. Мы заберем их и уйдем. Никто вас не тронет.

— А Миша? — крикнула я, не сдержавшись. — Где мой сын⁈

— С мальчиком все в порядке, — голос Константина стал елейным. — Он на лодке. Играет. Если вы откроете дверь через минуту, вы увидите его к ужину. Если нет… ну, море глубокое. Несчастные случаи бывают.

Я задохнулась от ярости.

— Я убью тебя! — закричала я. — Слышишь, сука? Я лично вырежу тебе сердце!

Дамиан посмотрел на меня с удивлением.

— Тише, волчица, — шепнул он. — Не трать эмоции. Они ему не нужны. Ему нужна твоя ошибка.

Снаружи затихли.

Потом раздался другой звук.

Вз-з-з-з.

Высокий, противный визг металла.

Болгарка. Или газовая горелка.

Они начали резать петли.

Искры посыпались в щель под дверью. Запахло озоном и паленым металлом.

Началось.

Дамиан поднял автомат.

— Лена, — он посмотрел на меня. В полумраке его серые глаза сияли. — Иди в дальний угол. За бетонный выступ. Это твой сектор. Если они прорвутся, а я… если я не смогу… стреляй. Не думай. Просто жми на спуск.

— Я не уйду от тебя.

— Уйдешь. Потому что ты должна выжить ради Миши. Встань в позицию!

Я послушалась. Перебежала в угол, укрылась за выступом стены. Отсюда мне была видна дверь, но я была прикрыта от прямого огня.

Я взвела затвор. Клац.

Этот звук отрезал меня от прошлой жизни. От офисов, отчетов, платьев и балов.

Здесь, в вонючем бункере, сжимая оружие, я чувствовала себя более живой, чем когда-либо.

Я посмотрела на Дамиана.

Он послал мне воздушный поцелуй.

И перевел переводчик огня в режим очереди.

Визг пилы стал невыносимым. Дверь начала нагреваться. Краска на металле пузырилась.

Еще минута.

И ад войдет внутрь.

Визг пилы оборвался так же внезапно, как и начался.

Наступившая тишина оглушила. В воздухе висел сизый дым, пахнущий окалиной и жженой краской. Раскаленная полоса металла на двери, там, где прошлось лезвие, светилась тусклым вишневым светом в полумраке бункера.

— Меняют диск, — прохрипел Дамиан. — Или ждут, пока остынет.

Он сполз по стене, вытянув сломанную ногу. Автомат лежал у него на коленях, но он на него даже не смотрел. Он смотрел на меня.

В узком луче света, падавшем из амбразуры, я видела, как блестит пот на его висках. Морфин приглушил боль, но он же снял с Дамиана привычную маску железного человека. Сейчас передо мной был не миллиардер, не хозяин жизни, а мужчина, который понимал, что через пять минут может потерять все.

Я выбралась из своего укрытия. Бросила винтовку на пол — звук металла о бетон показался кощунственно громким — и подползла к нему.

— Не надо, — он попытался остановить меня жестом. — Оставайся в безопасной зоне.

— К черту безопасную зону, — я упала на колени рядом с ним, игнорируя боль в сбитых ногах. — К черту этот бункер, наемников и твои приказы.

Я обхватила его лицо ладонями. Его кожа горела. Щетина колола мои пальцы, и это ощущение было самым реальным, самым дорогим, что у меня сейчас было.

— Посмотри на меня, Дамиан.

Он поднял глаза. В них плескалась такая черная, беспросветная тоска, что мне стало трудно дышать.

— Я привел тебя сюда, — произнес он тихо. — Я обещал тебе рай, а притащил в могилу. Тот файл… план устранения… Может, судьба просто смеется надо мной? Я хотел уничтожить тебя, а теперь я готов сжечь себя заживо, лишь бы ты вышла отсюда.

— Замолчи, — я прижалась лбом к его лбу. — Того файла больше нет. Есть мы. Здесь и сейчас.

— Лена, — он перехватил мои запястья. Его хватка была слабой, но настойчивой. — Слушай меня. Когда они войдут… Брось оружие. Подними руки. Скажи, что я заставил тебя. Что я похитил тебя.

— Что? — я отстранилась, глядя на него с ужасом.

— Константину нужны коды. Но ему нужна и страховка. Ты — свидетель. Если ты скажешь, что ты жертва, у тебя есть шанс. Они могут оставить тебя в живых, чтобы шантажировать меня или использовать как заложницу для отхода. Не геройствуй.

— Ты предлагаешь мне предать тебя? Снова? — слезы, горячие и злые, покатились по моим щекам. — Чтобы выжить?

— Я предлагаю тебе спасти мать моего сына, — жестко сказал он. — Мне плевать на предательство. Мне плевать на честь. Я хочу, чтобы ты жила. Если для этого нужно, чтобы ты плюнула мне в лицо и сдала меня этим ублюдкам — сделай это.

Я смотрела на него и видела, чего ему стоят эти слова. Его гордость, его эго, его собственничество — все это сейчас горело в огне его страха за меня.

Он любил меня.

Не как вещь. Не как трофей.

Он любил меня больше, чем себя.

— Нет, — выдохнула я.

— Лена…

— Нет! — я впилась в его губы поцелуем. Соленым от слез, горьким от дыма, отчаянным.

Я целовала его так, словно хотела передать ему свое дыхание, свою ярость, свою жизнь. Я кусала его губы, заставляя его отвечать, заставляя его чувствовать меня, а не свою боль.

Его сопротивление сломалось. Он застонал, глухо, утробно, и его рука зарылась в мои волосы, притягивая меня ближе, еще ближе, до боли в шее.

Это было не про секс. Это было про слияние. Мы пытались раствориться друг в друге перед лицом вечности.

— Я не брошу тебя, — шептала я ему в губы, задыхаясь. — Никогда. Мы выйдем отсюда вместе. Или останемся здесь вместе. Но я не буду играть роль жертвы. Я твоя жена, Барский. А твои жены не сдаются.

Он оторвался от меня, тяжело дыша. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглотив радужку.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он. — Моя безумная девочка.

— Твоя, — подтвердила я. — И если этот урод за дверью думает, что может забрать нас — пусть попробует.

Снаружи снова взвизгнула пила.

На этот раз звук был громче, выше. Они резали засов.

Искры фонтаном брызнули внутрь, освещая наши лица багровым светом преисподней.

Дамиан прижал меня к себе в последний раз. Крепко, до хруста ребер.

— Я люблю тебя, — сказал он. Впервые. Просто и ясно. Без условий и контрактов.

— Я люблю тебя, — ответила я.

Он отпустил меня.

В его движениях появилась прежняя, хищная четкость. Морфин, адреналин и моя клятва сделали свое дело. Он снова был в строю.

— К винтовке, — скомандовал он. — Они почти прошли.

Я отползла к своему укрытию. Взяла оружие.

Руки больше не дрожали. Страх исчез. Осталась только ледяная пустота и четкая цель.

За спиной Дамиана, за его широкими плечами, был мой сын.

И любой, кто войдет в эту дверь, хотел отнять их у меня.

Металл двери начал менять цвет. С серого на красный, потом на ослепительно белый.

Капли расплавленной стали капали на бетон, шипя как змеи.

— Приготовиться, — голос Дамиана был спокойным, как если бы он заказывал кофе. — Работаем по ногам. У них бронежилеты.

Дверь со стоном подалась внутрь.

Раскаленный прямоугольник металла рухнул на пол, подняв облако пыли.

В проеме возник силуэт. Огромный, черный на фоне яркого тропического солнца.

Дамиан не стал ждать.

Автомат в его руках рявкнул короткой очередью.

Звук выстрелов в тесном бетонном колодце был не звуком — он был физическим ударом. Воздух мгновенно сгустился, превратившись в горячую, звенящую вату. Вспышки из ствола Дамиана разрезали полумрак стробоскопическими молниями, выхватывая из темноты фрагменты реальности: летящие гильзы, крошку бетона, падающую фигуру в дверном проеме.

Я вжалась щекой в приклад винтовки, зажмурив левый глаз. Правый слезился от едкого дыма.

Запахло серой и жженым мясом.

Дамиан стрелял короткими, злыми очередями. Он не тратил патроны. Он работал как машина, несмотря на сломанную ногу и разорванное плечо.

Тот, кто вошел первым, рухнул поперек порога, заблокировав проход своим телом. Тяжелый бронежилет глухо стукнул о бетон.

Снаружи кто-то закричал.

— Контакт! У него автомат! Назад!

Тени за дверным проемом метнулись в стороны.

Дамиан прекратил огонь. Щелчок смены магазина в наступившей тишине прозвучал громче взрыва.

— Один готов, — хрипло бросил он, не оборачиваясь. — Лена, сектор!

Я перевела ствол чуть левее, туда, где край проема светился ярким солнечным прямоугольником. Мои руки, к моему удивлению, больше не дрожали. Они одеревенели.

Я видела только перекрестие прицела и пыль, танцующую в луче света.

— Они попробуют гранату, — сказал Дамиан. Он дышал тяжело, со свистом. На его виске пульсировала вена. — Или светошумовую. Если увидишь, что что-то летит — падай и открывай рот, иначе лопнут перепонки.

— Поняла.

Секунды текли вязко, как смола.

Я слышала, как снаружи они переговариваются. Голоса были приглушенными, искаженными.

Потом — шорох.

Тень упала на порог.

Кто-то пытался заглянуть внутрь, используя зеркало на палке, или просто высунул руку для слепой стрельбы.

Я увидела движение. Рука в тактической перчатке. В ней — черный ребристый шар.

Он замахнулся.

Я не думала.

Мозг отключился, уступив место инстинкту, который проснулся во мне в тот момент, когда я увидела пустую кроватку сына.

Я нажала на спусковой крючок.

Удар приклада в плечо был такой силы, что я охнула. Винтовка прыгнула в руках, больно ударив прицелом по брови.

Грохот выстрела перекрыл все звуки мира.

Но я увидела результат.

Пуля, предназначенная для дальних дистанций, ударила в бетонный косяк в сантиметре от руки с гранатой. Каменная крошка брызнула шрапнелью.

Наемник взвыл и разжал пальцы.

Граната выпала.

Но не внутрь. Она упала снаружи, прямо у его ног.

— Ложись! — заорал Дамиан.

Взрыв снаружи тряхнул стены маяка.

Вопль боли оборвался мгновенно.

В проем полетели комья земли и дым.

Мы лежали на полу, прикрывая головы руками. С потолка сыпалась штукатурка.

В ушах стоял тонкий, противный писк.

Я подняла голову.

— Я… я попала?

Дамиан посмотрел на меня. Его лицо было серым от пыли, но глаза сияли диким, безумным восторгом.

— Ты заставила его уронить гранату, — прохрипел он. — Ты подорвала их к чертям, Лена.

Он пополз ко мне. Подтаскивая сломанную ногу, морщась от боли, он добрался до моего укрытия.

Схватил меня за плечи, притянул к себе.

— Ты цела? Глаз?

Я коснулась брови. Пальцы окрасились красным. Рассечение от прицела.

— Ерунда, — выдохнула я. — Я убила его?

— Надеюсь, — жестко сказал он. — Или оторвал ему ноги. Это война, девочка. Здесь не считают грехи.

Он поцеловал меня в окровавленный лоб.

— Ты мой напарник. Ты моя валькирия.

Снаружи наступила тишина.

Ни стонов. Ни шорохов.

Они отступили. Перегруппировывались. Или ждали подкрепления.

Или готовили что-то похуже.

Дамиан посмотрел на часы. Стекло на циферблате треснуло, но стрелки двигались.

— Прошло сорок минут. «Чистильщики» будут через два часа двадцать.

— У нас мало патронов, — сказала я, глядя на свой магазин.

— У нас есть кое-что получше, — он кивнул на тяжелую железную дверь. — Мы выиграли первый раунд. Они поняли, что легкой прогулки не будет. Теперь они будут осторожнее. Это даст нам время.

Вдруг спутниковый телефон в углу, про который мы почти забыли в пылу боя, зазвонил.

Резкая, пронзительная трель в тишине склепа.

Мы вздрогнули.

Дамиан подполз к ящику. Снял трубку.

— Слушаю.

Он молчал, слушая собеседника. Его лицо менялось. Из боевого азарта оно превращалось в маску ужаса.

Я видела, как краска отливает от его щек. Как расширяются зрачки.

— Дай мне поговорить с ним, — сказал он глухо. — Дай мне его услышать!

Пауза.

— Папа? — тоненький, далекий голос пробился сквозь динамик. — Папа, мне страшно. Дядя Костя говорит…

Связь прервалась.

Дамиан медленно опустил трубку.

Он посмотрел на меня. И я поняла, что пули и гранаты были детской игрой по сравнению с тем, что произошло сейчас.

— Это был Константин, — сказал он мертвым голосом. — Он на связи. Он не здесь. Он ушел на лодке.

— Миша… — я поползла к нему. — Что с Мишей?

— Он жив. Пока. Но Константин сказал… — Дамиан сглотнул. — Он сказал, что если мы не выйдем из маяка через десять минут и не сдадимся его людям… он выбросит Мишу за борт. В открытом море.

У меня остановилось сердце.

Десять минут.

Выйти — значит умереть. Нас расстреляют на пороге.

Остаться — значит убить сына.

Дамиан посмотрел на автомат в своих руках. Потом на меня.

— Мы выходим, Лена.

Я схватила его за руку.

— Это ловушка. Они убьют нас, а потом Мишу. Свидетели им не нужны.

— У меня нет выбора! — закричал он, и это был крик раненого зверя. — Это мой сын! Я не буду играть в рулетку его жизнью!

— Есть выбор! — я встала, шатаясь. Кровь заливала мне глаз. — Ты сказал, что мы команда. Ты сказал, что мы будем бороться. Если мы выйдем — мы трупы. Если мы останемся — у нас есть шанс.

— Какой шанс⁈ Он выбросит его!

— «Чистильщики», — сказала я. — Они летят. У них есть вертолет?

— Да.

— Свяжись с ними. Дай им координаты лодки. Пусть они перехватят Константина в море. А мы… мы удержим маяк.

— Это риск. Огромный риск.

— А смерть — это гарантия, — я взяла его лицо в ладони, пачкая его своей кровью. — Дамиан. Ты бизнесмен. Ты умеешь считать риски. Посчитай сейчас.

Он смотрел на меня. Секунду. Две.

Потом кивнул.

— Ты права.

Он схватил телефон.

— «Омега»! Это Барский. Смена приоритета. Цель номер один — черная лодка, уходит на север от острова. На борту заложник, ребенок. Перехват любой ценой. Повторяю: любой ценой.

Он бросил трубку.

Посмотрел на дверь, за которой лежали трупы и ждали враги.

— Десять минут, — сказал он. — Константин ждет, что мы выйдем. Когда время выйдет, он даст команду штурмовать. На этот раз всерьез.

Он проверил магазин. Осталось полрожка.

— Приготовься, Лена. Сейчас будет жарко.