Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь

Глава 7 Бал монстров

«Она похожа на ангела, но глаза у неё хитрые. Точно окрутила его пузом!» — Lana_Beauty.

«Какой мужчина… И достался этой серой мыши. Где справедливость?» — Kisa1990.

«Красивая история. Я плакала. Счастья вам!» — Svetlana_V.

Я отложила планшет на туалетный столик, чувствуя, как от ряби букв начинает тошнить. Статья в Forbes Life висела в топе новостей уже третий день. Фотография, где мы с Дамианом смотрим друг на друга с «неподдельной страстью», разлетелась по всем пабликам. Нас называли «Парой года», «Золушкой и Чудовищем», «Аферой века».

Мир разделился на два лагеря: тех, кто верил в сказку, и тех, кто жаждал увидеть, как карета превратится в тыкву.

— Не читай это, — голос Дамиана заставил меня вздрогнуть.

Я не слышала, как он вошел. В этом доме ковры были слишком толстыми, а его шаги — слишком кошачьими.

Я посмотрела в зеркало. Он стоял у меня за спиной, уже одетый в смокинг. Черный бархат, идеальная белая сорочка, бабочка, развязанная и небрежно висящая на шее. Он выглядел как Джеймс Бонд, который только что выиграл казино и теперь собирается убить главного злодея.

— Они ненавидят меня, — констатировала я, глядя на свое отражение.

— Они завидуют, — поправил он. — Ненависть — это активное чувство. А это — просто шум. Белый шум неудачников, которые сидят на диване в растянутых трениках и учат миллиардеров жить.

Он подошел ближе, положив руки мне на плечи. Его пальцы были прохладными.

— Встань.

Я послушно поднялась. Шелк халата скользнул по коже.

Сегодня вечером я должна была сиять. Это был Благотворительный Зимний Бал — главное событие светского сезона Петербурга. Место, где бриллианты измеряют на вес, а репутацию могут уничтожить одним поднятием брови.

— Платье, — Дамиан щелкнул пальцами.

Ассистентка Артура (стилист прислал свою команду на дом) выкатила вешалку.

Чехол с шорохом упал на пол.

Я затаила дыхание.

Это было не платье. Это был жидкий металл.

Ткань цвета расплавленного серебра, тяжелая, струящаяся. Глубокое декольте, открытая спина до самого копчика и разрез, который начинался от бедра.

— Это… слишком, — прошептала я. — Я буду в нем голая.

— Ты будешь в нем моя, — Дамиан взял платье с вешалки. — Никакого белья. Ткань должна скользить по коже.

Я вспыхнула.

— Дамиан, там будут сотни людей! Партнеры, твоя мать…

— Моя мать одобрила эскиз, — отрезал он. — Это не пошлость, Лена. Это власть. Ты входишь в зал, и все мужчины хотят тебя, а все женщины хотят тебя убить. Но никто не смеет подойти, потому что на твоем пальце — моё кольцо, а на твоей шее…

Он достал из бархатного футляра колье. Сапфиры. Темно-синие, почти черные, в обрамлении бриллиантов. Они выглядели тяжелыми и холодными, как ошейник королевы.

— Повернись.

Я сбросила халат. Осталась стоять обнаженной, прикрываясь руками. Стыд обжег щеки, но Дамиан смотрел на меня не с вожделением (хотя зрачки его расширились), а с тем же скульптором в глазах.

Он помог мне войти в платье. Шелк обволок тело, как вторая кожа. Ткань была прохладной, но мгновенно нагрелась от моего тела.

Дамиан застегнул молнию. Его пальцы коснулись моей голой спины, проведя линию вдоль позвоночника. Я выгнулась навстречу этому прикосновению против воли. Тело предавало меня. Оно помнило его запах, его тепло, и отчаянно хотело сократить дистанцию.

Он развернул меня к зеркалу и застегнул колье на шее. Холодные камни легли в ямку между ключицами.

— Идеально, — прошептал он мне на ухо. — Ты похожа на клинок. Острый, холодный и смертельно опасный.

Я смотрела на женщину в зеркале. Серебряная статуя с темно-синими глазами и красными губами.

Это была не я. Лена Смирнова умерла неделю назад в больничном коридоре. Это была Елена Барская. Проект. Оружие.

— Миша спит? — спросила я, цепляясь за единственную реальность.

— Да. Мама читает ему про короля Артура. Она, кажется, решила вырастить из него монарха к пяти годам.

— Поехали, — я глубоко вздохнула. — Чем раньше начнем, тем раньше это закончится.

В «Майбахе» царил полумрак. Город за окном был украшен к Новому году — гирлянды, елки, сверкающие витрины. Но для меня это были декорации к фильму ужасов.

Дамиан налил мне шампанского из встроенного бара.

— Выпей. Тебе нужно расслабить мышцы лица. Ты слишком зажата.

Я сделала глоток. Пузырьки ударили в нос.

— Кто там будет? Кроме твоей матери?

— Все, — коротко ответил он. — Мэр. Губернатор. Владельцы заводов, газет, пароходов. И, конечно, «змеиный клубок» — подруги Карины.

— Она тоже будет?

— Разумеется. Её фонд — один из организаторов. Она не упустит шанса плюнуть тебе в спину.

Он взял мою руку, переплетая пальцы. Его большой палец поглаживал костяшки, успокаивая.

— Слушай меня внимательно, Лена. Ты ни перед кем не оправдываешься. Ты не опускаешь глаза. Если кто-то спросит про твое прошлое — ты улыбаешься и говоришь: «Это было так давно, что кажется другой жизнью». Если спросят про Мишу — «Он копия отца, такой же гений».

— А если спросят про тебя?

— «Он делает меня счастливой каждую минуту», — продиктовал он, глядя мне в глаза. — И смотри на меня так, как смотрела во время интервью. С обожанием.

— С ужасом? — уточнила я.

Он усмехнулся.

— Граница между ужасом и восторгом очень тонкая. Главное — интенсивность.

Машина замедлила ход. Мы подъехали к Константиновскому дворцу.

Красная дорожка. Оцепление. Сотни камер. Охранники в парадной форме открывали двери подъезжающих лимузинов. Вспышки сливались в сплошное море огня.

— Твой выход, — сказал Дамиан. — Помни: ты не Золушка. Ты Хозяйка Медной Горы. У тебя сердце из камня, а нервы из стали.

Дверь открылась.

Холодный зимний воздух ударил в лицо. Гул толпы нарастал.

Дамиан вышел первым. Застегнул пиджак. Поправил манжеты. Протянул мне руку.

Я вложила свои пальцы в его ладонь.

Сделала вдох.

И шагнула в свет.

Вспышки ослепили.

— Барский! Сюда!

— Елена! Платье! Кто дизайнер⁈

— Посмотрите налево!

Мы шли по красной дорожке. Я чувствовала каждый взгляд, направленный на меня. Они оценивали. Они искали изъяны. Они ждали, что я споткнусь.

Но я шла, опираясь на руку Дамиана, и чувствовала странную, злую силу.

Это платье было броней. Эти сапфиры были щитом. А мужчина рядом был самым опасным хищником в этом лесу, и он был на моей стороне.

Мы вошли в огромный бальный зал.

Хрустальные люстры, золото, живая музыка, сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Гул голосов стих, стоило нам появиться на верхней ступени мраморной лестницы.

Все головы повернулись к нам.

— Улыбайся, — шепнул Дамиан, прижимая меня к себе. — Шоу начинается.

К нам уже спешила распорядительница бала, а за её спиной я увидела знакомое лицо.

Карина.

Она была в кроваво-красном платье. Она стояла в окружении свиты из трех одинаково «сделанных» блондинок и смотрела на нас с бокалом шампанского в руке.

Её взгляд обещал не просто скандал. Он обещал публичную казнь.

— Дыши, — скомандовал Дамиан. — Первый танец наш.

Он повел меня вниз по лестнице, прямо в центр зала, прямо навстречу «акулам».

Я чувствовала, как разрез на моем платье распахивается при каждом шаге, обнажая ногу. Я видела, как мужчины провожают меня голодными взглядами, а женщины поджимают губы.

— Барский, — прогремел бас. К нам подошел грузный мужчина с седыми усами. Губернатор. — А вот и виновник торжества! А это, я полагаю, та самая Елена Прекрасная?

— Добрый вечер, Виктор Петрович, — Дамиан пожал ему руку. — Позвольте представить. Моя спутница и мать моего сына. Елена.

Губернатор взял мою руку и, к моему ужасу, поцеловал её. Его усы щекотали кожу.

— Очарован. Весь город только о вас и говорит. Скрывать такую жемчужину — преступление, Дамиан!

— Я исправляюсь, — улыбнулся Барский.

Пока мужчины обменивались любезностями, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Спиной. Жгучий, неприятный.

Я слегка повернула голову.

У колонны стоял мужчина. Лет сорока. Подтянутый, в идеальном смокинге, но с каким-то… волчьим выражением лица. Он не смотрел на Дамиана. Он смотрел только на меня. И в его глазах не было любопытства или похоти. Там было узнавание.

Я похолодела.

Я его не знала. Но он смотрел так, словно знал меня. ТУ меня. Лену из хрущевки. Или Лену-студентку.

— Кто это? — шепнула я Дамиану, сжимая его локоть.

Дамиан проследил за моим взглядом. Его лицо мгновенно стало жестким.

— Игнорируй, — отрезал он. — Это Волков. Мой главный конкурент. И человек, который очень хотел бы найти на меня компромат. Не смотри на него.

Волков поднял бокал, салютуя нам, и его губы растянулись в улыбке, от которой мне захотелось спрятаться за спину Дамиана.

— Объявляется первый вальс! — провозгласил конферансье.

— Идем, — Дамиан потянул меня в центр зала. — Танцуй со мной, Лена. И смотри только на меня. Пока ты смотришь на меня — они не могут тебя достать.

Он положил руку мне на талию, переплел пальцы. Музыка заиграла — Штраус, громкий, торжествующий.

Мы закружились.

Мир превратился в смазанное пятно золота и света. Единственной четкой точкой были серые глаза Дамиана.

— Я не умею танцевать вальс, — прошептала я в панике, наступая ему на ногу.

— Я веду, — ответил он, легко поднимая меня и переставляя в такт. — Просто доверься мне. Следуй за моим телом.

И я доверилась.

Мы летали по паркету. Я чувствовала мощь его мышц под бархатом пиджака. Я чувствовала, как все взгляды прикованы к нам.

Мы были самой красивой парой в этом зале. Самой блестящей. Самой фальшивой.

И в то же время, в этом кружении, в этом тесном контакте тел, рождалась какая-то новая, пугающая правда.

Я чувствовала его возбуждение. Он чувствовал мой трепет.

Это была не игра. Это была прелюдия.

Музыка стихла. Мы остановились, тяжело дыша.

Зал взорвался аплодисментами.

— Браво! — крикнула Карина, подходя к нам. В её руке бокал опасно накренился. — Чудесный спектакль! А теперь, может, расскажешь нам, Елена… как поживает твой бывший муж? Тот, который умер?

Тишина упала на зал мгновенно.

Дамиан напрягся.

— У меня не было мужа, Карина, — спокойно ответила я, глядя ей в переносицу. — Ты перепутала файлы.

— О, правда? — Карина улыбнулась. — А вот господин Волков утверждает обратное. Он говорит, что знал тебя… под другим именем. В клубе «Красный Бархат». Пять лет назад.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

«Красный Бархат». Клуб, где я подрабатывала официанткой на первом курсе, чтобы оплатить учебу маме. Не стриптизершей. Официанткой. Но репутация у этого места была… специфическая.

Дамиан медленно повернулся к Волкову, который подошел к нам с ленивой грацией хищника.

— Добрый вечер, Дамиан, — произнес Волков. — Какая встреча. А я смотрю, лицо знакомое. «Лэкси», кажется? Ты приносила мне виски. Без льда. Помнишь?

Имя «Лэкси» прозвучало как выстрел в упор. Грязное, липкое, пахнущее дешевым табаком и чаевыми, которые засовывали в карман фартука пьяные мажоры.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Серебряное платье, которое секунду назад было броней, вдруг превратилось в удавку. Сапфиры на шее стали ледяными. Я снова была той девочкой в короткой юбке, которая разносила подносы, чтобы купить лекарства маме, и терпела сальные взгляды таких вот Волковых.

Карина расцвела. Её улыбка стала хищной, торжествующей. Она почуяла кровь.

— Официантка? — протянула она громко, чтобы услышали ближайшие пары. — Или… что-то большее? «Красный Бархат» славится своим… меню. Дамиан, ты подобрал её на шесте?

Шепот пробежал по залу, как лесной пожар. Взгляды, устремленные на нас, изменились. Восхищение сменилось брезгливым любопытством.

Я сжала руку Дамиана так, что ногти, наверное, прорвали ткань его пиджака. Я ждала, что он отдернет руку. Что он отступит. Что ему станет стыдно стоять рядом с «обслугой».

Но Дамиан не шелохнулся. Его пульс под моими пальцами оставался ровным, медленным, пугающе спокойным.

Он даже не посмотрел на Карину. Его взгляд был прикован к Волкову. И в этом взгляде было столько холодной, обещающей смерть тьмы, что улыбка конкурента начала медленно сползать с лица.

— Волков, — произнес Дамиан. Его голос был тихим, бархатным, но от него вибрировал воздух. — Я рад, что у тебя такая хорошая память на лица обслуживающего персонала. Видимо, это единственные женщины, которые соглашаются терпеть твое общество за деньги.

Кто-то в толпе нервно хихикнул. Волков покраснел, его глаза сузились.

— Я просто отметил совпадение, Барский. Твоя «спутница» приносила мне виски. Это факт.

— Факт в том, — Дамиан сделал шаг вперед, заслоняя меня плечом, но не разрывая контакта, — что пять лет назад эта девушка работала на двух работах и училась на отлично, чтобы выжить в этом городе без папочкиных денег. В отличие от тебя, Волков, который в свои сорок все еще просит у отца закрыть долги казино.

Удар ниже пояса. Публичный. Жестокий.

Волков сжал кулаки.

— Ты переходишь черту, Дамиан.

— Черту перешел ты, когда открыл рот в сторону моей женщины, — Дамиан наклонился к нему, и его голос упал до зловещего шепота, который, однако, слышали все в радиусе трех метров. — И кстати, насчет «Красного Бархата». Я помню тот вечер, о котором ты говоришь. Пятое декабря, верно? Моя служба безопасности подняла архивы. Ты был там не один. А с дочерью заместителя прокурора. Которой на тот момент было шестнадцать.

Лицо Волкова стало серым. Смертельно бледным. Капли пота выступили на лбу мгновенно, словно он попал под дождь.

Это был мат. Шах и мат в один ход.

Если эта информация всплывет — Волков труп. И социально, и юридически.

— Я… возможно, ошибся, — прохрипел он, отступая на шаг. — Темновато здесь. Обознался. Прошу прощения.

Он развернулся и практически сбежал, растворившись в толпе, как таракан, на которого включили свет.

Дамиан медленно повернул голову к Карине.

Та стояла с открытым ртом, бокал в её руке дрожал, расплескивая вино на дорогой паркет.

— Еще вопросы по меню, Карина? — спросил он вежливо. — Или ты хочешь обсудить твои поездки в Дубай в 2020-м? У меня есть полный лог перелетов. И список… спонсоров.

Карина поперхнулась воздухом. Она побледнела так, что слой тонального крема стал заметен.

Ни слова не говоря, она развернулась на шпильках и бросилась прочь, расталкивая гостей локтями.

Тишина вокруг нас была абсолютной. Люди замерли, боясь даже дышать. Дамиан Барский только что публично уничтожил двух своих врагов, не повысив голоса. Он очертил круг мелом и дал понять: любой, кто войдет в него с мечом, умрет.

Он повернулся ко мне. В его глазах все еще бушевал шторм, но теперь он был под контролем.

— Танцуй, — приказал он. — Музыка играет.

И мы продолжили танец.

Я двигалась на автомате. Мое тело было деревянным, душа — выжженной. Но я держала спину прямо. Я улыбалась, хотя губы дрожали.

Я видела, как изменились взгляды вокруг. Теперь в них был страх. И уважение.

Потому что за моей спиной стоял Дьявол, и он только что показал свои рога.

Как мы вышли из дворца, как сели в машину — я не помнила. Все было как в тумане. Вспышки камер на выходе казались далекими зарницами.

Я очнулась только когда тяжелая дверь «Майбаха» захлопнулась, и мы остались вдвоем в полумраке салона.

Машина рванула с места.

Я сидела, глядя перед собой, сжимая сумочку так, что побелели пальцы.

— Ты знал, — это был не вопрос. Утверждение.

— Разумеется, — Дамиан сорвал с себя бабочку и швырнул её на сиденье. Расстегнул верхнюю пуговицу, освобождая горло. — Я знаю каждый твой шаг за последние десять лет. Каждую оценку в зачетке. Каждую смену в этом чертовом клубе.

— И ты… привел меня туда? — я повернулась к нему. Слезы, которые я сдерживала весь вечер, наконец прорвались. — Ты знал, что Волков там будет! Ты использовал меня как наживку! Чтобы унизить его!

— Я использовал ситуацию, чтобы закрыть этот вопрос навсегда! — рявкнул он, поворачиваясь ко мне. В полутьме его глаза горели диким огнем. — Теперь никто в этом городе не посмеет и слова сказать. Я заткнул им рты.

— Ты унизил меня! — закричала я, ударяя его кулаком в плечо. — Ты позволил им думать, что я… что я…

— Что ты кто⁈ — он перехватил мою руку. Рванул на себя.

Я влетела в него, оказавшись почти на его коленях. Серебряное платье задралось, обнажая бедро.

Его рука жестко легла мне на затылок, заставляя смотреть ему в глаза. Лицо Дамиана было в сантиметре от моего. Я чувствовала жар его дыхания, запах алкоголя и ярости.

— Мне плевать, что они думают, Лена! — прорычал он. — Мне плевать, носила ли ты виски, танцевала ли на столе или мыла полы! Ты. Мать. Моего. Сына. Ты носишь мое кольцо. Ты живешь в моем доме. Ты — моя.

— Я не вещь! — я попыталась вырваться, но он держал меня стальной хваткой.

— Ты принадлежишь мне, — прошептал он мне в губы, и этот шепот был страшнее крика. — С того момента, как вошла в мой лифт. С той ночи три года назад. Я просто забыл об этом на время. Но теперь я вспомнил.

Его взгляд опустился на мои губы. Потом ниже, на декольте, где билась жилка.

— Волков смотрел на тебя, — сказал он, и его голос стал хриплым, вибрирующим от ревности. — Он смотрел на твои ноги. На твою шею. Я хотел вырвать ему глаза.

— Дамиан… — мой протест умер в горле. Потому что его ревность, его собственничество… они не отталкивали. Они вызывали ответную, темную волну жара внизу живота.

Это было неправильно. Это было токсично. Но, боже, как же это было горячо.

— Скажи, что ты моя, — потребовал он, сжимая пальцы в моих волосах, оттягивая голову назад, открывая горло. — Скажи это.

Я смотрела в его глаза и видела там бездну. Бездну, в которую я падала с радостью.

Моя независимость, моя гордость — все это сгорело в огне этого вечера. Остались только инстинкты.

— Я твоя, — выдохнула я.

Дамиан зарычал.

И впился в мои губы поцелуем, в котором не было ничего нежного. Это был поцелуй-клеймо. Поцелуй-захват. Он кусал, сминал, подчинял.

Мои руки сами обвились вокруг его шеи. Я отвечала ему с той же яростью, с тем же отчаянием.

Мы целовались, как враги, которые вдруг поняли, что не могут жить друг без друга.

Его рука скользнула по разрезу платья вверх, по голому бедру. Горячая, требовательная ладонь.

Я выгнулась, прижимаясь к нему всем телом.

Машина летела по ночному городу, отгороженная от мира тонировкой и звуконепроницаемой перегородкой водителя. А в салоне происходил взрыв сверхновой.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу.

— Мы приехали, — хрипло сказал он.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Машина стояла на парковке башни.

— Идем наверх, — он открыл дверь, практически вытаскивая меня наружу. — Идем. Потому что если я не возьму тебя прямо сейчас, я сожгу этот город.