Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь

Глава 20 Тень на песке

Первым, что я почувствовала, была не тревога, а удушье.

Тяжелый, влажный воздух, пропитанный запахом перегретого пластика и тропических цветов, навалился на лицо, как мокрая тряпка. Я открыла глаза и резко села, жадно хватая ртом кислород.

Простыни подо мной были влажными, липкими от пота. Волосы прилипли к шее.

Тишина.

Абсолютная, звенящая, неестественная тишина.

Не было привычного, убаюкивающего гула кондиционеров, который создавал в вилле микроклимат пятизвездочного отеля. Не было тихого жужжания холодильника за стенкой. Даже индикатор на датчике дыма под потолком, который обычно мигал успокаивающим зеленым глазом, был темен и мертв.

Вилла умерла.

Она стояла посреди джунглей, как выброшенная на берег пустая раковина, раскаляющаяся под экваториальным солнцем.

Я спустила ноги на пол. Плитка уже не холодила — она нагрелась.

— Дамиан? — позвала я. Голос прозвучал хрипло в стоячем воздухе.

Ответа не было.

Его половина кровати была идеально заправлена. Он либо не ложился, либо встал на рассвете. После нашей ссоры у бункера мы не разговаривали. Он вернулся поздно, пахнущий виски и чужим страхом (допрашивал Петровича?), и лег на самый край, отгородившись от меня стеной отчуждения.

Я накинула халат, но тут же сбросила его — слишком жарко. Осталась в шелковой сорочке, которая теперь казалась второй кожей.

Нужно найти воды. И сына.

Часы на стене (механические, слава богу) показывали 09:15. Миша уже должен был позавтракать.

Я вышла в гостиную.

Панорамные двери на террасу были распахнуты настежь, но даже океанский бриз не спасал положения — штиль. Океан был похож на расплавленное зеркало.

Дамиан стоял у массивного стола из тика, на котором был смонтирован терминал спецсвязи.

Он был в одних шортах. На спине, между лопаток, блестела полоска пота. Мышцы плеч были напряжены до каменной твердости.

Он держал трубку спутникового телефона у уха, а пальцами свободной руки барабанил по столешнице. Ритм был рваным, нервным.

— … Прием. Центр, ответьте первому. Прием.

Тишина. Даже сквозь расстояние я слышала, что в трубке нет гудков. Только мертвая, ватная пустота.

— Дамиан? — я сделала шаг к нему. — Свет отключили? Кондиционеры не работают.

Он резко обернулся.

В его глазах я не увидела раздражения на бытовые неудобства. Я увидела тот самый взгляд, который был у него в машине после выстрела снайпера. Взгляд зверя, почуявшего запах гари в лесу.

— Не только свет, — он швырнул трубку на базу. Пластик жалобно хрустнул. — Спутник лежит. Интернет лежит. Внутренняя сеть виллы обесточена.

— Генератор сломался? — предположила я, наливая себе воды из графина. Вода была теплой и невкусной. — Ты же говорил, у нас есть резервный.

— У нас два резервных дизеля, Лена. Промышленных. Они запускаются автоматически через десять секунд после падения основной сети. Вероятность того, что сломались все три источника питания одновременно, равна нулю.

Он подошел к настенному сейфу, скрытому за панелью из красного дерева. Набрал код на механическом замке (электронный, очевидно, тоже сдох).

Щелк.

Тяжелая дверца открылась.

Он достал армейскую рацию. Нажал тангенту.

— Кэп. Доложи обстановку. Кэп, прием.

Рация отозвалась треском статики. Шипением, сквозь которое не прорывалось ни звука человеческого голоса.

— Кэп! Это Барский. Ответь!

Тишина.

У меня похолодело внутри, несмотря на жару.

Кэп — начальник охраны острова. Профессионал, наемник, который спал с пистолетом под подушкой. Его люди патрулировали периметр 24/7.

Если Кэп не отвечает…

— Может, они в «мертвой зоне»? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — У скал?

— У Кэпа репитер на поясе. Он на связи даже из преисподней, — Дамиан отложил рацию.

Он вернулся к сейфу.

Достал пистолет. Проверил обойму. Дослал патрон в патронник. Этот сухой металлический звук — клац-клац — прозвучал в тишине гостиной громче, чем гром.

Потом он достал второй пистолет. Поменьше. И коробку патронов.

— Где Миша? — спросил он, не глядя на меня. Он рассовывал запасные магазины по карманам шорт.

Я замерла со стаканом в руке.

— С Розой. Утром… я слышала сквозь сон, как они собирались. Миша хотел строить замок на пляже, пока не жарко.

Дамиан застыл. Он медленно поднял на меня глаза.

— На пляже?

— Да. Сказали, будут у лагуны. Это же в периметре, Дамиан. Кэп там…

— Кэп не отвечает, — перебил он меня. — А периметра больше нет.

Он подошел ко мне вплотную. Взял за плечи. Его пальцы были жесткими, причиняли боль.

— Слушай меня внимательно. Сейчас ты идешь в мою гардеробную. Там, на верхней полке, есть «тревожный рюкзак». Аптечка, вода, фонари. Берешь его. Надеваешь кроссовки. Никаких шлепанцев.

— Зачем? — прошептала я. — Дамиан, ты пугаешь меня.

— Это не поломка, Лена. Это блокада. Нас отрезали. Глушилка работает где-то рядом, раз спутник не ловит. Кто-то выключил генераторы вручную. А это значит…

— Что?

— Что на острове есть кто-то еще. Кроме нас и садовника в яме.

Он отпустил меня и взял со стола автомат (когда он успел его достать?).

— Я иду за Мишей. Ты сидишь здесь. Запри двери на засовы. Если кто-то подойдет к дому и это буду не я или Кэп…

Он вложил мне в руку маленький пистолет. Тяжелый, холодный кусок стали.

— Сними предохранитель. И стреляй.

— Я не умею…

— Нажми на курок! Просто нажми!

Он развернулся и побежал к выходу на террасу. Я видела, как он перепрыгнул через перила, приземлился в мягкий песок и, пригнувшись, рванул в сторону пляжа, исчезая в зарослях гибискуса.

Я осталась одна в душном, мертвом доме. С пистолетом в руке.

Миша.

Мой маленький мальчик в панамке с динозаврами. Он сейчас там, на песке. Беззащитный.

А вокруг — тишина, которая вдруг показалась мне не пустой, а затаившейся. Хищной.

Я бросила стакан на пол (он не разбился, упал на ковер) и побежала в гардеробную.

Рюкзак. Кроссовки.

Я не буду сидеть и ждать. Я мать. Если на острове есть кто-то чужой, я выгрызу ему глотку зубами.

Мы бежали через пальмовую рощу, разделявшую виллу и пляж. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала боли.

В моей голове бился только один ритм: Миша. Миша. Миша.

Дамиан бежал впереди, пригнувшись, как на войне. Автомат в его руках больше не казался чужеродным предметом. Он был продолжением его тела.

Мы выскочили на песок.

Пляж был ослепительно белым под полуденным солнцем. И пустым.

Абсолютно, страшно пустым.

— Миша! — крик вырвался из моего горла, разорвав тишину.

— Тихо! — Дамиан резко остановился и присел на одно колено, сканируя горизонт через прицел. — Не ори. Мы не знаем, где они.

Я проигнорировала его. Я побежала к кромке воды, туда, где обычно играл сын.

На песке валялось красное пластмассовое ведерко. Рядом — лопатка. И недостроенный замок из песка, уже начавший оплывать под жаром.

А чуть дальше, у линии прибоя, лежала его панамка. Синяя, с динозаврами.

Мокрая от набегающей волны.

Я упала на колени, схватила эту панамку, прижала к груди. Она пахла солью и солнцем.

— Его здесь нет… Дамиан, его здесь нет!

Дамиан подошел ко мне. Он не смотрел на панамку. Он смотрел на песок.

— Смотри, — он указал на следы.

Множество следов.

Маленькие, босые отпечатки ног Миши.

Следы шлепанцев Розы.

И поверх них — глубокие, четкие отпечатки тяжелых армейских ботинок. Рифленая подошва.

Их было много. Четыре, может, пять человек.

Они пришли со стороны джунглей. Окружили. И увели.

— Это не Кэп, — сказал Дамиан глухо. — Мои люди носят «тактики» с другим протектором. Это чужие.

— Где охрана⁈ — я вскочила, хватая его за руку. — Где твой хваленый Кэп⁈

— Я не знаю, — он стряхнул мою руку. — Идем. Следы ведут к северной бухте.

Мы двинулись по следу. Он был четким, глубоким — они несли кого-то тяжелого. Или тащили.

Через пятьдесят метров, уже в зарослях кустарника у скал, мы нашли Розу.

Няня лежала ничком в высокой траве. Её белая униформа была грязной и порванной на спине. Руки стянуты пластиковой стяжкой.

Я бросилась к ней, перевернула.

Она была жива. Глаза открыты, но взгляд плавал. На виске наливалась огромная гематома.

— Роза! Роза, где Миша⁈

Она застонала, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

— Ma’am… — прошептала она, и изо рта потекла струйка крови. Прикусила язык. — The boat… Black boat… (Лодка… Черная лодка…)

— Кто это был?

— Men… masks… (Мужчины… маски…)

— Кэп? Охрана? Где они?

Она мотнула головой, морщась от боли.

— No security… They… sleep… (Нет охраны… Они… спят…)

Спят?

Что это значит?

Дамиан присел рядом, разрезал стяжки на её руках ножом.

— Роза, — он встряхнул её за плечи. — Куда они пошли?

Она подняла дрожащую руку и указала на скалы.

— There.

Мы оставили её и рванули вверх по склону.

Мы выбежали на вершину утеса, с которого открывался вид на северную бухту — «слепую зону», о которой говорил Кэп.

И мы опоздали.

Внизу, метрах в трехстах от берега, уходила в открытый океан черная скоростная лодка. «Зодиак» с мощными подвесными моторами, который резал волны как нож.

В лодке сидели фигуры в черном.

И в центре…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь слезы и слепящее солнце.

Маленькое пятно. Яркое.

Желтая футболка. Миша был в желтой футболке.

— МИША!!! — я закричала так, что сорвала голос.

Дамиан вскинул автомат. Прицелился.

Секунда. Две.

Он опустил ствол.

— Далеко, — выдохнул он. — И качка. Я могу попасть в него.

Мы стояли и смотрели, как лодка превращается в точку на горизонте.

Они уходили. Они забрали самое дорогое, что у нас было.

И мы ничего не могли сделать.

Дамиан развернулся и со всей силы ударил кулаком по стволу пальмы.

— Сука! — зарычал он. — Как⁈ Как они прошли⁈ Радары! Тепловизоры!

Я смотрела на океан. Пустой, равнодушный океан.

«Спят».

Роза сказала, что охрана спит.

Значит, их не убили в перестрелке. Их усыпили? Отключили?

Или… они сами «уснули», позволив врагу пройти?

— Нам нужна лодка, — сказала я, поворачиваясь к Дамиану. Мой голос был ледяным. Истерика ушла, оставив место холодной, убийственной пустоте. — Наша яхта. Катер Кэпа. Хоть что-то.

— На пирс, — скомандовал Дамиан.

Мы побежали обратно. Мимо стонущей Розы, мимо брошенных игрушек.

Мы выбежали на пирс.

И остановились.

Причал был пуст.

Там, где швартовалась наша прогулочная яхта и патрульный катер охраны, была только вода. И обрывки канатов.

Их не угнали.

Я подошла к краю пирса и посмотрела вниз, в прозрачную воду лагуны.

На дне, на глубине трех метров, лежали темные силуэты.

Они затопили их. Пробили днища и затопили прямо у причала.

Мы были отрезаны.

Без связи. Без транспорта.

На острове посреди океана.

Дамиан подошел к столбу, на котором висел спасательный круг.

Там, приклеенный скотчем, белел лист бумаги.

Он сорвал его.

Я заглянула через его плечо.

Черным маркером, печатными буквами:

«Ждите звонка. Цена изменилась.»

И смайлик.

Улыбающаяся рожица.

Это был плевок.

Это было сообщение от кого-то, кто знал нас. Кто знал, что мы придем сюда.

Кто знал, что мы будем чувствовать.

Дамиан скомкал записку.

— Кэп, — произнес он. — Мне нужен Кэп.

— Ты думаешь, он предал нас? — спросила я.

— Я думаю, что если он жив — он ответит на вопросы. А если мертв… — он передернул затвор автомата. — То я найду того, кто это сделал.

— Идем, — сказала я. Я взяла свой пистолет, который до этого сунула за пояс шорт. Сняла предохранитель, как он учил. — Мы идем на базу охраны.

Дамиан посмотрел на меня. В его глазах было удивление. И уважение.

Я больше не была жертвой.

Я была матерью, у которой украли детеныша.

И я была готова убивать.

Мы подошли к дверям базы. Они были распахнуты, зияя черным провалом, как рот мертвеца.

Дамиан остановился, привалившись плечом к косяку. Я увидела, как он прижал руку к повязке на груди. На белой ткани проступило свежее пятно крови — маленькое, но яркое, как сигнал тревоги.

Он слабел. Мой железный Дамиан, мой несокрушимый муж держался только на силе воли и адреналине.

— Ты как? — я коснулась его локтя, заглядывая в глаза.

Он попытался улыбнуться своей привычной, самоуверенной улыбкой, но вышла гримаса боли.

— Живой. Держись за мою спину, Лена. Не отходи ни на шаг.

Он шагнул в темноту, заслоняя меня собой. Я вцепилась в его рубашку на спине, чувствуя под пальцами жар его тела. Этот жар был единственным, что удерживало меня от паники в ледяном, пропитанном смертью воздухе базы.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

В главном зале мы увидели их. Охранники. Они спали — кто за столом, кто на полу.

Дамиан опустил автомат. Он подошел к ближайшему бойцу, проверил пульс.

— Спят, — выдохнул он с облегчением. — Нейролептик. Их не убили.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не расчет командира, а человеческую боль.

— Они живы, Лена. Слава богу. Я думал, я привел тебя на бойню.

— Где Кэп? — спросила я шепотом, сжимая его руку. Мне нужно было чувствовать его пульс, знать, что мы вместе.

— В кабинете.

Мы прошли по коридору. Дамиан шел тяжело, припадая на правую ногу. Я поддерживала его, стараясь брать часть веса на себя. Мы были как сиамские близнецы, сросшиеся от страха и боли.

Дверь кабинета была выбита.

Кэп сидел в кресле. Он был мертв.

Я охнула и уткнулась лицом в спину Дамиана, зажмурившись. Я не хотела видеть.

Дамиан тут же развернулся, обнял меня здоровой рукой, прижимая мою голову к своему плечу. Его ладонь легла мне на затылок, защищая, закрывая от ужаса.

— Не смотри, — шепнул он мне в волосы. — Не смотри, маленькая. Я здесь.

Мы стояли так несколько секунд. Посреди кошмара, в комнате с трупом, мы обнимались так, словно это был наш последний шанс почувствовать друг друга.

Я вдыхала его запах — пот, порох и тот родной, мускусный аромат, который сводил меня с ума по ночам.

— Нам нужно узнать, кто это сделал, — сказала я, отстраняясь, но не разрывая контакта. Я держала его за руку.

Дамиан кивнул. Он подошел к столу, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза своего начальника охраны. На столе лежал планшет.

Дамиан активировал экран. Его пальцы оставляли влажные следы на стекле.

— Логи системы, — прохрипел он. — Кто отключил периметр?

Он пролистал список. И замер.

Его плечи окаменели.

— Нет… — выдохнул он. В этом слове было столько боли, сколько я не слышала от него никогда.

— Дамиан?

Он повернул ко мне экран.

— Смотри. Код доступа. «Альфа-Тень».

Я не понимала.

— Чей это код?

Он поднял на меня глаза. В них стояли слезы. Слезы ярости и предательства.

— Тимура.

Я прикрыла рот рукой.

Тимур. Тень, которая охраняла меня. Человек, которому Дамиан доверил наши жизни.

— Он предал тебя… — прошептала я.

— Он был мне как брат, — голос Дамиана сорвался. Он ударил кулаком по столу, и я увидела, как скривилось его лицо от боли в раненом плече. — Я вытащил его из дерьма десять лет назад. Я дал ему всё. А он продал моего сына.

Он пошатнулся. Я бросилась к нему, обхватила руками, удерживая.

— Дамиан, посмотри на меня! — я заставила его встретиться со мной взглядом. — Плевать на него. Он предатель. Но мы живы. Ты и я. Мы вернем Мишу. Слышишь? Мы накажем его потом. Сейчас нам нужно выжить.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах возвращается осмысленность. Моя вера держала его на плаву.

— Ты права, — он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. — Прости меня. Я снова подвел тебя.

— Ты никогда меня не подводил, — твердо сказала я. — И сейчас не подведешь.

Вдруг рация на столе ожила.

Сквозь треск пробился искаженный голос:

«База, это Дельта. Объект зачищен? Мы входим в сектор.»

Дамиан напрягся. Он схватил рацию, но не ответил.

Мы услышали звук.

Тяжелые шаги в коридоре. Скрип армейских ботинок. Лязг затвора.

Они были здесь. В десяти метрах.

Дамиан посмотрел на дверь. Потом на меня.

В его взгляде была такая отчаянная любовь, что у меня перехватило дыхание.

— В окно, — одними губами произнес он.

— Я не оставлю тебя, — так же беззвучно ответила я.

— Вместе, — он кивнул.

Он подвел меня к узкому окну под потолком. Подставил здоровую руку, сцепив пальцы в замок.

— Давай.

Я встала ему на руки. Он крякнул от натуги, поднимая меня. Я распахнула раму.

Выбралась наружу, в густые заросли.

Обернулась и протянула руки вниз.

— Давай руку!

Дамиан подпрыгнул, хватаясь за подоконник. Его лицо побелело от боли — он подтягивался на раненой мышце.

Я вцепилась в его рубашку, в его ремень, тащила его изо всех сил, царапая руки о бетон.

— Ну же! Дамиан, пожалуйста!

Он перевалился через подоконник и упал рядом со мной в жесткую траву, тяжело дыша.

В этот момент дверь кабинета разлетелась в щепки от автоматной очереди.

Пули прошили воздух там, где мы стояли секунду назад.

Дамиан перекатился, накрывая меня своим телом. Он прижал меня к земле, закрывая от мира своей широкой спиной.

— Тихо, — шепнул он мне в самое ухо. Его губы коснулись моей шеи. — Я держу тебя.

Мы лежали в зарослях бамбука, сплетенные в единое целое. Я чувствовала, как его сердце колотится о мои ребра.

Враги были в метре от нас, за тонкой стеной модуля.

Но мне не было страшно.

Потому что я знала: этот мужчина умрет, но не даст меня в обиду.

И я сделаю то же самое для него.

Он чуть приподнял голову, глядя мне в глаза.

— Нам нужно в джунгли, — шепнул он. — Там мы — охотники. А здесь — мишени.

Я кивнула.

Мы поползли прочь от базы, держась за руки.

Мы потеряли дом. Мы потеряли охрану.

Но мы нашли друг друга по-настоящему.