Наследник дона мафии

Глава 15

Милана

Сквозь сон из окон с улицы доносится странный шум.

Слышны голоса, причем мужские. Топот шагов, ругань. Как будто кто-то подрался.

Ничего особенного, но почему под нашими окнами? Еще и в такую рань?

На обычную утреннюю суету непохоже. Слишком шумно и слишком все сконцентрировано в одном месте.

— Лан, — стонет Ева, ворочаясь, — что там такое, а? Чего они у нас под окнами разорались? Они ж все с бодуна должны быть?

— Не знаю, — бормочу, пытаясь ухватить остатки сна. Но он уже ускользнул окончательно, испуганный чьим-то истеричным визгом.

Мы с Евой переглядываемся, одновременно скатываемся с кроватей и подбегаем к окну.

— Ни хрена себе! — восклицает она, изумленно присвистывая.

Во дворе выстроилась очередь.

Мужчины. Пара десятков, если не больше.

Крепких, невыспавшихся. Кто в наброшенных поверх голого торса рубахах, кто в штанах, завязанных шнурком, кто с пледом на плечах.

Впереди всех Абди с бараном. Где-то в середине Джума, держит козу на веревке. Сразу за ним Гуур с большим мешком у ног. Даже один из старейшин тут.

— Смотри, вон тот же вчера был в зюзю, — показывает Ева на Джуму. — Я думала, он до завтра не протрезвеет.

— Они что, местный супермаркет ограбили? — фыркаю я.

Каждый из мужчин что-то принес с собой — кто мешок, кто сундук, кто кувшин. Они терпеливо стоят под палящим солнцем, как будто чего-то ждут. Чего-то дожидаются. Или кого-то.

Кому все это принесли…

— Лан… — медленно произносит Ева, — кажется, я догадываюсь. Походу, это все к тебе.

Мне не хочется признаваться, но я тоже, кажется, начинаю догадываться.

— Угу, — тяну нехотя.

— Кажется, ты в цене, — ухмыляется Ева, — смотри, сколько женихов.

Так и есть. Они все пришли свататься и принесли махр. Я уже слышу это из обрывков разговора.

— Ладно, удачи, сестра, а я пошла досыпать, — Ева разворачивается в сторону кровати, но я хватаю ее за руку.

— Ев! Пожалуйста, сходи за Авериным!

Знаю, что за Феликсом она просто не пойдет. Ее новые подружки потом ее загнобят, зачем ей подставляться?

Ева тянет руку назад, но я не отпускаю.

— Сама за ним иди. Это твои женихи, не мои.

— Ева, ну пожалуйста!

Она поворачивается ко мне, скрещивает руки.

— Слушай, у меня впереди долгая, счастливая жизнь. Если я сейчас пойду за Авериным, она закончится прямо сегодня.

— Мне больше некого попросить.

— Лана, я не нанималась будить этого черта. Я его и трезвого боюсь. А он вчера упился до звездочек.

— Я бы сама пошла, но ты представляешь, что будет, если я только выйду за порог?

Ева хмыкает, смотрит с жалостью. Чертыхается и идет в сторону дома Феликса.

Ее нет долго, и все это время я прячусь в доме, не высовываясь из окон.

Наконец Аверин вваливается в пристройку. Взлохмаченный, с перекошенным лицом и красными глазами. Возвращается один, без Евы.

— Как же вы мне надоели со своими любовями и свадьбами, — начинает он стонать прямо с порога. — И зачем я согласился на это задание? Почему я не послал Винченцо сразу как только он мне позвонил?

— Потому что ты защитник слабых, — отвечаю коротко.

Аверин некоторое время фокусирует на мне взгляд.

— Хочешь сказать, сирых и убогих?

— Можно и так, — покладисто соглашаюсь.

— Так что у тебя случилось? — он оглядывается на толпу, которая уже подошла к самому порогу. Кое-кто с любопытством заглядывает внутрь. Аверин ногой захлопывает дверь.

— Меня надо защитить от толпы желающих подарить мне махр. А мне Феликс сделал предложение, — говорю ему тихо, — настоящее. Он сказал, махр нужен, чтобы выкупить меня у пиратов. И чтобы старейшины засвидетельствовали.

— Вот же блядь, — Аверин трет лицо. — А ты ему уже сказала, кто ты?

Молчу, кусаю губу.

— Ясно. Так ты согласилась?

— Он сказал, — отвечаю после паузы, — что он протрезвеет и придет просить моей руки. Подарит махр. Мне, старейшинам. Или им выкуп. В общем, я запуталась, кому что. А еще он сказал, что за мной Коэны выслали корабль. И что он им меня не отдаст…

Я уже почти проболталась, называя отца Светланы не отцом, а Коэном, но обманывать Аверина уже кажется совсем глупым.

— Все правильно твой Феликс сказал, — сипло отвечает он. — Ты сейчас собственность пиратов, их добыча. Трофей. По законам этой шайки или банды, как тебе больше нравится, они все делят поровну. То есть Феликс не может тебя просто взять и забрать себе. Если он хочет тебя забрать, то должен выплатить сумму, равную выкупу, который готовы за тебя заплатить. А дальше ты переходишь в его собственность. И там он уже дарит тебе махр, чтобы ты стала его женой по местным обычаям. Чтобы вот эти вот все — он ведет рукой вдоль окна, — от тебя отъебались.

— Кость, — трогаю его за рукав, — а правда, что этот брак будет законным, если его признают старейшины?

— Что значит, признают? — переспрашивает он ворчливо. — Они может и не совсем адекватно выглядят на наш взгляд, но это вполне законная власть. По местным законам именно они регистрируют браки, так что да, Феликс тебя не обманул. Только ты хорошо подумала?

Пожимаю плечами. Качаю головой.

— Не знаю, — шепчу.

— Ты «Крестный отец» читала?

— Нет.

— А кино видела?

— Не видела.

— Плохо. Надо смотреть мировую классику.

— Расскажи, что там?

— Поздно, — Аверин трет руками лицо, — и зачем я так напился?

— А где Феликс? — спрашиваю негромко. Изнутри все равно точит червячок сомнения. Вдруг он там не один?..

— Где-где… — бухтит Аверин. — Спит как убитый.

— А ты к нему заходил?

— Зачем мне заходить? Я слышал. Он так храпит, что дом трясется. Ладно, я пойду, попробую его разбудить. А ты сиди тихо, не высовывайся. Наружу тебе никак нельзя, один я всю это толпу точно не удержу. Пусть их пастор приходит и сам с ними разбирается. Все, ушел.

Аверин выходит, а я сажусь на табуретку под стенку и жду.

Жду десять минут. Пятнадцать…

Наконец по доносящимся снаружи звукам понимаю — там что-то происходит. Осторожно высовываю голову в оконный проем.

По берегу к дому шагают Феликс с Авериным. Феликс босой, в рубашке, расстегнутой до пояса. Аверин еще более взлохмаченный, через плечо зачем-то переброшен автомат.

Рядом толпой семенят старейшины, и по мрачному виду Аверина можно подумать, что он ведет их под конвоем.

Хотя как можно конвоировать законную власть?

Неприятно сосет под ложечкой. Зачем ему вообще автомат? У нас же тут можно сказать мирное мероприятие. Или я ошибаюсь?..

Феликс подходит ближе, бегло осматривает очередь. Поворачивает голову к окну.

Выпрямляюсь во весь рост, сломя голову бросаюсь к двери и распахиваю ее. На миг зависаю от того, как жадно меня оглядывают серые глаза с яркими всполохами.

Какой же он красивый… Какой же он…

Аян с Нажмой уже тоже здесь. Стоят в сторонке, с ними Ева третьей. Успела видать в поселок сгонять за подружайками…

Феликс сверкает глазами, делает шаг вперед и говорит на сомалийском что-то типа «Что здесь происходит?»

Но пираты всей толпой пялятся на меня. Тогда Аверин одним движением заталкивает меня обратно в дом, захлопывает хлипкую дверь, а сам вскидывает автомат и становится у окна на одно колено.

— Костя, что ты делаешь? — зову его испуганно.

— Делаю то, для чего меня наняли, — цедит он сквозь зубы.

— А для чего тебя наняли? — спрашиваю осторожно. Если он меня сейчас пошлет, в принципе, это ожидаемо.

Но Аверин на удивление не посылает. Он сегодня явно не выспался.

— Программа-максимум — притащить заигравшегося щенка за загривок в логово к любящему папаше. Программа-минимум — проследить чтобы его не потопили вместе с его игрушечными корабликами.

И пока я перевариваю услышанное, Костя с напряжением следит за происходящим снаружи.

В прицел автомата.

Я пристраиваюсь за его плечом и тоже с опаской выглядываю. Тем временем там разыгрывается целое представление.

— Мой махр! — делает шаг вперед Абди и гордо дергает веревку. Баран издает недовольное «бе-е-е!»

Старейшины, о чем-то пошептавшись, благосклонно кивают.

Эй, а меня спросить не хотите?

Толпа сначала замирает, потом все разом начинают говорить. Поднимается невообразимый шум. Кто-то свистит. Коза Джумы громко мекает. Абди смотрит на барана, потом на Феликса и поднимает вверх два пальца.

— Два барана?

Пираты кричат еще громче. Я прижимаю к щекам ладони, поворачиваюсь к Аверину.

— Костя, — шепчу в ужасе, — что сейчас будет?

Аверин передергивает затвор автомата. Я закрываю уши.

— Пиздец будет, — хрипло говорит, и вдруг…

Феликс поднимает обе руки.

Он спокоен, даже ленив в движениях. Не орет, не свистит, не бьет себя в грудь. Просто смотрит.

И этого оказывается достаточно.

Толпа замолкает. Пираты переглядываются, кто-то кашляет в кулак. Старейшины дружно выдыхают. Абди нервно одергивает веревку с бараном.

— Братья, — произносит Феликс, — я вас услышал. Теперь и вы послушайте меня.

Над толпой зависает тишина, слышно только как вдали шумит океан и мерно гудят генераторы.

— Эта девушка, — Феликс показывает в нашу с Авериным сторону, — наш общий трофей. Никто не может просто так подарить ей махр. За нее готов заплатить выкуп один богатый бизнесмен, его корабль уже плывет к нашему берегу.

Хоть я понимаю через слово, но общий смысл улавливаю. Только Аверину совсем не нужно этого знать, поэтому легонько трогаю его за плечо.

— Кость, что он говорит?

— Правильно все говорит, — переводит негромко Аверин, вытирая потный лоб. Только теперь, когда он выдохнул, я понимаю, как сильно он был на взводе. — Что ты общая собственность и что за тебя готовы дать выкуп. Смотри как от жадности у всех сразу глаза заблестели. Этот парень знает свою паству как облупленную.

— Но я знаю, что мы сделаем, братья, — продолжает Феликс, — мы не станем отдавать девушку. Я сам ее выкуплю. Я внесу такую же сумму денег, которую предложил этот человек, господин Коэн. Каждый из вас получит свою долю, и после этого ей можно будет предложить махр. Но тогда вы мне должны первому уступить это право. Если она мне откажет, пусть выберет любого из вас. Вы согласны, братья?

— Вот же хитрый, жучара, — хмыкает Аверин и переводит мне то, что я почти поняла сама.

— А если они не согласятся? — спрашиваю взволнованно.

— Да пока они чешут репы, он давно заготовил рассылочку в мобильном приложении. Вон смотри. Банковская система тут тоже прекрасно работает. А кто ж от денег откажется?

И в самом деле Феликс достает телефон, делает несколько движений по экрану.

Пираты следом лезут за телефонами, кто-то нервно вбивает команду, кто-то просто ждет уведомления.

Через секунду раздается первое пиликанье. Один из пиратов моргает, уставившись на экран, и присвистывает. Другой облизывает губы, его лицо вмиг становится хитрым и довольным.

И вот уже вся толпа проверяет счета, их глаза алчно поблескивают.

Феликс следит за ними, задрав подбородок и сложив руки на груди.

— Ну что, братья, теперь вы довольны?

Аверин ухмыляется.

— Вот и вся любовь. Но как же он лихо с ними справился! Хорош парень, хорош, ничего не скажешь. Прав Винченцо, нехер ему тут свой талант закапывать.

Толпа потихоньку начинает расходиться. Без лишних слов и пререканий. Старейшины тоже гуськом тянутся в сторону поселка.

Аверин встает с пола, ставит автомат на предохранитель. Замечаю, что его глаза выглядят еще более покрасневшими.

— Костя, а почему тебя так боится Ева? — спрашиваю, мелко семеня за ним к выходу.

— Боится? Неужели? — говорит равнодушно.

— Да. Я попросила тебя позвать, а она ответила, что ей жизнь слишком дорога.

Аверин останавливается, опирается на автомат.

— Когда она во второй раз полезла ко мне в штаны, я предупредил, что третий будет ее последним в буквальном смысле.

Он говорит это таким тоном, что даже мне становится не по себе.

Выходим из дома, Феликс шагает навстречу, ловит меня у порога. Берет за руку, притягивает к себе.

Мы ждем, когда во дворе никого не остается. Абди последним уводит барана, вздыхая и косясь на меня с сожалением.

— Не ожидала такого ажиотажа? — Феликс улыбается, смотрит с прищуром.

— Ожидала, но не с баранами.

— Ну, если бы ты сказала раньше, что тебя этим можно купить, я бы пригнал сюда целое стадо.

— Хм… Еще не поздно!

— Правда?

Феликс обхватывает рукой подбородок. Его ладонь сильная и горячая.

Замираю, когда он ласкает шероховатыми пальцами лицо, наклоняется и, чуть касаясь губами виска, шепчет:

— Если ты хочешь выбрать кого-то другого, скажи сейчас.

Не могу сказать ни слова. Только мотаю головой, смотрю в его глаза и чувствую, как бешено колотится сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

— Значит, вопрос закрыт, — выдыхает он и целует меня в губы. — Вечером буду делать тебе предложение. Перед старейшинами. Официально.