Наследник дона мафии

Глава 21

Феликс перемещает руки на мою талию, ведет к груди, сминает полушарие. Пальцами зажимает соски. Я вскрикиваю, и он заменяет пальцы ртом.

Тянется к столику, берет флакон со смазкой, которую взял с собой на террасу. Я прикрываю глаза — пусть, он лучше меня знает, что делает.

Наконец снизу в меня протискивается головка, и я ощущаю небольшое жжение. Но много смазки помогает проникновению, а дальше все сметается нарастающим наслаждением, которое я получаю от ласкающих мои соски мужских губ.

Каким-то образом мой муж понял, что мне понравилось больше всего. И теперь он облизывает, теребит языком, прикусывает торчащие, возбужденные вершинки. Я буквально тону в чувственных, сладостных ощущениях.

А Феликс берет меня за талию и начинает насаживать.

Только теперь я сверху, и ощущения совсем другие. Необычные. Я сама могу насадиться глубже и так медленно, как захочу.

Упираюсь в тугие мускулистые плечи, развожу колени шире, шире, еще шире… Сама опускаюсь ниже, ниже, еще ниже…

Феликс с шипением выпускает воздух сквозь зубы, утыкается лбом мне в плечо. А мне кажется, что его член у меня сейчас из горла выйдет.

В моменте дергаюсь, упираюсь в мощный торс и пытаюсь привстать, но меня за талию насаживают обратно.

— Куда… — бормочет муж, прикусывая шею, — давай уже трахаться, Миланка, я еле держусь.

— Я хочу сама, — шепчу и толкаю его в плечи. Он скалится и падает спиной обратно на подушки, а я начинаю двигаться.

Сначала просто ерзаю на нем, вращая бедрами. Каждое такое движение вызывает у моего мужа глухой протяжный стон. Но скоро ему становится мало, и он приподнимает меня за талию.

— Сказала, сама, — отрываю его руки.

Поднимаюсь и опускаюсь, вверх-вниз, насаживаюсь на твердый ствол. Но не до конца, до конца боюсь. И еще мне немного больно, когда головка Феликса доходит до упора — его член слишком большой.

А когда я сама двигаюсь, так хорошо. Расслабляюсь, откидываюсь назад. Волосы струятся по спине, щекочут кожу. И Феликсу щекочут… Что там щекочут, мне не видно. Но ему нравится и хочется сильнее, потому что его пальцы впиваются мне в бедра и подсаживают… Насаживают…

— Все, хватит надо мной издеваться… — бормочет муж, сгребая меня в охапку. Перехватывает в талии, сжимает ягодицы. — Пиздец тебе…

Падает на спину, ловит губами сосок и начинает вколачиваться снизу рваными сильными толчками.

Я кричу и от неожиданности, и от ошеломительных ощущений. Клитор трется о его пах, от его губ и языка меня выкручивает. И еще эти пошлые звуки хлопков тела о тело…

Боги, теперь я понимаю, почему люди так сходят с ума по сексу. В нем есть что-то животное. Я вскрикиваю в такт каждому хлопку, Феликс глухо рычит. И ускоряется.

Я не знаю, кто из нас кончает первым — мне кажется, мы оба взрываемся одновременно. У меня перед глазами пелена, в ушах вата, тело парит в невесомости.

— Я тебя люблю, Милана, — слышу сквозь вату, — я тебя пиздец как люблю…

Когда пелена понемногу рассеивается, обнаруживаю, что меня сдавливают объятия-тиски. Внутри все отдается бешеной пульсацией, чувствую как толчками вливается горячая сперма.

Значит Феликс кончил после меня. Он судорожно вжимается в меня все еще твердым членом.

— Выброси все эти свои смеси, — сиплю, обнимая широкие плечи мужа, — нам они больше не понадобятся. И не сильно они тебе и помогают.

Он хрипло смеется, гладит мокрую от пота спину.

— Выброшу.

— И пойдем в дом, нас, наверное, весь поселок слышал, — бормочу, выгибаясь от удовольствия.

Феликс все еще во мне, и это все еще приятно, когда он там двигается. Я тоже его ласкаю, сокращая стенки влагалища, и он дает понять, что ему нравится. Притягивает за затылок, целует.

— Никто не слышал, все бухие спят. Да и не похер? Они тут под каждым кустом ебутся. А у меня брачная ночь с законной женой.

Это правда, нравы здесь сложно назвать строгими и целомудренными.

Феликс встает с дивана. Обхватываю его ногами, и он несет меня в душ.

Потом мы лежим на свежих простынях, в комнате прохладно, пахнет цветами и морем.

— Хочу пить, — прошу мужа, и он приносит с первого этажа полный кувшин лаймовой воды со льдом. Видно, о нас побеспокоились, принесли новую порцию.

Феликс наливает мне стакан, сам пьет прямо из кувшина. Ложится, обнимает меня обеими руками. И я решаюсь.

— Феликс, а ты знал Лану? Ту Светлану, которую я заменила на лайнере.

Снова пауза, совсем незаметная. Но я ее замечаю, потому что жду.

— Она была в этой мажорской тусовке. Конечно, мы пересекались. Но я с ней не общался. А почему ты спрашиваешь?

Он не сказал. Не хочет. Зачем допытываться? Тем более, если я и так чувствую…

— Просто так, — пожимаю плечами. Целую в грудь. Он поворачивается к тумбочке.

— Ты уверена, что можно выбрасывать смеси? Я бы как раз покурил.

Я опускаю руку, и меня немного накрывает паникой. Там снова все твердое. И стоит. Феликс следит за мной с усмешкой.

— Ну не знаю… — говорю растерянно, — может давай еще попробуем один раз…

У самой от одной мысли болезненно тянет между ног. Феликс опрокидывает меня на спину, нависает сверху.

— Правда? И ты готова терпеть?

— Феликс, я…

— Я счастлив, что у меня такая самоотверженная жена, — он меня целует сначала в губы, потом в подбородок, — но терпеть ничего не надо. Даже ради меня.

Он достает из тумбочки заживляющий гель. Когда до меня доходит, что он собирается делать, протестующе мотаю головой.

— Я сама, Феликс. Дай мне, я пойду в ванную.

— И откажешь мне в таком удовольствии, зализать любимую жену?

Он укладывает меня обратно, разводит колени. Наклоняется, целует ключицу и языком скользит до груди.

— Феликс! Что ты делаешь? — вскидываюсь. Он поворачивает голову.

— Тебе же нравится. Расслабься, Милана, мне тоже нравится. Я хочу, чтобы ты еще раз кончила.

— Откуда ты знаешь, что мне нравится? — бормочу, но он только криво улыбается.

Это правда приятно. И мой муж хочет, чтобы мне было приятно. Он ласкает языком соски, отчего я стыдно, пошло стону, сама раздвигая колени.

Палец с прохладным гелем кружит по входу, ныряет внутрь. Выходит и внутрь входят уже два пальца с новой порцией геля. Толкаются, толкаются, толкаются… Большой палец раздвигает складки и находит клитор

— Феликс… — я мечусь по кровати, оглушенная переполняющими ощущениями. Соски скручивают пальцы другой руки, а горячий язык теребит клитор.

Несколько секунд достаточно, чтобы меня разнесло на мелкие частички, размазало по воздуху. И только когда частички осели на стенах и сползли вниз, ко мне возвращается способность говорить.

Обнимаю за шею, целую.

— Я тебя люблю.

Феликс улыбается, глаза сверкают.

— Я тебя тоже.

Его член все еще твердый. Накрываю рукой, он отводит руку.

— Ложись спать, Миланка. У тебя глаза слипаются. Утром.

Не слушаю его, сама целую глубоко, с языком. Он возбужден, поэтому отпирается слабо и не очень охотно. А я напираю.

Дальше скольжу вниз по шее, мужское тело ощутимо вздрагивает, когда я прикусываю шею. У моего мужа шея — эрогенная зона! Беру на заметку.

Опускаюсь ниже, целую соски, облизываю. Он стонет сквозь сжатые зубы, а я мысленно улыбаюсь. Обнаружена еще одна эрогенная зона!

Добираюсь до члена, пальчиками глажу гладкий твердый ствол. Конечно, в рот он мне не влезет, но я надеюсь, Феликс мне поможет? Объяснит, что с ним делать? В интернете я читала, что надо лизать и сосать как леденец.

Лижу головку, поднимаю глаза на Феликса. Его глаза потемнели, ему явно нравится. Попробую пососать.

В рот влезает только головка, все. У меня наверное слишком маленький рот. Здесь надо кто-то со ртом как у лошади.

К счастью, Феликс тоже это понимает. Берет меня за подбородок, осторожно толкается мне в рот, направляя. Да, теперь влезает чуть больше.

— Все, Миланка, на первый раз хватит, — шепчет он хрипло, с придыханием, — не надо глубоко. Вот так делай…

Он показывает, как помогать рукой, и закрывает глаза. Судя по прерывистому дыханию, я все делаю правильно.

Сам процесс затягивает. Мне нравится вкус члена Феликса, нравится смотреть на возбужденного мужчину, который сейчас находится полностью в моей власти.

И я снова чувствую, как внизу между ног начинает пульсировать. Неужели я такая же неуемная как и Феликс? Может и мне придется подсесть на кальян?

Рука непроизвольно тянется к промежности, мужские стоны звучат все громче. Феликс толкается бедрами в рот, накрывает мою руку своей. Я содрогаюсь в очередном оргазме, он выдергивает член из моего рта и кончает мне на грудь, стоя на коленях.

— Я тебя люблю, Миланка, — хрипло шепчет, когда я прижимаюсь к нему, тяжело дыша. Счастливая и удовлетворенная. — Так люблю, просто пиздец…

Феликс уснул сразу, он даже в душ не пошел. Я его обтерла мокрым полотенцем и улеглась рядом. Он сказал, что утром продолжим, а утро уже наступило. За окном начало сереть.

Я легла рядом и тоже провалилась в сон. Но мысли почему-то крутились в голове. Или во сне? Я не успела рассказать о себе. Я хотела позвать его поехать к моим бабушке с дедушкой. И после того, как он рассказал о пиратах, я теперь все больше думаю, надо ли нам тут жить.

Может, лучше вернуться домой? Если у нас один дом с Феликсом?

Пусть его папа живет на Сицилии, а мы будем жить в нашем родном городе. Я не спросила, жива ли бабушка Феликса, его родня.

Меня качает как на волнах. В лицо брызжут волны. Одна сильная прямо хлюпает, обливая. Открываю глаза и не могу понять, откуда в спальне Феликса взялось зеркало.

И почему оно нависло прямо надо мной?..