Настоящие бывшие

11

К моему великому счастью, отвечать Тимофею не пришлось, у него зазвонил телефон, и пока он разговаривал, я быстренько ретировалась. Вот еще, целовать меня он собрался!

Идея работать вместе сейчас начала мне казаться еще хуже, чем было изначально. Если раньше я предполагала, что смогу максимально дистанцироваться, то сейчас стало понятно, что не смогу. Даже если не брать во внимание тот факт, что травмы не случаются ежедневно, то поведение бывшего ясно давало понять, что он готов к продолжению отношений, хотя это удивляло больше всего.

Ведь это не я его бросила, а он. Просто ушел от меня, собрав вещи и сказав, что не может больше быть вместе. Наверное, в его картинке семьи не имелось плачущей бесконечно жены и погибшего ребенка.

Когда-то мне сказали, что чувство острого горя пройдет и настанет период тихой грусти. Когда можно будет вспоминать мою малышку, смотреть ее фото, думать о ней без слепящей боли. Но я и сейчас, спустя эти бесконечные десять лет, плакала при мысли о ней. Чужие дети примерно подходящего возраста всегда мне напоминали о дочери, и я думала, что вот такой бы она была сейчас, вот так же бы скакала рядом со мной, вредничала или, наоборот, ластилась. Я бы заплетала ей косички в школу, волновалась, когда она задерживалась, ругала за двойки…

Резко втянув ноздрями воздух, я затормозила перед дверьми ординаторской, успокаиваясь и входя внутрь.

Наташа и Владимир Аркадьевич пили кофе, болтая за столом. Они так низко склонили друг к другу свои головы, что казалось, будто сейчас поцелуются.

— Ой! — вздогнула моя коллега, перестав смеяться. — Ну как там твой муж? Жив?

— И даже относительно здоров, — вздохнула я.

— Вы разве не в разводе? — полюбопытствовал анестезиолог, откидываясь на спинку стула и манерно оттопыривая мизинец от чашки, из которой пил ароматный латте.

— В разводе, — я кивнула и направилась к своему столу, запуская лептоп. — Это Наташа у нас юмористка, моего однофамильца до сих пор называет действующим супругом. А мы уже много лет как чужие. Владимир Аркадьевич, раз уж вы в курсе всех сплетен, то каким образом у нас будут дежурства распределяться между персоналом во время корпоратива? Я вот как раз в воскресенье дежурю, может это быть официальным поводом не посещать мероприятие? Не люблю эти сборища.

— Нет, душечка, — миролюбиво хмыкнул мужчина, глядя на меня поверх очков. — А ты думаешь, почему три дня решили праздновать? Вот как раз поэтому. Чтобы все успели побывать на мероприятии. Руководство клиники заботится о своих сотрудниках. По секрету скажу, что они приготовили нам бонусы, которыми будут награждать каждый месяц особо отличившихся. В каждом отделении окажется свой везунчик.

— Я прям в какой-то рай попала, — пробурчала я в ответ, усаживаясь за стол и погружаясь в историю болезни пациентки, которую предстояло оперировать завтра.

Надо еще раз просмотреть все анализы, продумать план, прокрутить в голове все, что может пойти не так. Наверное, работа хирурга — это как игра в шахматы, где каждый ход известен, но, чтобы все пошло как по маслу, надо знать заранее, куда двинуть фигуру. И чтобы не проиграть, тоже.

Я настолько увлеклась своим занятием, что не заметила, как открылась дверь.

— Всем доброго дня! — прогудел голос Тимофея, и я волей-неволей отвлеклась, с изумлением глядя, как он волочет в мою сторону огромный букет кроваво-красных роз. — Елизавета Сергеевна, позвольте поблагодарить вас за помощь! — прогнусавил он надо мной и вручил букет, от тяжести которого мгновенно заломило руки. — Раз уж вы поцелуями не принимаете.

В ординаторской повисла тишина. Наташа и Владимир Аркадьевич глядели на разыгравшуюся перед их глазами сцену, я просто была в ступоре от подобного поступка, а Тимофей просто упивался вниманием, вампир недоделанный!

— Спасибо, не стоило, — наконец, пробормотала я, оглядываясь в поисках подходящей посудины, в которую можно было воткнуть цветы.

Таковой в поле зрения не оказалось, и я вздохнула. Вот же демоны, а! Где был мой мозг, когда я согласилась на предложение Евгения Григорьевича работать тут? Ведь подсказывала ж интуиция, что просто не будет, вот вам, Лизавета Сергевна, получите и распишитесь.

Пока я торчу, как столб в пустыне, хлопая глазами, Тимофей здоровается за руку с Владимиром Аркадьевичем, а затем ретируется, оставляя меня с чертовым букетом и кучей сумбурных мыслей в голове.

— Однофамильцы, говорите? — хмыкает насмешливо анестезиолог. — Странный выбор букета для благодарности.

— Красивый, — возражает ему Наташа, подходя ко мне и нюхая цветы. — А пахнут как, с ума сойти! Лиз, ты попроси вазу у старшей, должны быть у нее в закромах.

Всучив ей букет, чтоб могла как следует насладиться ароматом, я несусь в сторону кабинета старшей медсестры. Она у нас одна на два отделения, наше и пластической хирургии, и по пути едва не сшибаю с ног идущего Николая.

— Ого, у нас пожар? — он поймал меня за плечи и взглянул сверху вниз, растягивая губы в улыбке. — Куда ты так спешишь? Никак, ко мне, чтобы пригласить на свидание? Реабилитироваться за динамо хочешь?

— Ага, бегу и падаю, — саркастически прошипела я, высвобождаясь, но потом резко выдохнула и осадила себя — Коля не виноват в явлении Тимофея народу. — Нет, не к тебе. Мне срочно нужна ваза.

— Надеюсь, не ночная? — хмыкнул он, с иронией приподнимая бровь. — А то я начинаю думать о холере в твоем случае. Нас закроют в одной комнате, я буду сидеть у твоей постели и обтирать твое обнаженное влажное тело от пота… Мммм, мечта!

— В случае холеры ты будешь лежать на соседней кровати и бесконечно какать, — развеселилась я, отступая назад. — Поэтому стой подальше, вдруг мой вибрион нападет на тебя и покусает.

— Может, я хочу, чтоб твой вибрион меня покусал? — он делает шаг вперед, заслоняя собой весь коридор. — Пойдем сегодня в кино? Раз уж с театром не задалось, будем окультуриваться другими доступными способами.

— Я могу подумать? — пробормотала я, пятясь и упираясь спиной в стену.

— Подумать можешь, отказаться нет, — улыбнулся он. — Я честно буду держать себя в руках, обещаю не нападать и не развешивать твои кишочки по деревьям. Сегодня. Жертва должна полностью довериться маньяку для пущего удовольствия.

— Может, маньяк — это я? — внезапно мне стало смешно, и напряжение из-за общения с Тимофеем отпустило. — И это твои кишочки найдут развешанными на кустах?

— Надеюсь, что если ты маньяк, то сексуальный, и как следует попользуешься мной перед смертью, — Николай засмеялся, потом взглянул на часы. — Извини, но сиськи ждут. А то наше с вами соревнование мы проиграем досрочно. Спешу в операционную. После работы жду тебя у лифта.

Он ушел, а я направилась к кабинету старшей, думая про себя, что начавшийся по-дурацки день обещает закончиться также. Ну где я и где свидание в кино?