Настоящие бывшие

27

— Лиза, что ты делаешь? — голос Тимофея звучал несколько сдавленно.

Вероятно, это все было по той причине, что я прижала его к стене и беззастенчиво лапала, запустив руки под футболку. Пальцы мои ощупывали каждый сантиметр тела, не оставив без внимания ни литые мышцы спины, ни грудь, покрытую курчавыми волосами, ни стальной пресс, твердости которого мог бы позавидовать сам Ван Дамм.

— Лапаю тебя, — глухо отозвалась я, задевая его соски и ощущая волну дрожи, прошедшую в ответ на эту ласку.

Мы ввалились в наш номер несколькими минутами раньше, вдоволь нацеловавшись сначала в такси, а затем в лифте. Казалось, что губы мои увеличились раза в два точно, но требовали продолжения, и не только они.

Отстранившись от Тимофея, не давая передумать ни ему, ни себе, я быстро стянула футболку через голову, кинув ее куда-то в сторону, следом отправила лифчик и коснулась пряжки ремня на джинсах.

— Ты прям решительно настроена, — прокомментировал бывший муж, все еще не отрываясь от стены и глядя на меня еще более черными, чем обычно, глазами.

— Меньше разговоров, Левонский, — ловким движением я выкрутила бедра из тугих левайсов, я сбросила их вместе с трусами, порадовавшись, что перед отъездом как раз сходила на шугаринг, потому что моментально ощутила жаркий взгляд, направленный мне между ног.

— Твои предпочтения изменились, — глухо пробормотал Тимофей, наконец, избавляясь вслед за мной от футболки и расстегивая пуговицу на джинсах.

Он также одним движением снял их вместе с нижним бельем, и я с восторгом уставилась на него, прикусив губу.

— Это еще лучше, чем я помню, — ответила ему, шагая вперед и утыкаясь губами прямо в коричневую пуговицу соска.

Прихватив ее зубами, коснулась пальцами напрягшегося пресса и провела ими до бедер, ощущая, как горячие ладони накрывают мои ждущие ласки ягодицы. Чувствительное местечко. Помню, очень любила, когда Тим ласкал их, прикусывал и мял. Он тоже это помнил.

— Ты точно пожалеешь завтра об этом, — словно давая мне последний шанс, бывший муж сделал попытку чуть отстранить меня от себя, но я была готова к подобному и подняла руки, лаская свою грудь под горячим взглядом.

— Хочу, чтоб ты поцеловал меня здесь, — выставила вперед напряженные соски, — и здесь, — пальцы правой руки скользнули вниз, прочерчивая дорожку, за которой внимательно следил мой бывший настоящий любовник.

— Что ты делаешь, Лиза? — откинув голову, почти простонал Тимофей, а потом шагнул вперед, хватая меня и поднимая до уровня своего лица, так, что наши взгляды встретились. — Пути назад не будет, поняла?

— Я и не хочу, — улыбнулась ему в ответ, — я тебя хочу. Затрахай меня!

Оказавшись на кровати со свисающими с ее края ногами, я ощутила, как их разводят в стороны, а затем горячий язык касается сначала чувствительной точки между ними, а затем скользит вдоль бедра до самых кончиков пальцев, вызывая сладкий спазм в животе.

Как же давно у меня не было таких вулканоподобных эмоций. Я и забыла, каково это — гореть в пожаре, каждую секунду сгорая и возрождаясь. Только с Тимофеем это было возможно. И он знал это, потому что дразнил меня, медленно целуя, уверенно лаская так, как мне было нужно, выпивая мою страсть и даря в ответ свою.

Едва я ощутила его в себе, как обхватила ногами торс и откинула голову назад, вскрикнув от размера и напора.

— Так хорошо! — сами собой вылетели слова из пересохшего рта. — Давай еще!

— Трахать тебя? — прошептал мне на ухо мой бывший.

— Даа! — простонала ему в ответ, вцепляясь пальцами в плечи.

Наверное, у него останутся синяки, но это было меньшим, что меня сейчас интересовало. Только бы он двигался с нарастающей мощью, только бы не остановился невовремя.

И он полностью удовлетворил меня. Мы финишировали одновременно. Горячая волна спазмом прошла по телу и ногам, пальцы подогнулись, мышцы внутри завибрировали от сладости момента.

Тимофей навис сверху, держась на локтях, чтобы не придавить меня, и касаясь своим лбом моего. Он тяжело дышал, и я обняла его, прижимая к себе, чувствуя, как дрожат мощные мышцы.

— Ты такой кабан стал, Левонский! — проворчала минутой позже, заерзав. — Ты что, из спортзала не выползаешь?

Он засмеялся тихонько и скатился набок, заложив руки за голову и глядя в потолок.

— Я, Лиз, до одури тренируюсь, чтобы не грузить голову воспоминаниями, — спустя пару минут ответил он. — Работаю и тренируюсь, тренируюсь и работаю.

— И трахаешься? — провокационно улыбнулась я, кладя руку на его мужскую анатомию.

— И трахаюсь, — согласно кивнул он, — сегодня ночью затрахаю тебя, поняла?

— Коллеги! — Евгений Григорьевич повысил тон, перекрывая гул голосов. — Я понимаю, всем интересно услышать вернувшихся из Кореи, но мне бы хотелось провести нашу пятиминутку, не растягивая ее на два часа. Время — деньги, как говорится.

Раздались смешки, но внушение подействовало, и гул сих. Я сидела в самом заднем ряду, по соседству с Колей, избегая смотреть ему в глаза, пила воду из стакана, делая маленькие глоточки и почти не разжимая рта.

Голова болела жутко. Вчера мы повторили поход в ночной клуб, напившись перед отлетом текилы и утанцевавшись вусмерть, погрузились в самолет и проспали до самого Пекина, где совершили трехчасовую пересадку. Я думала, у меня по возвращении откажут почки от такого количества принятого внутрь горячительного. Но ничего. Пока отказала только совесть, вернее, ее останки. Потому что мы опять с Тимофеем предавались разврату, ни в чем себе не отказывая. Без башки. Без защиты. Без ограничений. Дружба голыми писями, как говорится. Надеюсь, я не залечу, потому что принять экстренную контрацепцию я уже катастрофически не успевала.

И вот сейчас мне хотелось немного сдохнуть и таблетку аспирина. И еще как-нибудь сделать так, чтобы не разговаривать с Колей.

Внутри словно бомба взорвалась, разметав ошметки, и я боялась даже представить, что будет дальше. Как вообще мне жить, если я вчера поняла, что все годы так и продолжала любить своего бывшего мужа. И только с ним ощутила себя полноценной женщиной, а не гусеницей, закутанной в кокон и уснувшей навеки, пока какое-нибудь чудо не превратит ее (меня) в бабочку. Чудо оказалось по имени Тимофей Ярославович Левонский. Методом тыка это чудо вернуло гусеницу к жизни, включив ее, будто тумблер повернули. Я теперь снова могла радоваться жизни.

Я не знаю, что он думает обо всем об этом, мы не удосужились поговорить, а в самолете сидели в разных рядах, встретившись лишь по приземлении, а затем разошлись каждый по своей машине, вернее, он в свою, которую оставлял на стоянке аэропорта, а я в Колину, так как игнорировать встречающего меня мужчину просто не могла.

Молча вышли из аэропорта, молча развернулись в разные стороны и молча разъехались. Со вчерашнего дня мой телефон безмолвствовал, ни одного звонка или сообщения от Тима не поступало. И я тоже молчала. Хотя внутри просто бурлило от желания выяснить, что вообще теперь будет.

— Хочу представить вам нашего нового менеджера по закупкам, — меж тем вещал Евгений Григорьевич. — Елена Ивановна Звягинцева. Нам удалось ее переманить у топовой клиники Новосибирска, и она милостиво согласилась на переезд. Не буду говорить вам, чего нам это стоило, только уточню, что все ваши пожелания по всяким новым инструментам и методикам теперь следует адресовать ей.

Со своего места, которое, к слову, оказалось рядом с моим бывшим, поднялась ослепительная, иначе и не скажешь, длинноволосая блондинка, похожая на куклу Барби в лучшем ее виде. Высоте груди и крутости бедер кукла ей явно уступала, будто вылепленное Рафаэлем лицо, тонкие запястья, платье, обхватывающее великолепную фигуру как вторая кожа, высоченные каблуки. Это топ-модель, а не менеджер по закупкам. И она улыбалась.

— Глянь, какая цаца! — проворчала Наташа, сидящая слева от меня. — Так бы патлы-то и повыдирала ей.

Сдавленно фыркнув, я сделала вид, что подавилась, когда взгляд шефа обратился в нашу сторону. Он нахмурился, сложил губы куриной жопкой, затем продолжил представлять нам новую сотрудницу, перечисляя ее регалии. Звездная дамочка все также стояла, улыбаясь, словно для нее было привычным такое внимание. Хотя почему «словно»? С ее-то внешностью только слепой пройдет мимо. Интересно, это у нее своя красота, или рука хирурга тут приложилась?

— Я дежурю сегодня, — шепнул мне Коля, — а завтра весь в твоем распоряжении. Давай сходим в ресторан? Отметим твое возращение. А после поедем ко мне.

Неопределенно пожав плечами, я еле заметно выдохнула. К счастью, неприятный разговор откладывался. Может, и Тимофей к этому времени созреет для решительных действий и внесет уже ясность в ситуацию. Мы теперь вместе или нет?

После окончания пятиминутки они с главным ушли вместе, с ними же семенила, цокая каблуками по керамограниту коридора, новоиспеченный менеджер по продажам, а мы с Натальей направились к себе в ординаторскую обсуждать операционный план, пить кофе и разбирать все добро, что я притащила из Сеула. Девочки такие девочки, даже если они взрослые тетеньки.