Настоящие бывшие

15

— Лиз! — Тимофей внезапно с резким щелчком отстегнул свой ремень безопасности и прижался ко мне, обхватив руками и буквально вдавливая в свое тело.

Я дернулась, пытаясь высвободиться, но он держал крепко, и я слышала, как под моим ухом гулко бьется в груди его сердце. Стало еще жальче себя, и я зарыдала уже в голос. Просто не сдерживаясь. Тело мое тряслось, пальцами я вцепилась в его запястья, все еще желая избавиться от стального захвата.

— Отпусти меня, кабан! — выдавив сквозь всхлипы, прошипела я, извиваясь, как червяк.

— Нет! — мужчина еще больше сдавил меня. — Не отпущу. Я уже сделал однажды подобную глупость, и больше я не намерен отпускать тебя.

Я открыла было рот, чтобы ответить что-то резкое, но в стекло со стороны водителя раздался стук.

Тимофей выпустил меня, и я, повернув голову, увидела инспектора ГИБДД. Он стоял в зимней форме, усы его заиндевели, глаза смотрели строго из-под кустистых бровей.

— Добрый день! — едва открылось окно, инспектор склонился к нам. — Капитан Овешников. Что случилось у вас? Документы предъявите.

Молча достав портмоне, Тимофей достал водительские права, документы на машину и страховку, все подал строгому полицейскому и сказал:

— Жене плохо стало, упала сегодня, ногу повредила, плакала от боли. Едем в травмпункт.

— Ну, не настолько ж критическая ситуация, чтоб посреди перекрестка стоять, — устало возразил гаишник, возвращая документы. — Хоть бы на обочину отъехали или аварийку включили. Создали пробку на ровном месте. Гололед, граждане Левонские!

Я вспыхнула, когда меня назвали действующей женой, но возражать не стала, мечтая побыстрее убраться отсюда и избавиться от общества «муженька». Пусть катится колбаской куда хочет, нам не по пути, несмотря на все его слова и заверения. И вообще, с чего он взял, что может вот так себя вести? Типа, прошло десять лет, волос долог, ум короток, можно к Лизке подкатить, она поймет и простит? Вот уж дудки!

Наконец, нас отпустили, и Тимофей поехал вперед, сворачивая на улицу, где находился городской травмпункт. Это было старое здание, по поводу которого пациенты неоднократно жаловались, так как кабинеты врачей там располагались на втором этаже без лифта, рентген в подвале, все это было ветхое, времен царя Гороха, и пострадавшие люди испытывали дополнительные мучения от неудобств при подъеме и спуске по ступенькам. Мне ж тоже предстоял этот эквилибристический бросок. Честно говоря, я не представляла, как я туда заберусь. В студенчестве мы были свидетелями, как одна женщина со сломанной ногой ползком добиралась до врача. Так я точно не хочу. Может, там какие-нибудь костылики есть?

— Уверена, что не надо в частную клинику? — будто услышал мои мысли «муженек». — Я читал, тут открылась какая-то у вас новая, там и хирургия, и травматология. Там побыстрее будет, чем тут.

— Нет, — пожав плечами, я отвернулась, с досадой прикусив губу. — Меня ОМС вполне устраивает.

Как я сама-то об этом не подумала? Что бывший травматолог Деревцов открыл свою клинику буквально за забором той больницы, в которой я работала, и можно было спокойно пройти все обследования там. И там же, в случае необходимости, всю реабилитацию, если она потребуется. Но не признаваться ж Тимофею. Чем быстрее он меня оставит, тем быстрее я смогу вздохнуть без напряжения. Его присутствие меня страшно нервировало. Особенно после срыва в машине. Не люблю, чтобы посторонние видели мои слезы и слабость.

Остановившись максимально близко ко входу, Левонский вышел из машины и обошел ее, намереваясь помочь мне, но я уже сама спрыгнула на здоровую ногу и озиралась, соображая, как по снегу добраться до крыльца с перилами. Там я смогу на них опираться и запрыгнуть потихоньку в здание.

— Слушай, не беси меня, а! — резко выдохнув, бывший муж взвалил меня на плечо, что я чуть не сломала нос о его спину, ткнувшись как следует им куда-то в район поясницы, а затем едва не взвизгнула, когда он пикнул сигнализацией и перехватил меня двумя руками, нависнув своей бородой над моим лицом. Как в фигурном катании, ей-богу! Сейчас еще осталось поддержку над головой сделать, и мы займем первое место. Тройной тулуп уже сегодня был в моем одиночном исполнении.

Решив не устраивать цирк, я молча покорилась Тимофею, в глубине души благодарная ему, что он решил не бросать меня на потеху публике.

Мы зашли в фойе, затем свернули направо, в сторону регистратуры, и уже там меня усадили на свободную лавочку и потребовали документы.

— Давай сюда свой паспорт, пойду кредит оформлять, — криво усмехнулся Тимофей, с предупреждением в глазах глядя на меня.

Я молча протянула ему и паспорт и полис и СНИЛС, а затем уставилась на свои руки, сцепленные на коленях в замок.

— Спасибо, — буркнула я глухо, краем глаза замечая, что муж стоит все еще рядом.

Он вздохнул, но ничего не ответил и пошел оформлять меня на прием.

— Тебе что-нибудь нужно? — Тимофей осторожно уселся на диван, подавая мне кружку с горячим чаем и заглядывая в глаза с тревогой. — Может, обезболивающее купить? Тут аптека в доме есть, я схожу.

— Нет, у меня есть, коробка в шкафу справа от плиты, — устроив ногу удобнее на подставленном табурете, я подпихнула левой рукой подушку под спину и вздохнула.

Мы приехали ко мне домой полчаса назад, и бывший муж тащил меня по лестнице вверх, сам открывал дверь и заносил в квартиру. Он же устроил на диване настоящее гнездо и сейчас суетился, словно заботливая квочка вокруг цыпленочка.

К счастью, перелома в моей многострадальной конечности не обнаружилось. Конечно, счастьем это было сложно назвать, у меня произошел разрыв связок, и гипс мне-таки наложили. Врач сказал, две недели минимум буду ходить с ним, а потом еще и носить ортез столько же. Это если мне еще раз сказочно повезет, и разрыв заживет самостоятельно. Очень удачное вышло катание на снегокатах. Прям везунчик я. Второй раз, между прочим. Надо, наверное, себе такой купить, чтоб уж наверняка в третий раз с переломом повезло.

Телефон обрывали коллеги. Наташка звонила раз пять, записала кучу голосовых, потом Николай два раза, первый раз я не взяла трубку, второй раз коротко ответила, что сама перезвоню, ну и владелец клиники тоже. С ним пришлось пообщаться Тимофею, так как я в тот момент сидела в гипсовой и смотрела, как на синюю ногу лепят лонгету.

Тимус своего бывшего хозяина не узнал. Кот фырчал и шипел при его появлении и вел себя очень странно, словно посчитал мужчину опасным объектом, требующим пристального наблюдения. Он взгромоздился на тумбу под телевизором и светил оттуда круглыми глазищами, распушив усы и хвост.

— Слушай, у тебя совсем пустой холодильник, — пошебуршав в кухне, сообщил Левонский. — Ты чем питаешься вообще? Кошачий корм и засохший сыр.

— По всей вероятности, тем и питаюсь, — пробормотала я смущённо, чувствуя, как в тепле и спокойствии алкоголь сделал свое черное дело — меня развезло.

Голова приятно кружилась, мир казался прекрасным, и даже присутствие бывшего мужа в него органично вписывалось.

— Короче, я сейчас отлучусь ненадолго, Лиз, ты посиди, телек посмотри, — сообщил Тим, когда вернулся из кухни, — куплю поесть что-нибудь. У вас тут с доставкой продуктов туго, посмотрел, нет ничего толкового, поэтому сам пойду.

— Мама может принести, я ей позвоню, — отозвалась я, разглядывая оказавшегося так близко Тимофея.

Он оказался одет в простой свитер крупной вязки, рукава которого закатал до локтя, свои любимые классические джинсы, что потрясающе смотрелись на заднице. Вот почему такая несправедливость — женщинам, чтоб иметь такие ягодицы, надо впахивать в спортзале, а мужикам они, как и длинные ресницы, достаются бесплатно и навсегда? В общем, все мне нравилось. Он стал даже лучше, чем был в период нашего брака. Не удивительно, что женщины с работы глаза сворачивают при виде него. Еще бы. Такой самец нашим мозгом рассматривается именно как подходящий для размножения. Что ни говори, а человек все-таки животное.

Вот и мне в какой-то момент в голову пришла блестящая мысль о сексе. Это уже потом, спустя время, я думала, что не иначе, как обезболивающая таблетка имела такой побочный эффект. Хотя, казалось бы, обычный НПВС, но в сочетании с вином и овуляцией он сотворил свое черное дело.

— Зачем напрягать Элеонору Викторовну тащиться через весь город зимой, если я могу спокойно дойти до магазина и купить, — уже у порога заявил «подходящий самец». — Не чужие ж люди, Лиз.

Хлопнула дверь, и я, не успев ответить ничего, закрыла рот.

— Ну да, — пробормотала сама себе, — вот так сломаешь ногу, и даже воды подать некому.

Пока о том, как будет проходить мой быт в ближайший месяц, я не думала. Видимо, маме все-таки придется притащиться через весь город и жить тут, иначе ее дочь скопытится от голода и жажды, а также от разрыва мочевого пузыря. Почему-то именно в этот момент он решил напомнить о себе.

— Ты прям вовремя, — обратилась я к нему, спуская правую ногу вниз и вставая на левую.

Ощущая себя цаплей в полете, осторожно, держась за спинку дивана, удачно расположенного не у стены, я доползла до двери в коридор, а уж там позволила себе все — поскакала к двери туалета. Нет, наверное, можно было ползком, но такая светлая мысль в голову не пришла.

Возвращение обратно прошло по той же схеме. Я думала переодеться, но поняла, что джинсы через гипс мне не протащить, придется резать их. Мои почти новые джинсики, купленные в дорогом магазине в поездке на учебу в Москву. Вот же блин блинский! Как же жалко.

Допрыгала за ножницами в кухню, вернулась назад. Поняла, что если мне придется вот так вот скакать месяц, то моя левая нога станет тренированной как у гимнастки. Будет тощая правая и мускулистая левая. Изюминка такая моя.

Тимофей вернулся спустя полчаса, притащив два огромных пакета с едой.

— Хвала перестройке — на каждом углу продуктовые магазины, — сказал он, глядя, как я корячусь с ножницами. — Помочь?

— Помоги, — вывернуть руку никак не получалось, и я уже успела поранить внутреннюю сторону бедра, пропитав кровью джинсовые лохмотья.

Усевшись на корточки передо мной, мужчина взял ножницы и коснулся рукой моей ноги, словно обжигая ее. Я подняла глаза на него, глядя, как сосредоточен Тимофей, на складку меж его бровей, чертов гипс на носу, портивший все впечатление, родинку над губой, которую всегда любила целовать, и внутри развернулся кокон с бабочками.

— Предлагаю резать по наружной стороне, — наконец, отвлекся от раскройки муж. — Иначе мы так до весны провозимся, пытаясь тебя вытряхнуть из джинсов.

Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.