Настоящие бывшие

32

Все выходные я провалялась дома, чувствуя свою никчемность и разбитость. Настроение достигло отметки ноль и устремилось в минус, заставляя меня бурчать даже на бедного кота, который принимал все мои недостатки за достоинства, лишь бы его вовремя кормили, меняли лоток и чесали за ухом.

От Николая, ясно и понятно, никаких сообщений не поступало, но и от Тимофея, что странно, учитывая его заявление о моей ему принадлежности, тоже ничего. Словно оба разом забыли мой номер телефона, либо оказались заняты сверхважными делами, не позволяющими даже секунду выделить, чтобы написать девушке, что живы.

Ну и черт с ними!

В моей записной книжке телефона скопилось множество заметок, сделанных в разное время, и я решила наконец их разгрести. Куча названий фильмов, книг, каких-то ссылок, сохраненных до лучших времен, и столько же в папке «избранное» в мессенджерах. Некоторые сообщения датировались несколькими годами ранее, и сейчас я с удивлением просматривала их, размышляя, что меня заставило их тогда сохранять. Какие-то вебинары, давно прошедшие; фильмы, так ни разу и не просмотренные, книги, часть из которых удалось прочесть сто лет назад, а часть уже не были мне интересны, и килотонны другой подобной информации.

На что только не пойдет человек, лишь бы загрузить голову. Но все подходит к концу. Завершив разбор, я задумалась, чем бы мне еще заняться. Помыла окна. Разобрала книжный шкаф, перетерла бабушкин хрусталь, люстры, зеркала.

Когда мыть и тереть оставалось совершенно нечего, а до вечера воскресенья было еще очень даже далеко, я приуныла. Вот почему я много работала. Когда голова загружена делом, на лишние мысли и рефлексию просто не остается времени. А сейчас вот сижу в кухне, давлюсь очередной кружкой чая, сожрала три шоколадки подряд, а стрелки часов сдвинулись только на час.

Звонок телефона от Сергея Борисовича, моего бывшего коллеги, показался мне спасительным.

— Лизка, выручай! — без предисловий начал он. — Тут твоя Мануйлова поступила с флегмоной, надо вскрывать, она ногами сучит, что никому не дастся, кроме тебя. Я понимаю, что ты теперь птица иного полета, белая кость среди плебеев, всякий гной для тебя фу, но ради старого другана сделай исключение.

— А Михаил как отнесется? — скептически хмыкнула я, не представляя, как снова окажусь в своем отделении, хотя сердце застучало в два раза чаще, разгоняя адреналин по венам.

Мануйлова — моя старая пациентка. Старая и в прямом и в переносном смысле. Мы с ней знакомы много лет, с тех самых времен, когда ей в одной из частных клиник вкрутили имплант в челюсть, не поинтересовавшись анамнезом. Бодрая дама и не подозревала, что БАДы, заказанные ею по интернету у какого-то блогера, работают не только на нее, но и против. Полезная для организма добавка, предотвращающая остеопороз, очень негативно влияла на заживление костей в случае травмы, а имплантация — это травма. Поступила она к нам с некрозом челюсти, вместе с титановым болтом мы удалили приличный ее участок, после чего долго и нудно залечивали рану, выскабливали секвестры, пока не выяснили, что БАДы содержат этот вредный и полезный одновременно компонент. И то, баночку случайно увидела дотошная медсестра, Светлана Сергеевна, сказала мне, а уж я прочитала состав и ужаснулась. А самое главное, что Мануйлова не посчитала нужным сообщать о приеме разноцветных капсул, они ведь не лекарства, значит, вреда не несут.

— Он уже в курсе, сам сказал звонить тебе, в кои-то веки отпуск взял и улетел с женой на моря. Слезно просил меня тебе кланяться в ноги и упрашивать всеми доступными способами. В общем, Лиз, у меня тут коньяк, я тебе его готов отдать. Женится не могу, сам понимаешь, Галку мою никуда не денешь, она сама нас куда хочешь может деть, а вот бухло как от сердца оторву.

— Ну да, а то у меня этого добра маловато, — пробурчала я, оглядев за стеклянной дверцей кухонного шкафа запасы алкоголя. — Ладно, сейчас приеду, готовь пока ее, анестезиолога забронируй, а то опять кто-нибудь перехватит.

Ощущая небывалый подъем настроения и желание петь, я быстро влетела в джинсы и футболку, сунула ноги в кроссовки, а куртку надевала уже на бегу по лестнице.

Больница меня встретила тишиной. В этот воскресный день дежурило только наше отделение ЧЛХ, но оно всегда работало на экстренность, да противошоковое. Пройдя через приемник и перездоровавшись там со всеми, я добралась до лифта, пообнималась с лифтершей Ларисой, а уже в нашем отделении увидела медсестру Юлечку, идущую мне навстречу с широкой улыбкой.

— Мне как Борисыч сказал, что Мануйлова поступила, я сразу подумала, что вас вызовут, — радостно произнесла девушка. — Она ж никого к себе еще тогда не подпускала, а уж сейчас и подавно. Сидит в палате, ждет, когда вы придете. Я там вам костюм положила в раздевалке, он вас так и ждал, Лизавета Сергевна. Идите переодевайтесь, анестезиолог два раза звонил, спрашивал, когда подаем.

— Спасибо!

Сережа сидел в ординаторской с кучей историй и мрачным видом. Увидев меня, приподнялся с места, махнул рукой, заулыбался.

— Ну привет, отщепенец! — схватил он меня в медвежьи объятия. — Так за все время и не пришла ни разу. Хоть бы рассказала, как там у вас в частной медицине, хорошо ль кормят, есть ли работа, да чем занимаешься. Слышал, вы там с Наташкой Боровской вдвоем заправляете. Как вообще, Лиз? Жизнь бьет ключом? Выглядишь здорово! Щеки отожрала, скоро на глаза начнут заворачиваться.

Протараторив всю фразу почти без остановки, он отстранил меня от себя, держа на вытянутых руках и заулыбался.

— Ой, хороша, Лизка, ой, хороша! Тут бледная моль была, пока работала, а сейчас посмотри на себя! Глаза горят, сиськи торчат, ресницы колыхаются! Готова поработать как в былые времена?

— Я как пионер, всегда готова! — резко вскинула я руку в пионерском приветствии и заулыбалась. — Пойду, посмотрю Мануйлову. В какой она палате?

Домой приехала поздно. Налив себе крепкого чая, я уселась на стул, глядя в окно и прокручивая в голове весь сегодняшний день. Теперь, спустя много месяцев моей работы в частной клинике, я могла однозначно сказать, что жизнь стала спокойной, стабильной и скучной. Вечера дома, редкие дежурства, на которых я только красиво улыбалась пациентам и смотрела сериалы в дежурке. Никакого адреналина.

Готова ли я вернуться? Сережа сказал, что желающих занять мое место до сих пор не нашлось, им приходится делить дежурства на всех, работать за себя и за того парня, и весь коллектив будет рад, если я одумаюсь и вернусь. Так и сказал, что пора блудной овце в стадо, пока не захирела от скуки.

— Вот так, Тимус, это называется, реши, доктор, задачку — жить сыто и спокойно, но скучно, либо по уши в адреналине, но бедно, — обратилась я к коту, развалившемуся посреди кухни.

Он приоткрыл один глаз и коротко мявкнул, обозначая свое мнение.

— И ведь я сама дура, — кивнула я ему. — Нет бы мне согласиться с Колей жить, замуж за него выйти, ребенка родить. Прыгнуть, так сказать, в уходящий поезд. А я что? Нашлась Татьяна, тоже мне! Другому отдана и буду век ему верна. Тьфу, Тимус! Еще б этот другой оценил, да? А то носа не кажет сколько дней. С Еленушкой прекрасной своей там шашни крутит.

Кот перевернулся на другой бок и громко замурчал, смешно складывая лапки на животе. Он приоткрыл глаза и смотрел на меня, ожидая, пока я перестану маяться дурью и займусь делом — чесанием пузика. И я уже точно настроилась на это, как вдруг дверной звонок известил короткой трелью о нагрянувшем госте.

— Надеюсь, это не Коля, — пробормотала я, отставляя кружку и поднимаясь. — Второго разговора я не выдержу.

Бесшумно ступая по полу благодаря пушистым розовым носкам, почти прокралась в прихожую и замерла у двери, отодвигая заслонку дверного глазка и выглядывая в него. Сердце провалилось в живот, и адреналин шарахнул в голову похлеще, чем в момент, когда коснулась скальпелем шеи Мануйловой.

— Привет, — открыв дверь, я стояла, опустив руки и разглядывала пришедшего.

— Привет, — отозвался он. — Впустишь?

Молча посторонившись, я смотрела, как мужчина вошел, стянул кроссовки и куртку, аккуратно пристроил ее на вешалку, а затем подхватил вышедшего встречать гостя любопытного кота.

— Ну привет, старый облезлый валенок, — добродушно почесал он животное за ухом. — Не будешь рычать на меня больше?

Тимус разомлел, довольный лаской, потерся ухом о почесывающую руку и заурчал громче трактора.

— Я без цветов, Лиз, — Тимофей повернулся ко мне и взглянул серьезно, чуть нахмурившись. — Не знал, вдруг ты меня отмудохаешь ими. Решил перестраховаться.

— Не исключен и такой вариант, — хмыкнула я, складывая руки на груди и ощущая, как внутри растекается удовольствие.

Пришел!

— Если ты будешь нападать, имей в виду, у меня кот! — без тени улыбки сообщил мой бывший муж, кивая на беспардонно развалившееся животное.

— Воздержусь, — я тоже была серьезна как никогда. — И что же тебя привело ко мне?

— Поговорить? — вопросительно вскинутая бровь и чуть дернувшийся уголок губ стали ответом.

— Говори, — раз уж мы тут мимикой играем, я тоже могу — и повторила жест.

— Выходи за меня.

Что? Вот так сразу? А где ухаживания? Где цветы, которыми я должна отмудохать Тимофея и спустить с лестницы, где экспрессия и все такое?

— Все это время ты репетировал перед зеркалом эту фразу, что ли? — иронично хмыкнула я в ответ, закусив изнутри губу.

— Я был не готов.

Честности Тимофею было не занимать. Он и раньше не врал никогда, а уж в вопросах, касающихся семьи, тем более. Наверное, потому и ушел тогда, когда наше сосуществование стало невыносимым.

— Теперь готов?

— Готов. На колено вставать?

Отпустив Тимуса на пол, Тим полез рукой в карман и достал бархатную красную коробочку.

— Я знаю, Лиз, что был не идеальным мужем, — начал он, не глядя мне в глаза, — и что, когда мы потеряли нашу дочь, я просто струсил и повел себя как мудак. Все эти годы я думал, что такого козла простить невозможно. Порывался все бросать и ехать к тебе, но потом понимал, что ты не примешь. И тут в клинике встретил тебя опять… А к тебе уже клинья подбивает ваш хирург этот. Молодой, перспективный, не женатый, без всякого темного прошлого. Я думал, Лиз, ты с ним серьезно.

Я открыла было рот, чтобы вставить свое мнение, но Тимофей поднял руку в предупреждающем жесте.

— Нет, — отрицательно качнул он головой. — Дай сказать. В Корею когда выбирали кандидатов, я сразу сказал, что от ЧЛХ только тебя надо, и номер у нас был на двоих забронирован. Не было никакой ошибки, понимаешь?

— А я подозревала, — тихо отозвалась я. — Это ты подстроил?

— А как мне иначе было к тебе подкатить? — дернул кадыком бывший будущий муж.

— Ну, попросить? — с сомнением протянула я.

— И получить отказ? — скептически хмыкнул он. — Нет уж. Я пошел обходным путем и выиграл. Ты ж согласна, Лиз?

С этими словами он таки встал на колено и протянул мне коробочку, открывая ее и показывая тонкое золотое кольцо с маленькими прозрачными камешками. То самое, которое я вернула ему много лет назад.