Настоящие бывшие

Эпилог

— Коллеги! — утренняя пятиминутка в понедельник началась с недовольного лица нашего главного — Евгения Григорьевича.

Он стоял перед нами с серьезным видом, грозно сдвинув кустистые брови к переносице, и оглядывал коллектив прищуренными глазами. Весь его облик выражал негодование, неизвестно чем продиктованное.

Мы с Тимофеем сидели на последнем ряду, и я даже не смотрела вперед, занятая разглядыванием кольца на правой руке, в то время как ладонь левой мне наглаживал пальцем бывший будущий муж.

— Коллеги! — повторил главный, после чего сделал паузу и продолжил: — С сегодняшнего дня в нашей клинике вводится новое правило, касающееся всех. Я не думал, что до такого дойдет, но вынужден вводить его, так как мы потеряли нашего талантливого пластического хирурга Николая Соломатина.

Что? Как потеряли?

Вскинув голову, я в ужасе уставилась на Евгения Григорьевича, а тот почему-то выразительно в ответ взглянул на меня, а затем на Тимофея.

— Вчера он мне принес заявление на увольнение. И просил подписать его одним днем без всякой отработки, так как возникли обстоятельства непреложной силы, заставляющие его пойти на такой шаг. Вы понимаете, о чем я?

Персонал зашушукался, загудел, но большинство отрицательно покачали головами.

— А я скажу. Так вот, виной всему — неуставные отношения. Как в армии. Только там есть устав, а у нас до сегодняшнего дня его не имелось. А теперь будет. И главное правило — никаких отношений, кроме рабочих, вы меня поняли? А то развели здесь богадельню!

— Бордель, — тихонько поправила его Елена Прекрасная, вызвав смешки.

— И бордель тоже! — махнул рукой главный. — Все меня поняли? Можете за стенами нашего заведения искать себе партнеров для жизни, брака или на одну ночь, а тут я запрещаю!

— Можно, Евгений Григорьевич? — Тимофей поднял руку вверх, выпуская мою ладонь и поднимаясь. — Хотел бы пару слов сказать, раз уж затронули эту тему.

— А вы, Тимофей Ярославович, у меня как раз на карандаше вместе с Елизаветой Сергеевной! — ядовито отозвался начальник. — До меня дошли слухи, что вы проживали в Сеуле с ней в одном номере! Хотя средства были выделены в достаточном объеме.

Все коллеги без исключения обернулись и уставились почему-то на меня, будто это я распоряжалась заселить нас в один номер.

— Это целиком и полностью моя вина, — Тимофей вскинул голову. — Лиза — моя жена.

— Бывшая! — не утерпела Елена, вспыхнув, как маков цвет.

Лицо ее выражало ярость.

— Вот об этом я как раз сейчас и хотел сказать, — внезапно смутился Левонский. — Вчера у вас не только Соломатин ушел, вчера я просил Елизавету вновь стать моей женой.

Кое-кто ахнул, раздались аплодисменты, которые быстро стихли под уничтожающим взглядом главного. Тишина в конференц-зале повисла такая, что упади с головы волос — это можно было б услышать.

— И что вы хотите мне сказать? — нетерепеливо выдохнул Евгений Григорьевич. — Что это по вашей вине Соломатин теперь перешел к конкурентам?

— Нет, — спокойно отозвался Тимофей. — Хочу сказать, что в эту пятницу мы с Лизаветой вновь станем супругами. И попрошу сделать для нас исключение из вашего нового устава. Предлагаю укоротить рабочий день до обеда и сделать фуршет для всех коллег за мой счет.

Как в пятницу? Почему в пятницу? Я не готова! Мамочки!

Лицо Елены Прекрасной пошло пятнами, делая его вовсе не прекрасным. Она вскочила, кинулась к выходу, неловко подвернув ногу на высоченном каблуке, едва не упала, но тут же вылетела из зала, словно пуля, хлопнув дверью с такой силой, что кусок штукатурки отвалился и упал под нарастающие аплодисменты.

Евгений Григорьевич растерял весь свой пыл и стоял, сняв очки и растерянно протирая их, глядя на всех подслеповато и щурясь, словно это он сделал мне предложение и был сейчас донельзя растерян.

— Ну, — начал он неуверенно, — если вы настаиваете, Тимофей Ярославович, если все настолько серьезно у вас с Елизаветой, то я не имею ничего против, конечно.

— Счастья молодым! — крикнул кто-то из молодых ортопедов, а следом прозвучало: — Горько!

Тимофей подхватил меня и звонко поцеловал в губы, пока я ошарашенно хлопала глазами. Подобного аншлага я точно не ожидала. И потом, почему в пятницу? Так быстро. А платье? А мама? А гости?

— Все решим! — будто угадав мои мысли, Тим склонился к моему уху и приобнял за талию. — Коллеги, о времени фуршета сообщим дополнительно. А сейчас давайте продолжим конференцию.

Евгений Григорьевич, будто разом подобрев, провел пятиминутку в обычном режиме, только изредка поглядывал на меня задумчиво, а после проводил взглядом, предложив Левонскому задержаться.

— Ну Лизка, звезда местного масштаба! — Наташа уже в ординаторской хлопнула меня по плечу и засмеялась. — Я думала, ты с Колей, а ты и с Колей и Тимофеем! Роковая ты женщина, мать моя! Значит, в пятницу станешь замужней дамой? А там и в декрет намылишься, поди?

— Господи, Наташа, какой декрет? — простонала я, падая на диванчик и поджимая ноги. — Где я и где декрет?

— Ну, надеюсь, вы не поэтому в пятницу женитесь, да? С Кореи-то как раз две недели прошло. Тест уже положительный должен быть. Ишь ты, вместе они там жили!

— Тьфу на тебя, сводня! — выругалась я. — Пошли работать. Тест у нее положительный! Не беременна я, ясно?

Но после работы, зная, что Тимофей в смене до двадцати часов, зашла в аптеку. Куплю презервативов в запас, раз уж у меня теперь намечается регулярная половая жизнь. Ну и тест заодно, да. Хотя, какой тест? Мы ж там пили как последние алкаши! Особенно я. Я точно не беременна. Я просто не могу быть беременна. Мне сорок лет стукнуло. Мне уже пенсионные баллы надо подсчитывать и дачу присматривать, вдруг к земле потянет. А не вот это вот все.

— Вам один тест? Или парочку разных возьмете, для уверенности? — фармацевт разложила передо мной разноцветные коробочки. — Я б советовала вот эти два, они простые, и вот этот возьмите, он электронный, он показывает, сколько недель. Ну, если хотите, конечно.

— Да какие недели? — проворчала я, смущаясь от мысли, что вообще думаю о таком.

Тесты я не делала сто лет уже. И забыла даже, как это вообще происходит. И не думала вообще, что мне придется. Хотя чем я думала, когда дружила с Тимофеем голыми писями? Уж точно не головой, а как раз вот писей.

— Ладно, давайте все эти, пригодятся.

Сгребла в сумку все коробочки, потом туда же закинула три пачки презервативов, потом на всякий случай купила фолиевую кислоту. Нет, ну пусть будет, не лишняя точно. Пропью, полезно для женского здоровья.

Дома первым делом разделась, аккуратно сложила вещи в шкаф, поставила чайник, дошла до туалета, выложила тесты на край раковины и уставилась на них.

— Вы что, шутите, да? — пробормотала смущенно. — Мне сорок лет!

Можно подумать, они мне собирались отвечать!

Сделала один, положила его на коробочку и решила умыть пылающее лицо. Все равно ждать пять минут.

Но не пришлось. Обе полоски проявились сразу. Бракованный какой-то тест подсунули. Хорошо, не успела мочу вылить. Окунула туда второй тест. Две полоски. Третий. Показал синий плюс. Дошла очередь до тяжелой артиллерии. Электронный точно не соврет. Написано, точность 99 %. Ну да, вот он, родимый, мигает. Сейчас напишет «не беременна», и я пойду и жахну коньяка из запасов. Никаких нервов не напасешься.

«Беременна 2–3».

Не, ну не могу я быть беременной. У меня ж и задержки еще не было. Или когда там месячные?

Пришлось открывать календарь в телефоне и смотреть свой цикл. Два дня задержки. Да чтоб вас!

Я что, беременна?

Мне сорок лет, я беременна от своего бывшего мужа и выхожу за него замуж. Это что, все правда?

На всякий случай ущипнув себя посильнее, я подняла голову и уставилась в зеркало на себя. Лицо медленно расплылось в улыбке.

— Я беременна! — прошептала я заплетающимся от счастья языком. — Господи, если ты есть, спасибо тебе за все!