Настоящие бывшие

8

К пятнице мы с Натальей выяснили, что оперировать в комфортных условиях с полным наличием всевозможного инструментария и оборудования, а также лаборатории, которая могла дать ответ на вопрос, злокачественное ли новообразование у пациента или нет буквально в считанные минуты — это несравнимое ни с чем удовольствие. Наверное, мы с ней две маньячки просто, получающие глоток адреналина от работы.

Парни из соседнего отдела, Николай и Всеволод, оказались весьма вменяемыми ребятами, готовыми прийти на помощь в разных вопросах. Мне стало казаться, что Николай имеет на меня какие-то виды, так как в моменты совместных чаепитий он старался присесть рядом, поухаживать за мной, ненароком коснуться руки или ноги, улыбнуться лучезарно, так, что волей-неволей сердце делало кульбит. Приятно, когда в твои тридцать девять на тебя обращает внимание молодой парень, которому недавно стукнуло тридцать три. Возраст Христа, как говорят. И в этом вот своем малолетстве данный товарищ оказался не только не женат, но и полностью свободен от всяческих отношений. Всеволод же, напротив, имел семью и двух ребятишек, один из которых должен был пойти в первый класс, а второй отметить годик в феврале. Оба хирурга переехали по приглашению к нам из Новосибирска, откуда и Тимофей. Они оказались знакомы между собой, и у меня вызывал недоумение факт ухаживания за собой от человека, который знаком с моим бывшим мужем. В общем, скучно мне не было.

Михаил Петрович, заведующий отделением на моей прошлой работе, оказался ошарашен заявлением об увольнении, которое я ему вывалила словно снег на голову, едва приняв решение о переходе в новую клинику. Он даже поначалу отказывался его подписывать, убеждая меня, что частная медицина и государственная не имеют ничего общего. И сейчас я пока убеждалась, что так оно и есть. Небо и земля. Будто я в другой стране работаю врачом, а не в родном городе.

— Пирожное? — подтолкнул ко мне коробочку с лакомством объект недавних раздумий, растягивая губы в улыбке.

— Я растолстею и перестану влезать в операционную, — пробурчала я ему в ответ, однако подношение благосклонно приняла и впилась зубами в сочную шоколадную мякоть, растекшуюся по языку невероятным вкусом. — Ммм, это божественно! — пробормотала я, закатывая глаза. — Все удовольствия в мире созданы из еды.

— Ну я б поспорил, — усмехнулся Коля, глядя, как я лопаю пирожное. — Что ты делаешь по вечерам обычно?

— Спроси ты меня об этом месяц назад, я б ответила, что либо сплю, либо работаю, а теперь трудно сказать. Недавно вот начала читать Достоевского. Всегда мечтала перечитать «Преступление и наказание», оценить на пороге сорокалетия роман, который в школе вызывал такое отторжение, и вот теперь поражена стилем и красочными описаниями. Федор Михалыч просто мастер высокого слога. А ты?

— А я изучаю город, гуляю по улицам, зашел вот в театр ваш, там как раз недавно новый сезон начался, есть премьерные спектакли. Не хочешь сходить со мной? Скажем, в воскресенье?

Внутри меня вместе с шоколадным вкусом разлилось щекочущее ощущение, давно забытое за ненадобностью, когда красивый одноклассник пригласил в кино.

— Я похожа на ту, что посещает театры? — выгнула я бровь, но потом решила не выпендриваться. — Конечно, хочу, я сто лет не была там! Последний раз лет шесть назад, когда… Давно, в общем.

Запинка была вызвана тем, что я вспомнила свое последнее посещение театра. Это было с папой. Он зачем-то купил билеты на детский спектакль новогодний, и мы с ним ходили вдвоем, сидели в третьем ряду в окружении школьников, мне было тепло и уютно, и сейчас стало немного грустно, что папы нет, и никто больше не приглашал меня никуда.

— Тогда я жду от тебя адрес в смс, куда мне заехать за тобой, — Николай улыбнулся, изогнув свои красивые губы, а затем поднялся. — Ладно, мне пора в операционную, мы ж с вами соревнуемся, да? Задавим сиськами члхашников, пусть знают, кто тут самые крутые хирурги!

— Вот еще! — фыркнула я ему в спину. — Ваши сиськи против челюстей не выстоят!

Оставшись в одиночестве в дежурке и включив телефон, я написала свой адрес, помедлила немного и отправила в мессенджере Николаю. В конце концов, я свободная женщина, и присутствие бывшего мужа на другом этаже этой клиники ничего не значит. Вообще.

Я старалась не выходить за пределы отделения, чтобы ненароком не встретиться с ним, а он сознательно избегал подниматься к нам. Да и незачем востребованному ортопеду-стоматологу, к которому очередь из пациентов расписали на три месяца вперед, гулять по стенам данного заведения. Сидит и работает. Если возникнут какие-то вопросы, он их задаст Наталье. Но к его услугам еще и штат хирургов-стоматологов, так что мы вообще еще параллельнее, чем были. Осталось только как-то избежать его на корпоративе, который владельцы клиники решили устроить в честь открытия заведения, разослав приглашения всем сотрудникам по почте. Наверное, будет странно, если я откажусь. Поэтому придется идти. И даже больше того, я хотела пойти. Хватит вести затворническую жизнь, я еще молода, привлекательна, способна к деторождению и даже могу себе позволить быть счастливой.

Понедельник, хоть и не был пятницей, тринадцатого, но начался также паршиво. Во-первых, я накануне чем-то отравилась и в театр пойти не смогла, так как просидела в туалете с утра и почти до самой ночи. Самое удивительное, что ничего лишнего в мой рот не падало, скорее, наоборот.

Во всем виноваты клятые пирожные, мрачно решила я, глядя на себя утром в зеркало и понимая, что если в восемнадцать можно не спать всю ночь и выглядеть сказочной феей, то в тридцать девять можно спать всю ночь и выглядеть сказочным троллем. Шрек на минималках, так сказать. Лицо такое же зеленое, под глазами мешки, губы сухие, а волосы всклокочены и косплеят воронье гнездо.

— Прынцесса! — изрекла я, осматривая физиономию в увеличивающее зеркало, потом вздохнула. — Нет, не прынцесса! Королевна!

Пришлось поработать маляром-штукатуром, замазывая консилером следы бурных унитазных выходных, затем красить ресницы, чтоб хоть немного придать своему томному виду нотки божественности, румянить щеки, и на мороз я выпорхнула вполне себе феей. Только кофе не успела выпить, решив, что раз у нас имеется халявный аппарат на работе, то грех этим не воспользоваться. Тем более, что дома еда имелась только у Тимуса, а я опять забыла посетить магазин, и было слишком сложно пойти туда вчера. Только если с пробкой в одном месте.

Но судьба распорядилась иначе. Едва я вошла в холл первого этажа, случилось во-вторых, которое после во-первых. Ко мне подошла администратор Лилия, длинноногая девица лет двадцати от роду с ангельским видом и сообщила, что мне крайне необходимо поспешить на рабочее место, потому как меня там ждет очень важный пациент. Она прям так и сказала — ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ ПАЦИЕНТ. И даже сделала большие и круглые глаза. Только пальцем не показала вверх, мол, почти бог к нам пожаловал.

Я даже подумала, что к нам сам губернатор забежал, решив посветить улыбкой в кресле у челюстно-лицевого хирурга, даже улыбнулась сама себе в лифте, пытаясь прогнать нотки недосыпа с лица, а уже на этаже встретила странно ухмыляющуюся Наташу, которая любила прийти на работу раньше на час и сидеть в интернете, попивая все тот же кофе с пирожными. Ее фигура, как она считала, идеальна, и потому ни одна калория лишней не является, все укладываются во внушительный бюст и аппетитную попу.

— Ну что там, не томи, — выглянула я из-за дверцы шкафа, глядя на нее. — Что там за важная птица?

— Ты сильно удивишься, а потому я ничего не буду говорить, — хитро ухмыльнулась она мне в ответ, поиграв бровями. — Но могу добавить, что он наотрез отказался от моей помощи, хотя я честно предлагала. Даже два раза.

— Ладно, — пробурчала я, выходя в пахнущем свежестью костюме и одергивая рубашку. — Надеюсь, это Дед Мороз, который хочет подарить мне путевку на Мальдивы вот таким странным способом.

— Ты почти угадала! — хихикнула коллега, откусывая от шоколадного кекса добрый шмат. — Иди уже, он там заждался, наверное, сейчас отподарит тебя как следует. Нервничает человек, говорит, что на работу опаздывает. Срочно хочет полечиться.

Бурча себе под нос песенку про тех, кто ходит в гости по утрам и поступает мудро, я стремительным шагом направилась в сторону смотрового кабинета. Он находился неподалеку от лифта, и я столкнулась с выходящим из распахнувшихся створок Николаем, который шагал в полурасстегнутом пальто с болтающимся темно-зеленым шарфом. Он заметил меня и заулыбался широко, замедляя ход.

— Ну привет, динамщица! — произнес он весело. — На меня вчера в театре тетки смотрели с такой жалостью. Думал, они в конце слезы лить начнут не от представления, а от моего одиночества.

— И ты не воспользовался этим? — я приподняла бровь, ехидно ухмыльнувшись. — Это ж мечта просто — ты в рассаднике одиноких женщин.

— Не поверишь, они едва сами мной не воспользовались! — на лице Николая появилось страдальческое выражение. — И мне пришлось убегать задворками. Я едва не упал! Снегопад, между прочим! Лютый холод! Как вы тут живете вообще?

— Ну как… — я пожала плечами. — Концертный тулуп и валенки спасают от любого холода. Хочешь, я подарю тебе валенки?

— Нет уж, спасибо! Воздержись от таких подарков. Как честный мужчина, я не могу их принимать от почти посторонней женщины! Что подумают люди! — деланно охнул он, качая головой.

Я засмеялась, ощущая легкость и веселье в душе. Вот как ему удается так поднять мне настроение? Нет, однозначно надо в качестве извинений самой купить билеты и пригласить его в театр! Вот сейчас разберусь с этим таинственным пациентом и займусь своей личной жизнью.

Размышляя о предстоящем походе с целью окультуривания, я взялась за ручку двери смотрового кабинета, распахнула ее и замерла на пороге. В кресле сидел Тимофей. С разбитым лицом и залитой кровью рубашкой. При виде меня он поднял взгляд от телефона и попытался улыбнуться. Вышло плохо.