Настоящие бывшие

29

Утро следующего дня началось со сломанного ногтя. Я и без того обрезала их очень коротко, но сегодня второпях сорвала угол до крови и сидела на стуле в кухне, закусив палец и мрачно размышляя о наступившей в жизни черной полосе.

Слава мамонтам, судьба избавила меня от разговора с Николаем. Его мама решила-таки приехать в гости и сообщила об этом буквально за пару часов до прихода поезда. Внезапная какая женщина. Но от мыслей меня это все равно не спасло. Рано или поздно мне придется поговорить с ним, расставить все точки над i, и уже самой определиться, как дальше существовать.

На работу собиралась, сверкая лицом словно грозовая туча. Вроде, до месячных еще неделя, а у меня уже ПМС, и я хочу убить кого-нибудь особенно жестоким способом. Желательно, с расчлененкой и развешиванием органов фигурным способом на ближайших деревьях, как маньячина. Чьи кишки при этом я собралась наматывать на кулак, еще не решила.

Еще и такси задерживалось, и я безбожно опаздывала, от утреннего кофе придется отказаться, а это еще минус три к настроению.

В холл клиники ворвалась в восемь пятьдесят семь, оставалось три минуты до начала рабочего дня. Нажав кнопку лифта, я замерла, слыша, как за моей спиной открылась входная дверь, впуская кого-то еще, чуть повернула голову, чтобы поздороваться, и обомлела — к лифту шли те самые люди, чьи кишочки я б с удовольствием перемотала вокруг их шей — Елена свет Ивановна под ручку с Тимофеем — чтоб его приподняло, да шлепнуло — Ярославовичем.

— Здравствуйте! — пропела блестящий менеджер, подойдя ближе и глянув на меня сверху вниз с высоты своего гренадерского роста.

— Здрасте, — мрачно буркнула я, мечтая, чтоб она прямо сию секунду провалилась в преисподнюю.

— Доброе утро, Елизавета, — прогудел Тимофей, останавливаясь в паре шагов от моей спины.

Нет, каков крендель, а! В Корее был готов наизнанку вывернуться, говорил мне такое, что приличной женщине не говорят, а теперь стоит, словно английский лорд на коронации.

Дверцы лифта мелодично звякнули и открылись. Механический женский голос сообщил, что прибыл на первый этаж, и я шагнула в зеркальное нутро первой, нажав на нужную мне кнопку и вынимая телефон из кармана.

От Коли пришло сообщение в мессенджер.

«Привет, красотка! Соскучился по тебе страшно! Надеялся, что ночь будет жаркой, вместо этого провел ее на вокзале в компании бомжей. Готов реабилитироваться, и ко всяческим непотребствам, что твоя душенька изволит со мной проделать».

Покраснев, я пробормотала «дурак» и сунула телефон в карман, задев сорванный ноготь и резко выдохнув.

Поднимая глаза, я уже осознавала, что позади меня стоит Тимофей, и была почему-то уверена, что он прочел сообщение, а по его потемневшему взгляду поняла, что угадала. И чего ты злишься, дурашка? Ты пришел в компании супер-женщины, явно ж вы не на парковке встретились за три минуты до начала рабочего дня.

Наконец, двери лифта раскрылись на моем этаже, и я выскочила, широко зашагав к раздевалке, чувствуя шеей обжигающий взгляд, направленный в меня. Ну уж нет, Левонский, нет надо мной твоей власти!

Наташа уже находилась на рабочем месте и что-то сосредоточенно читала в истории болезни, задумчиво покусывая кончик ручки.

— Привет! — поздоровалась она. — Видела, у Хмелевской анализы какие? Отдел госпитализаций там с ума сошел, что ли? Гемоглобин семьдесят три! А они ее положили на удаление плеоморфной аденомы! Чудаки!

— Привет, — отозвалась я, завязывая волосы в хвост и подходя ближе. — Не видела. Это ж какая-то знакомая главного? Наверное, по его указке и положили. И как ее оперировать? Пусть аннулируют историю, отправь ее на консультацию к терапевту и гинекологу. Как ей терапевт вообще заключение на операцию дал?

— Представляешь, написано, что здорова! — возмущенно бросила Наташа историю на стол.

Обычно у нас все пациенты, планирующиеся на операцию, накануне приходили с анализами, и мы уже непосредственно по результатам решали, можем ли брать их или нет. Но эта женщина попала обходным путем, через главного врача или еще как-то. И теперь предстояло выяснить, каким образом нам выкрутиться из ситуации. Я в очередной раз поблагодарила высшие силы, что не являюсь заведующей. Наташа очень хотела эту должность, вместе с которой всегда прилагается кучка говнеца.

— Пойду разбираться, — вздохнула она. — А Хмелевская записана первой в операционном плане, кстати. После нее Ягодин с коррекцией рубца, можно его взять сейчас, ты ж одна справишься? Начнешь, а я попозже подойду, если успею. Аркадьич в вену ему добавит, чтоб не тревожился, у меня уговор с ним насчет этого. Пациент согласен.

— Возьму, конечно, Наташ, — пожала я плечами. — Чувствую, что хлебнем мы с этой загадочной дамой. Еще ж выяснить надо, откуда у нее кровит так хорошо, что гемоглобин настолько низкий. Вот же какая, а!

— Думают, что раз мы не в животах ковыряемся, то у нас все просто, — вздохнула коллега, поднимаясь. — Ладно, я к главному, пока он не убежал куда-нибудь, пожелай мне удачи.

После ее ухода я все-таки сделала себе чашечку кофе, понимая, что иначе в операционной испорчу всем настроение. Каждый глоток горького напитка бодрил и будто придавал сил. Нет, все-таки, как же замечательно, что начальство о нас так заботится! Вот бы и в муниципальных больницах также было. Вот вам, дорогие сотрудники, кофемашина, вот вам кофе, работайте только, пожалуйста, не думайте о насущном.

— Лиз, ты там ногой зацепилась, что ли? — в ординаторскую заглянул анестезиолог. — Пациент на столе, девчонки помыты, все тебя только ждут.

— Бегу! — отставив чашку на стол, я закрутила волосы потуже на бегу и ворвалась в предоперационную.

Быстро сменить хирургический костюм на свежий, надеть шапочку и маску, очки, отмыть по всем правилам руки, скользнуть в подставленный Мариной халат и перчатки. Я готова.

Люблю оперировать. Помню, в первый момент, когда я только взяла скальпель в руки, будучи на третьем курсе вуза, мое сердце забилось как сумасшедшее. Это была практика в хирургической стоматологии, мне всего лишь надо было произвести вскрытие нагноившейся атеромы — пустяковая операция, которая тогда почти ввела меня в ступор, но после которой я поняла, что все это вот мое. И уже никогда не мечтала стать кем-то иным, кроме хирурга.

Сейчас же четко ввела раствор в ткани, иссекла рубец, мобилизовала края и аккуратно наложила шов. Когда-то этот мужчина попал в ДТП, рану зашили, но края были неровными, и его это беспокоило. Новый рубец будет тоньше и эстетичнее, после полного заживления почти незаметен. И это прекрасно, что мы в современных реалиях можем позволить себе такое.

— Я закончила, — наложив повязку, передала все инструменты медсестре и отошла от стола.

Санитарочка развязала мне тесемки обычного хлопкового хирургического халата, я сбросила его в урну для грязного операционного белья и вышла в предоперационную, откуда имелся выход в раздевалку и душ — еще одни блага цивилизации в коммерческой медицине.

Интересно, Наташа решила там вопрос с Хмелевской? С таким гемоглобином оперировать нельзя однозначно.

Выходя в общий коридор, я не ожидала, что с кем-то столкнусь и что этот кто-то будет специально поджидать меня здесь.

— Лиз, поговорим? — высоченная тень отделилась от подоконника, который подпирала и приблизилась. — У меня ощущение, что ты меня избегаешь.