(не) удачная миссия шпионки . Операция : любовь

Глава 22.

Меня окутали в цепи, лишив возможности на малейшее движение. И в этот момент, когда надежда казалась потерянной, я желала смерти так, как никогда прежде. Смерть казалась мне милосердным избавлением от неминуемого.

— Зачем вам это? — спросила я, словно в пустоту.

В глазах королевы, маниакально блестевших в полумраке подземелья, отражалось жуткое предвкушение предстоящей алхимии душ.

— А разве не очевидно? — прошипела королева, шагнув ближе. — Молодость, сила, власть! Разве есть что-то более желанное в этом бренном мире? И самое главное — ментальная магия! Невероятная, безграничная мощь, которая по нелепой случайности досталась такой ничтожности, как ты! Слабой, глупой и совершенно бесполезной! Но я исправлю эту ошибку! В моей власти будут все! Я заставлю все земли склониться передо мной, и никто не посмеет противиться моей воле!

Злобный смех королевы эхом разошелся по сырому подземелью, дрожа по каменным стенам, словно предвестник грядущего кошмара.

Волна отчаяния захлестнула меня, пытаясь утянуть на дно безысходности.

— Даже получив мою силу, ты не сможешь ею управлять.

Королева лишь презрительно усмехнулась.

— Я изучала ментальные потоки десятилетиями. Твоя сила лишь ключ, открывающий мне врата к безграничному могуществу. То, что твоя магия сумела подчинить себе зловещее кольцо … Это невероятно!

— Кольцо в сферу подложили вы…

— Мне нужно было убедиться в твоей силе, убедиться в том, что ты действительно сильна и стоишь моего внимания!

Безумный огонь, горевший в её глазах, выдавал ту одержимость, что поглотила её разум и лишила человечности. Этот огонь был голоден до власти и готов пожертвовать всем ради достижения своей цели. Он превратил королеву в чудовище, которое не остановится ни перед чем.

— Мне жаль вас, правда жаль, — прошептала я. В памяти отчётливо всплыло лицо маленькой принцессы, с огромными, полными тоски глазами, отчаянно жаждущей хотя бы капли материнской любви и внимания.

Мои слова никоим образом не отразились на её лице. С довольным Оскалом она села поблизости, в подготовленное кресло для нее.

— Все пройдёт без проблем? — с нажимом спросила она, обращаясь к одному из облачённых в тёмные одеяния жрецов.

— Нет поводов для беспокойства, ваше Величество. Осталось подготовить источник энергии и мы можем начинать. — прозвучал утробный, хриплый голос.

— Тащи сюда животное, немедленно, — бросила она графу, и тот поспешно скрылся за углом.

Я отвернулась, закрыв глаза, в отчаянной попытке отгородиться от ужаса происходящего. Не хотела видеть самодовольное лицо королевы, предвкушающее скорое злодеяние. Но подняв глаза лишь на мгновение, я оцепенела, увидев, кого именно нёс граф. Слова застряли комом в горле, превращаясь в немой крик.

Маленькое, хрупкое тельце Лии, беспомощно болталось в грубых, жестоких руках. Ее белая шерстка стала черной… угольно-черной, что указывало на причиняемую ей боль.

Граф швырнул Лию на каменный пол рядом с алтарем, и та безвольно обмякла, издав слабый, жалобный писк.

— Элиоск, — произнёс Граф, явно довольный своим уловом, — Нашёл его в Западной части дворца, вынюхивал чего-то, а я бац! И накинул на него парализующую сеть! Лежал, как муха в паутине, даже пикнуть не успел, прежде чем паралич сковал его! Теперь он наш, Ваше Величество! Целиком и полностью!

Она ждала меня… именно там мы должны были встретиться.

— Ты заслуживаешь похвалы, так уж и быть, — снисходительно протянула королева графу, ожидающему поток лести. — Эта тварь редчайшее сокровище, пропитана древней магией. Энергия гриннов ничто, по сравнению с его силой!

Волна ярости, темная и неудержимая, поднялась из глубин души, сметая на своем пути отчаяние. Я отчаянно попыталась пробудить свою внутреннюю силу, но боль обрушилась с новой, сокрушительной мощью, захватив в плен каждую клеточку тела. Не в силах совладать с мучительным натиском, я издала истошный крик, чем вызвала очередной приступ смеха у королевы.

— Даже не надейся! – прорычала она, обнажив хищный оскал. – Цилиус блокирует все твои жалкие попытки применить ментальную магию. И с каждой новой попыткой ты будешь испытывать не просто боль, а такую невообразимую агонию, что взмолишься о смерти!

Цилиус… тот самый, что был успешно подсыпан мне в чай.

Боль была такая острая, что я едва не потеряла сознание. Мир вокруг поплыл, звуки приглушились, и я едва различала злорадное выражение её лица.

Сквозь эту пытку, я заметила активное движение жрецов. Они окружили нас и начали что-то бормотать на древнем, незнакомом языке, и этот хоровой шепот заполнял всё подземелье.

Их голоса, сливающиеся в жуткую какофонию, звучали все громче и громче, проникая в самые сокровенные уголки моего разума, вызывая нестерпимую головную боль и тошноту. Я чувствовала, как что-то необратимо меняется внутри меня, как будто кто-то невидимый медленно, но верно перерезает нити, связывающие меня с моим собственным телом. Я отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, за любое ощущение, за любую мысль, за малейший отголосок моей прошлой жизни, который бы напомнил мне, кто я есть и что со мной происходит. Но все мои судорожные попытки были тщетны. Словно я барахталась в зыбучих песках, и каждое движение лишь сильнее затягивало меня в пропасть.

Мои пальцы онемели, словно их сковал лед, а в ногах пропала чувствительность. Я больше не ощущала касания грубых цепей, сковывающих мои запястья. Дыхание стало поверхностным и прерывистым. С каждой секундой я все больше погружалась в пучину отчуждения, теряя связь с реальностью.

Я теряла себя …

Сознание отрывалось от тела. Я чувствовала, как становлюсь эфирной, бесплотной, словно дымка. Боль оставалась где-то там, внизу, прикованная к истерзанному телу, а я воспаряла над ней, освобождаясь от её гнетущего влияния.

И ... я сдалась, ожидая своей участи. Устала бороться, устала сопротивляться. Я откинулась в пустоту, ожидая своей участи, как приговоренная, идущая на эшафот. Пусть будет, что будет.

— Невероятно! — Вдруг услышала я себя.

Нет, это было не я…

Но голос, определенно, принадлежал мне.

Я медленно открыла глаза и наблюдала за тем, как я …нет, она…прыгает от счастья, по-детски хлопая в ладоши, словно маленький ребёнок, получивший долгожданную игрушку. Она кричала от восторга, бессвязно выговаривала слова, полные эйфории и ликования.. Затем, выровняв спину, подходит к королеве и приподнимает рукой за подбородок. И с остервенением ударив её по лицу, жестко произносит:

— Открой глаза, сейчас же!

Поняв, что произошло, мне стало ужасно плохо. Тошнота подкатила к горлу, перед глазами поплыли темные пятна. Хотя, казалось, могло ли быть мне хуже, чем сейчас?

Я не вознеслась в иные миры, не превратилась в бестелесную сущность, не обрела вечный покой. Я осталась здесь, в этом проклятом подземелье, пленницей в своем же собственном сознании. Запертая в тесной клетке собственных мыслей и воспоминаний.

Передо мной находилось безжизненное, опустошенное тело королевы. Но, по всей видимости, сама королева еще не поняла того, что случилось на самом деле. Она продолжала суетиться вокруг мертвого тела, трясла его за плечи, хватала лицо, волосы.

— Вставай же! — крикнула она моим голосом.

— Ваше Величество…

Королева не спешила отвечать, продолжая отчаянно трясти безжизненное тело.

— Ваше Величество… — снова прозвучал голос жнеца. — Это тело мертво.

— Что это значит?

— Возможно, перенос оказался слишком сложным для хрупкого сознания. Юная душа, будучи столь слабой, не сумела овладеть вашим телом и погибла в процессе.

И была бы счастлива, будь это так.

— Чтож … возможно, оно и к лучшему, — сказала она наконец, оттряхивая пыль с платья, — Она, несомненно, была слабой, я всегда знала это.

Всегда знала, как же …

— Однако… — продолжила она, теперь уже с холодной расчетливостью в голосе. — Стоит подумать, как избавиться от тела, не вызывая подозрений. Смерть королевы в подземелье… Это может вызвать ненужный ажиотаж и вопросы. Необходимо разыграть изящную партию, чтобы никто не заподозрил неладное.

Не желая и дальше наблюдать за всей этой ничтожной картиной, я обнаружила «дверь» в своем сознании и нырнула туда без колебаний. Дверь распахнулась, и передо мной возник ослепительный свет, а следом пронеслась вся моя жизнь. Картинки сменялись перед глазами: первая работа, разочарования, успехи, потери.

Будучи погребенной в глубинах собственного разума, я испытывала странное, почти нереальное ощущение, наблюдая за обрывками своей жизни, словно сторонний наблюдатель. Краем глаза замечаю родное, любимое лицо.

«Папа…», —беззвучно прошептала я, и эхо этого слова разнеслось по закоулкам моего сознания.

Такой же, каким я его запомнила.

Прильнула к этому воспоминанию, пристально вглядываясь в его черты, в его улыбку.

Я не смогла отомстить за твою несправедливую смерть, прости меня …

Слезы навернулись на глаза, обжигая изнутри. Я протянула руку, пытаясь коснуться его лица, но лишь почувствовала пустоту. Он был так близко и в то же время так далеко, навечно запечатленный в прошлом, а я застряла здесь, в ловушке настоящего.

Я устремилась дальше, вглубь сознания. И вот, в самой глубине, среди тумана забытых чувств и стертых образов, я наткнулась на… маму.

«Мы играем в прятки в саду, и я прячусь за огромным дубом, чувствуя, как сердце бешено колотится от восторга. Она ищет меня, притворяясь, что не может найти, а потом внезапно появляется из-за дерева и заключает в крепкие объятия»

— А я и правда очень похожа на тебя,—произношу, понимая что мне не только стерли воспоминания, но и полностью исказили детство.

Я помнила ее как женщину со светлыми волосами и карими глазами, однако мама была полной противоположностью. Такие же темные волосы, как у меня. Вырез глаз, нос… Все отдаленно напоминало мне саму меня.

Внутри меня бушевала буря противоречивых чувств. Я не могла винить отца, он, наверняка, сделал это ради моего блага, его действия, какими бы странными и жестокими они ни казались, продиктованы любовью и стремлением защитить меня. Но все же боль от осознания того, что я считала матерью чужого человека глубоко засела в душе.

С трудом заставив себя вынырнуть из этого воспоминания, передо мной пронеслось другое. То самое, что возникло рядом с Лией:

«— Я буду служить тебе вечно, — говорит маленький Элиоск, с обожанием заглядывая в мои глаза.

— Не хочу, чтобы ты мне служила, — отвечаю, разглядывая это невероятное создание.

И не успела она поменять цвет своей шерстки, как я продолжаю:

— Давай лучше будем лучшими друзьями?

Грустное выражение тут же сменяется лучезарной улыбкой. Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и протягиваю руку.

— Лучшими друзьями? — переспрашивает она, её голос звучит как нежный перезвон колокольчиков. — Что это значит?

— Это значит, что мы будем вместе играть, делиться секретами, поддерживать друг друга в трудную минуту и… — я задумываюсь, подыскивая подходящие слова, —…и никогда не предадим друг друга.

Элиоск неуверенно протягивает свою крошечную лапку, покрытую мягким, шелковистым мехом, и касается моей руки.

— Никогда? — повторяет она, глядя на меня с неподдельным любопытством.

— Никогда, — подтверждаю я, крепко сжимая её лапку в своей руке. — Мы будем друзьями до конца.

В глазах Элиоска вспыхивают искорки, и она радостно подпрыгивает, излучая невероятное сияние.»

«И никогда не предадим друг друга» …

Эти слова эхом отдавались в голове, разрывая тишину моего внутреннего заточения.

Лия выполнила свою часть договора, в отличии от меня… Той, что молча наблюдала за её мучениями.

Все мои близкие, все те, кто бы готов рискнуть собой, ради меня, все они в опасности. А что делаю я? Спряталась глубоко в собственном сознании. Да, именно спряталась …

Я позволила страху сковать меня, превратить в безучастного наблюдателя, где на кону стоят жизни моих близких. Думаю, настало время вернуть все на места. Я не покинула своё тело, значит во время алхимии что-то пошло не так. И, возможно, у меня есть ещё шанс побороться.

Но прежде чем покинуть этот призрачный мир воспоминаний, я задержалась еще на мгновение, чтобы в последний раз увидеть лица тех, кто был мне дорог.

"Я люблю вас"

— Мелкая дрянь!

Вернулась я в тот момент, когда Королева яростно раскидывала вещи в своих покоях. Гобелен был откинут в сторону, а там где должны были находиться ее темные вещички, была пустота. Я позлорадствовала внутри себя, однако радость быстро отступила, учитывая мое шаткое положение.

— Да как ты вообще сумела разломать защиту?!

В ход полетели хрустальные вазы, разбиваясь о стены с оглушительным звоном.

— Ненавижу! Ненавижу!

Она ворвалась в королевские покои и подбежала к кровати, где лежал неподвижный король. Он резко открыл глаза, и в их глубине плеснулся неподдельный ужас. Его взгляд, полный осознания и страха, пронзил её насквозь, словно он понимал, кто стоит перед ним на самом деле.

В голове пронеслись его слова «защити свою душу» … Выходит он знал про ее планы, знал про артефакт смещения душ.

Королева, тем временем, яростно вцепилась в него.

— Сегодня я избавлюсь от тебя раз и навсегда! — процедила она с презрением. — Как же ты яростно держишься за свою жалкую жизнь! Ну ничего, я и без зелья с тобой расправлюсь.

Королева трясла короля, словно тряпичную куклу, его хриплые стоны эхом отдавались в просторной спальне. Я наблюдала за этой сценой с ужасом

«Прекрати! — мысленно взмолилась я. —Сейчас же прекрати!»

Мои мольбы, казалось, дошли до нее. Ярость в ее глазах немного утихла, будто мои мысли пробились сквозь пелену ненависти. Она отстранилась от короля, тяжело дыша и глядя на него с какой-то растерянностью.

Я чувствовала ее смятение, ее внутреннюю борьбу. Часть ее, одержимая жаждой власти, толкала ее вперед, а другая, более человечная, сопротивлялась этому безумию.

Моя часть.

Королева, словно пораженная открытием, отшатнулась от кровати, как от огня. Она схватилась за голову, словно пытаясь унять бурлящий в ней хаос.

— Нет… нет… это невозможно… — шептала она, словно не веря собственным словам.

Неужели она почувствовала моё присутствие? Поняла, что я все еще здесь?

— Невозможно…

С этим отчаянным шепотом, который эхом отдавался в моем разуме, Королева стремительно выбежала из королевских покоев. Она неслась по коридорам, минуя незнакомые мне места. Пройдя несколько поворотов, остановилась у неприметной каменной стены и подняв руки, начала вычерчивать в воздухе сложные руны, наполняя коридор слабым, потусторонним свечением. Древние символы оживали, повинуясь её воле, и стена, казавшаяся нерушимой, задрожала.

Через мгновение в камне образовался проход, открывая путь в подземелье. Прерывисто дыша, она вошла внутрь, не забыв скрыть его от посторонних глаз.

За алтарем возвышалась фигура одного из жрецов в темном одеянии. Его лицо было также скрыто глубоким капюшоном, и я вновь не смогла разглядеть его лица. Складывалось ощущение, что там его и вовсе нет.

Королева остановилась перед алтарем, ее грудь тяжело вздымалась. Она подняла руку и указала на себя.

— Она здесь! В моей голове! — Яростно прокричала. — Немедленно избавьтесь от нее!

Жрец оставался неподвижным, словно каменная статуя. Тишина в подземелье давила, лишь потрескивание ритуального огня нарушало ее.

— Невозможно, — наконец произнес он, его голос прозвучал ровно и безучастно. — Человеческая душа не может сосуществовать с силой артефакта подобной мощи. Это противоречит самой природе магии.

Королева вскинула голову, ее глаза метали молнии.

— Я чувствую её! Она сопротивляется! Она отнимает у меня силы!

— Это лишь отголоски, — возразил жрец. — Слабые искры угасающего пламени.

Королева затрясла головой.

— Она точно здесь! Она пытается противостоять мне!

— Ее душа покинула этот мир, без сомнений. Осталась лишь слабая ментальная проекция, воспоминание, которое рассеется без остатка.

Ментальная проекция? Ничего подобного!

Но королева, кажется, усомнилась в своей правоте. Яростный блеск в глазах внезапно погас. Плечи, до этого напряжённые, чуть опустились, выдавая скрытую капитуляцию. Её метания прекратились, а дыхание, рваное и судорожное, постепенно выровнялось.

— Всего лишь воспоминание… тень, — успокаивала она себя. — Жалкая ментальная проекция, не более…

Махнув рукой жрецу, она завернула за угол.

— Лэнсли!

На крик прибежал запыхавшийся граф, тщательно оттирая руки от … крови?!

Страх сковал меня полностью, кому принадлежала эта кровь?

— Ваше Величество, всё готово! — Произнёс граф с самодовольной улыбкой, поклонившись в пояс. Его глаза лукаво поблескивали, словно он предвкушал что-то ужасное.

— Где она? — холодно поинтересовалась Королева.

— Прошу, пройдемте, — ответил он, галантным жестом приглашая ее следовать за ним.

Он повел ее по узким коридорам, освещенным лишь тусклым светом факелов. Каждый шаг отдавался эхом в гнетущей тишине.