(не) удачная миссия шпионки . Операция : любовь

Глава 24.

Алан отпустил браслет и с тихим вздохом поднялся из-за стола. Тяжелое кресло отодвинулось с приглушенным скрипом, нарушая тишину покоев. Приблизившись к королеве, Алан нежно взял ее руку в свою и потянул за собой. Королева последовала за ним, несмотря на то, что каждый ее шаг был наполнен ненавистью и презрением. Ее взгляд был прикован к его спине, и в глазах мелькали недобрые огоньки.

Мы приблизились к огромному окну, из которого открывался вид на раскинувшийся внизу город. Он был окутан ночной дымкой, и лишь редкие огни мерцали, словно звезды, упавшие на землю. Повернувшись лицом к городу, Алан заговорил, и его слова эхом отдавались в тишине покоев:

— Должен признаться, ты с самого начала породила во мне сложную палитру противоречивых чувств. Не скрою, поначалу я питал вполне обоснованные подозрения, считая тебя, возможно, неосознанным инструментом в изощренной интриге, разыгрываемой Королевой.

Королева презрительно хмыкнула в ответ.

— Прошу, не перебивай, — мягко, но твердо попросил Алан, даже не повернувшись к ней. — Позволь мне договорить до конца, это очень важно. — Его взгляд оставался устремленным на далекие огни города, словно он искал там ответы на какие-то важные вопросы.

— В какой-то момент я осознал, что мои мысли все чаще и чаще обращаются к тебе, занимая практически все мое время. Знаю, это может прозвучать несколько неожиданно, но… — Алан запнулся, словно подбирая нужные слова, и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

Ох, Алан…

Королева шумно выдохнула, и в ее голосе прозвучали явные нотки раздражения. Но Алан, поглощенный своими мыслями и чувствами, словно намеренно избегая смотреть в ее глаза, истолковал этот выдох как признак чувственного волнения.

— Мне нужно знать… знать об истинных твоих чувствах. Есть ли в этом всём что-то настоящее, Элис..

Я затаила дыхание, наблюдая за тем, как рука королевы медленно спустилась к тому месту, где был спрятан кинжал.

Алан, поглощенный собственными чувствами и надеждами, абсолютно не замечал угрозы, нависшей над ним. Его спина, такая широкая и надежная, казалась теперь такой уязвимой. Рука королевы двигалась медленно, зловеще медленно, словно давая мне время осознать всю неотвратимость трагедии.

«Обернись, ну же!», - взмолилась я.

В тот самый миг, когда сталь кинжала блеснула в полумраке покоев, предвещая неминуемую смерть, занесенная для удара рука вдруг застыла в воздухе. Королева замерла, но лишь на мгновение… Её пальцы, словно в замешательстве, коснулись щеки, ощущая влагу скатывающейся слезы. Моей слезы. Той, что прорвалась сквозь невидимую завесу и нарушила ход истории. Той, что дала мне силу и надежду.

Торопливо смахнув влагу с лица, королева Вновь занесла кинжал.

Сейчас или никогда.

Собрав всю свою силу воли в единый кулак, я сконцентрировалась, вложив в эту концентрацию каждую клеточку своего существа.Моярука,мояволя,моетело! Сознание яростно запульсировало, словно маленькая, но отважная армия, идущая в бой против мощного врага.

Внутри разверзлась настоящая битва. Разум королевы цепко держался за контроль, отравляя все вокруг своей тьмой и ненавистью. Но моя жажда жизни, любовь к Алану, страх за будущее зажгли во мне пламя, достаточно сильное, чтобы противостоять ее влиянию.

Рука, занесенная для удара, дрожала. Неуверенность проникла в каждое движение. Королева сопротивлялась яростно, посылая в мой мозг волны боли и отчаяния.

«Ты слаба! Ты ничто!»– шептала она в моем сознании, пытаясь сломить мою волю.

В какой-то момент, когда борьба достигла своего пика, я почувствовала, как энергия королевы начинает иссякать. Ее хватка слабела, ее власть уменьшалась. Я почувствовала, как границы между моей и ее личностью размываются.

Получается, получается …

Резкая боль пронзила плечо, словно раскаленный уголь прижали к коже. Я закричала, но звук застрял в горле, смешавшись с рыком королевы, из последних сил пытавшейся вернуть контроль.

"Нет! Ты не победишь меня!" - прошипела она в моем сознании, но ее голос звучал все тише и тише, словно эхо из далекого прошлого. Мне удалось отбросить кинжал прочь, и он со звоном упал на каменный пол.

С каждым усилием, с каждым выдохом я чувствовала, как чужая сущность сопротивляется все меньше и меньше. Теперь это было не яростное сражение двух равных сил, а скорее отчаянная хватка утопающего за соломинку.

Тьма отступала медленно, словно с глаз спадала пелена, и я начинала видеть мир в истинном свете, без искажений, без черных красок. Я чувствовала, как возвращается ясность мыслей, как вновь обретаю себя, свою личность, свою волю.

В последний раз я ощутила легкое прикосновение ледяного холода, словно прощальный поцелуй. И затем - полная, абсолютная тишина. Тишина, которой я так долго ждала. Тишина, означающая свободу.

Измученная, но счастливая, я опустилась на колени. Тело дрожало, но дух ликовал. Битва окончена, и я одержала в ней победу. Победу над тьмой, победу над собой. Победу, которая изменила меня навсегда.

— Я смогла. — Улыбка, слабая и полная облегчения, тронула мои губы.

Но радость мгновенно угасла, стоило мне поднять глаза. Лицо Алана… оно было искажено гримасой неподдельного ужаса и растерянности. Его взгляд, в котором еще недавно плескалась нежность, теперь обжигал меня ледяным непониманием.

И прежде чем я успела вымолвить хоть слово, сильные, грубые руки стражников сомкнулись на мне, лишая свободы движения.

Я вскочила резким движением, не понимая, когда успела потерять сознание. Голова раскалывалась, словно ее сдавили железным обручем, а все тело пульсировало тупой, ноющей болью. Видимо, я потеряла много сил на борьбу, на яростное сопротивление, которое теперь казалось далеким, размытым сном.

Обнаружила я себя в покоях наследного принца. Не комната, а скорее величественный зал: Высокие, арочные потолки. Тяжелые бархатные шторы, задернутые у огромных окон. Массивная мебель из темного, полированного дерева, инкрустированная золотом и драгоценными камнями. В центре комнаты возвышалась огромная кровать под балдахином из тяжелого, расшитого золотыми нитями шелка. Именно на ней я и лежала, чувствуя себя незваной гостьей.

— Ничего не понимаю, — прошептала я охрипшим голосом, пытаясь вновь приподняться, но слабость сковала мои движения. Как я здесь оказалась? Почему именно здесь?

Не стал бы ведь принц делиться кроватью с его несостоявшейся убийцей? Эта мысль, словно удар молнии, пронзила мое сознание, мгновенно стирая остатки былого оцепенения. Сердце мгновенно сжалось от воспоминаний, от вида его лица, наполненного ужасом и недоверием.

Дверь в комнату тихонько отворилась, и в проеме появился… Алан. На его лице не было ни тени улыбки, лишь холодная, непроницаемая маска. В глазах – глухая, леденящая пустота. Он медленно вошел, не произнося ни слова, и остановился у края кровати, пристально глядя на меня.

А я смотрела на него, затаив дыхание. Страх с каждой секундой нарастал, сплетаясь с мучительным чувством вины. Я хотела что-то сказать, оправдаться, объяснить, но слова застряли в горле, словно ком.

Поверит ли он мне?

— Почему я здесь? — выдавила я из себя, собрав последние крохи воли.

Алан не ответил сразу. Он продолжал сверлить меня взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую суть. Наконец, медленно, словно выверяя каждое слово, произнес:

— Ты должна быть благодарна, что осталась жива. После того, что ты сотворила, тебя ждала неминуемая казнь.

— Алан… Я …

И что я должна ему сказать? Как оправдать себя? Да, возможно я и не была той, кто пытался его убить… Но я обманывала его. И хоть мои чувства и настоящие, поверит ли он в них? После всего … Как убедить его, что чувства, зародившиеся под маской, пустили корни и проросли сквозь обман?

Как, даже если сейчас в его взгляде лишь – боль, разочарование и тень недоверия, от которой хочется бежать…

Может быть, стоит просто уйти? Исчезнуть из его жизни, как будто меня никогда и не было. Избавить его от необходимости принимать сложное решение…

Нам будет нелегко вернуться с Рондой, наверняка нас считают уже мертвыми, но …

Боже, нет! Нет нет нет!

Алан слегка нахмурился, заметив мою внезапную перемену и дёрнулся в сторону, будто боясь, что я снова нападу на него с ножом.

Я вскочила с кровати, игнорируя новый приступ боли. Сознание пронзила жгучая мысль: Я оставила Ронду томиться в мерзком, сыром подземелье, совсем одну, без надежды на помощь! Тяжелое чувство вины сдавило грудь. И Лия… она тоже в их руках. Наверняка, она обессилена, измучена, а возможно, даже ранена! Эти картины ворвались в мою голову, заставляя мгновенно забыть о собственной слабости и я рванула к дверям.

Но моё намерение, как только моя рука коснулась холодной дверной ручки, прервалось грубым вмешательством извне. Не успела я и глазом моргнуть, как меня отбросило назад, словно невидимой волной, лишая равновесия. Опешив от неожиданности, я резко обернулась, и мой взгляд встретился с двумя черными омутами, с двумя суровыми, пронзительными ониксами, прожигающими меня насквозь своим леденящим душу выражением.

— Не припомню, чтобы разрешал покинуть покои.. — прозвучал следом низкий, пронизанный холодом голос принца.

— Алан, умоляю, мне необходимо уйти! – в моем голосе звучала мольба, сквозь которую прорывалось отчаяние. – Я все, абсолютно все тебе объясню, как только смогу! Но сейчас… сейчас я нужна им! Они в смертельной опасности, Алан! Прошу…

Не знаю, что это было – игра света или просто отчаянное желание увидеть хоть малейшее проявление понимания – но мне показалось, что в его темных глазах мелькнуло подобие сожаления. Будто грозные тучи на миг расступились, пропуская слабый луч надежды. Впрочем, возможно, я просто выдавала желаемое за действительность, цепляясь за эту призрачную возможность.

— Ты объяснишь сейчас, — отрезал Алан, сокращая дистанцию между нами.

— Я… я не хотела тебе зла, Алан. Не хотела никому навредить. Меня заставили… Нет, это была не я, — начала, лихорадочно перебирая в голове, как объяснить все так, чтобы он поверил. Чтобы не упустить ни одной детали, ничего не скрыть. — Возможно, ты возненавидишь меня, но я прибыла во дворец вовсе не из-за отбора…

Поднять глаза и взглянуть в его лицо казалось пыткой. Я чувствовала, как обжигающий взгляд Алана прожигает меня, словно клеймо. Все эти месяцы, что мы провели вместе, все наши разговоры, прикосновения, взгляды … теперь все это казалось хрупким карточным домиком, готовым рассыпаться от малейшего дуновения ветра.

Но я должна была договорить. Хватит лжи и увиливаний. Пусть он знает правду, какой бы горькой она ни была.

Я набрала в грудь побольше воздуха и, собрав последние остатки мужества, прошептала:

— Я шпионка, Алан… — Слово прозвучало как приговор, оборвавший последнюю нить надежды. Оно повисло в воздухе, отравляя все вокруг. — Меня послали из Лирии.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Казалось, даже воздух перестал циркулировать, застыв в ожидании взрыва. Алан не шевелился. Его лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня.

— Моя задача… — голос предательски дрогнул, но я усилием воли заставила себя говорить дальше, — была узнать об артефакте смещения душ. Ронда, служанка, что якобы была представлена ко мне… Она помогала мне в этой операции и сейчас находится в подземелье. Делай со мной, что захочешь — Я не буду сопротивляться и приму любое наказание! Но её…

— Твои чувства… это тоже обман? Тоже часть твоей игры? — Перебил меня принц.

Я осмелилась поднять глаза, навстречу бушующей Буре. Слезы, предательски вырвавшиеся на свободу, беззвучно текли по щекам, оставляя мокрые дорожки на моей коже. Я не замечала их, поглощенная страхом, признанием, отчаянной попыткой достучаться до его сердца.

Я только что призналась в предательстве, вывернула наизнанку свою ложь, раскрыла себя как врага в его собственных стенах.

И после этого, после всего этого кошмара, когда на кону стояли жизни и судьбы государств, человек, которого я обманывала … интересовался искренностью моих чувств?

— Мои чувства, – прошептала я, еле слышно, – были единственной правдой среди всей этой лжи. Единственным, что оставалось настоящим во всей этой грязной игре.

Достать эти слова откуда-то из самой глубины души, обнажить эту болезненную правду было невыносимо тяжело. Я говорила это, надеясь, что он увидит хоть искру искренности в моих глазах, почувствует правду в каждом произнесенном слове.

Внезапно, словно порыв ветра, Алан приблизился ко мне, и прежде чем я успела осознать, что происходит, его руки бережно, почти робко, коснулись моего лица. Я замерла, не дыша, боясь пошевелиться и разрушить этот хрупкий момент.

Он аккуратно провел большими пальцами по моим щекам, стирая слезы. В этом простом жесте было столько нежности, столько заботы, что мое сердце забилось быстрее, пропуская удары.

Он нежно притянул меня к себе. Я почувствовала, как его руки крепко, но ласково, обвили мою спину, прижимая к его груди. Он обнял меня так, словно боялся отпустить, словно боялся, что, стоит ему разжать руки, я исчезну навсегда.

В этом объятии я почувствовала облегчение, надежду и какой-то невыносимый страх. Страх потерять его, страх разрушить то, что еще можно было спасти, страх, что мои чувства окажутся недостаточными, чтобы искупить мою вину.

Я ответила на его объятие, прижавшись к нему еще сильнее, вдыхая его терпкий аромат, пытаясь впитать в себя все тепло и нежность, которые он мне дарил. Я понимала, что это, возможно, последний раз, когда я чувствую себя в безопасности в его объятиях. И я хотела запомнить этот момент навсегда.

— Мне нужно было убедиться, что это ты, — прошептал Алан.

"Что это значит?" - пронеслось в моей голове.

Я попыталась отстраниться от него, вырваться из его объятий, но он крепко держал меня, не позволяя отдалиться ни на дюйм.

— Что ты имеешь ввиду?

Он слегка отступил, неохотно отпуская меня из своего кольца, но его руки по-прежнему сжимали мои.

— Мы не были уверены, покинула ли королева твоё тело, — произнес он медленно, словно каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Но как ты узнал?

— Леди Мэрроу сумела сбежать, она отыскала нас и с помощью её информации мы предприняли необходимые меры. В подземелье были обнаружены следы темных ритуалов. Жрецы, что проводили их, были пойманы, только вот графу удалось сбежать. Сейчас его ищут стражники, но боюсь он уже использовал портал.

— Ронда в порядке?

К счастью, Алан крепко держал меня в своих объятиях, и благодаря этому я, с моими внезапно ослабевшими ногами, избежала падения на холодный пол.

— С ней всё хорошо, целители восстановили её энергию, — произнёс Алан, нежно убаюкивая меня в объятиях. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Какое счастье, — слёзы вновь покатились по лицу. — Могу я увидеть её?

— Можешь, но только после того, как восстановишься сама.

Внезапно, Алан одним резким движением подхватил меня на руки, словно пушинку, и понес в сторону кровати. От такой внезапной фамильярности, от его прикосновений и осознания, что я совершенно беззащитна в его руках, меня пронзила волна смущения. К горлу подкатил комок, а щеки предательски залились румянцем. Я внезапно ощутила себя слишком открытой, слишком уязвимой перед ним, и это ощущение заставляло сердце биться все быстрее и быстрее.