Нелюбимые

11

Сквозь сон до меня доносится шум. Прикрыв уши руками, пытаюсь заснуть. Но громкий стук заставляет меня вздрогнуть и с ужасом открыть глаза.

— Тагир, да не буди же ты её, — слышу умоляющий голос мамы.

— Прочь, — рычит Батурин, отмахиваясь рукой от моей мамы, будто от назойливой мухи.

От страха сжимаю пальцами простыню. И тяну её повыше, к самой шее. Если б только можно было как в детстве: спрятаться под одеяло, зажмурить глаза и побороть страх. Но Тагир — не просто ночной кошмар и даже не фобия, с которой можно жить всю жизнь. Мой законный муж — чудовище в человеческом обличье. И если ещё вчера я была уверена, что больше Тагира не боюсь, то сейчас, когда Батурин размашистым шагом приближается к моей кровати, я трясусь. А страх своими ледяными щупальцами заползает прямо под кожу.

Остановившись напротив моей кровати, Тагир смотрит на меня непонятным взглядом. Его лицо не выражает никаких чувств. Я вижу перед собой ледяную маску. Но уже через мгновение, Батурин опускается рядом со мной на кровать. Роняет голову на свои руки, согнутые в локтях. И тяжело дышит, будто он долго бежал: за кем-то или от кого-то.

Я всё ещё молчу. Тагир тоже. И эта гнетущая душу тишина накаляет сгустившийся в комнате воздух. Кажется, зажги только спичку, и моя спальня вспыхнет ярким огнём!

— Почему? — шевелит губами Тагир, взгляд не отводит от моего лица. — Почему ты ушла?

В комнате закрывается дверь. И мы с Батуриным остаёмся одни.

— Я же просил тебя не давать мне поводов для беспокойств.

— Тагир, я хочу с тобой развестись, — выдаю на одном дыхании.

Сердце ошалело бьётся в груди. А в голове набатом стучат мысли. Я боюсь реакцию Тагира и жду её с нетерпением. Если бы я сейчас не призналась, то когда должна была это сделать? Сколько можно терпеть нелюбимого?

— Нет, — цедит через зубы Батурин. — Ты моя!

— Не твоя. И никогда не была твоей! Ты обманом заставил меня выйти за тебя замуж. Я тебя никогда не хотела и ты это прекрасно знаешь.

Тагир злобно зыркает в мою сторону. Взглядом прожигает насквозь.

— Ты носишь под сердцем моего ребёнка. Я не могу тебя отпустить. Это даже не обсуждается.

— Можешь, но не хочешь! Общий ребёнок, — с трудом произношу “общий”, но иначе сейчас нельзя. — Ещё не делает меня твой собственностью. Миллионы людей не живут вместе, имея общих детей. Это абсурдно — цепляться за сына, как за предлог для существования брака.

— Я — не миллионы. Я люблю тебя. И нашего сына люблю.

— Не любишь, — уверенно возражаю, качая головой. — На самом деле, ты ничего не знаешь о любви. Любить — это не причинять боль своему любимому человеку. Дарить свою любовь — ровно дарить счастье, а не пытаться запугать или же загнать в глухой угол. Когда человек любит, он на всё готов пойти, чтобы его любимый человек был счастливым, порой даже в ущерб себе.

— Чушь. Это всё отговорки для слабаков. Любить — это бороться за свою любовь любой ценой. Делать всё, чтоб её не потерять.

Слова Тагира рвут мою душу на части. В чёрных, как ночь, глазах я вижу беспросветную мглу. Тагир безумен в своей одержимости. И мне его никак не переубедить, не достучаться. Я будто бьюсь о бетонную стену!

Осмелев, я откидываю в сторону простыню. И сама подсаживаюсь к Тагиру. Беру его за руку и накрываю сверху своей ладонью. Батурин следит за моими движениями. Глаз не отводит.

— Тагир, пожалуйста, отпусти, — подношу руку Тагира к своим губам, чтоб поцеловать. — Ты же не такой плохой, каким хочешь казаться. Я знаю, твоё сердце разбито. Но и моём тоже огромная пустота необъятных размеров. Я несчастлива с тобой. Я — птица в твоей золотой клетке. Я умираю рядом с тобой. Пойми это, наконец! Насильно мил не будешь. Я никогда не смогу тебя полюбить. Даже если небо упадёт на землю или если солнце перестанет светить — я тебя не полюблю. Этому никогда не бывать!

— Не люби. Просто будь со мной, — тыльной стороной ладони Тагир касается моей острой скулы, гладит её нежно. — Я многого не прошу, жизнь моя. Мне всего лишь нужно видеть тебя рядом с собой каждый день. Слышать твой голос и смех. Ты делаешь меня счастливым просто своим присутствием. Как я могу тебя отпустить? Ты — моя душа. Без тебя умру.

— А я умираю рядом с тобой. Неужели ты такой эгоист?!

Мои слова причиняют Тагиру боль. Ненадолго Батурин закрывает глаза. Голову отворачивает в сторону. А я смотрю на его профиль и вижу, как по щеке стекает одинокая слеза. Он плачет!

— Тагир, пожалуйста, отпусти меня. Если хочешь, чтобы твой сын родился — отпусти. Я устала. Сил больше нет терпеть. Я знаю всю правду. Я знаю про весь твой обман. Ты подсунул мне Аню, совершенно чужую девочку. Думал, после этого я воспылаю к тебе любовью? Или буду всю жизнь благодарна за то, что ты помог моей маме избежать тюрьмы? Но ты же сам подстроил это ДТП! Я нашла флешку с тем видео. И всё поняла. Одиннадцать лет назад ты жестоко поступил с моей мамой, чтобы заполучить меня. Иначе бы я никогда не согласилась на брак с тобой!

— Ничего ты поняла. Я боролся за тебя. Я не слабак, как твой Егор. За любимую женщину я готов убить любого, кто её обидит. Я в порошок сотру за тебя, за каждую твою слезинку.

— Господи, как с тобой сложно…

Вырвав свою руку из рук Батурина, я прикладываю ладонь к своему животу. Глажу его вверх-вниз, потому что в этот момент сынок больно толкается изнутри.

— Ты меня обижаешь. Разве не понимаешь это? Ты забрал у меня всё, что я любила. Так убей же себя! — выдаю на эмоциях.

— Бред, — возмутившись, Тагир резко подрывается на ноги и расхаживает по моей спальне вперёд-назад. — Я тебя ему не отдам! Чтобы ты там себе не думала, Юлия, ты моя до скончания времён. И умрём мы с тобой в один день. Иначе не будет!

— Я не прошу тебя отдавать меня Егору. Как ты это не поймёшь? Между мной и Егором ничего нет. И быть не может! Он женатый мужчина. И любит свою жену! Я ему не нужна.

Остановившись посреди комнаты, Тагир скашивает взгляд в мою сторону. Смотрит из-под нахмуренных бровей. Руки сжимает в кулаках.

— Юля, собирайся домой. Мне надоел этот разговор, — строго чеканит Тагир.

— Не поеду. А если попытаешься забрать меня из родительского дома насильно, то я повторю историю… с балконом. Ты же помнишь, да?

— Не посмеешь.

— Я так сделаю. Обещаю.

— Побойся своего бога, дурочка. Ты же беременная.

Я откровенно блефую. И Тагир это чувствует. Но рискнуть и проверить мои слова всё же не решается. Сердцем чувствую, эту битву я уже выиграла.

Тяжко вздохнув, Батурин двигается в сторону выхода из моей спальни. Но в самый последний момент оборачивается и смотрит на меня через плечо.

— Хорошо. Я дам тебе немного времени пожить от меня отдельно. Но когда родится сын я заберу вас домой. Это даже не обсуждается.

Я молча киваю в ответ. Потому что уверена: это ни за что не произойдёт! После рождения ребёнка я сделаю тест ДНК. И в судебном порядке признаю отцовства Егора. У Тагира не будет никаких прав на моего сына. И точка!

Окинув меня тоскливым взглядом и ещё какое-то время постояв напротив двери, Тагир всё-таки уходит. Оставшись в спальне одна, я облегчённо вздыхаю. И откидываюсь на подушку, чтоб перевести дух. Это был трудный разговор. Даже не знаю, как я смогла его выдержать. В какой-то момент мне показалось, Батурин применит силу и любой ценой заставит вернуться к нему. Но хвала богу, всё обошлось. Да, это всего лишь временная передышка. И наступит день, когда Тагир вернётся в мою жизнь, но всё-таки…

Стук в дверь заставляет меня оторваться от мыслей и сосредоточить взгляд на маме, которая только что вошла в комнату. Натянуто улыбнувшись, киваю маме на кровать, чтоб она подошла ко мне ближе. И села рядом.

— Как ты, доченька? — спрашивает мама, внимательно заглядывая в мои глаза. Знаю, она безумно переживает за меня.

— Всё хорошо, — успокаиваю маму и беру её за руку, глажу нежно плавными движениями.

— Тагир вышел из твоей спальни такой злой!

— Знаю.

— Он тебя не обидел? — изучающе скользит взглядом по моему лицу. В ответ качаю головой. — Ах, Юля… Он ворвался в дом как буря. Толкнул меня в сторону и побежал по лестнице на второй этаж, к тебе. Я так испугалась за тебя. Пыталась остановить Батурина. Но, видит бог, этот мужчина — настоящая скала. Я не смогла его остановить. Прости, пожалуйста, доченька…

Не сумев сдержать эмоции, мама заходится слезами. А я обнимаю её нежно. И прижав к своей груди, шепчу на ухо, что всё прошло. Тагир больше не придёт.

— Боже, что же я наделала. Никогда себе не прощу, что втянула тебя в эту кабалу. Я должна была пойти в полицию с чистосердечным признанием. И получить заслуженное наказание. Уже бы отсидела срок и вышла на свободу. А так, получается, ты почти что одиннадцать лет страдаешь, доченька. И всё за мои грехи!

— Тише, мамочка. Не плачь.

Материнские слёзы рвут мне сердце на куски. Я тоже думала, о том, что в прошлом можно было поступить иначе. Но вслух боюсь сказать. Не хочу, чтоб мама винила себя в моём несчастье до конца своих дней. Ведь если бы не то злосчастное ДТП, Батурин придумал что-нибудь другое. Этот псих избирательный в способах достижения цели. Хитёр. И ничем не побрезгует, лишь бы добиться желаемого.

Немного успокоившись, мама поднимает на меня туманный взгляд. Ладонями растирает по своим щекам влажные дорожки от слёз.

— Он тебя никогда не отпустит. А после рождения сына вообще запрёт в доме. Увеличит охрану. Ты и шагу не сможешь сделать без его разрешения!

— Это не его ребёнок, мам, — упрямо качаю головой и наблюдаю, как от удивления и ужаса у мамы расширяются зрачки, глаза становятся почти что чёрными.

— Как? Ты беременна не от Тагира?! — вскрикнув, мама спешит прикрыть ладонью свой рот.

— Я ношу под сердцем сына Егора. Мам, после рождения малыша мы с Егором подадим в суд иск о признании отцовства. Сделаем независимый тест ДНК. И тогда Тагир будет бессилен. Он ничего не сможет нам сделать.

— Страшно. Даже не представляю реакцию Батурина, когда он обо всём узнает. Я очень боюсь за тебя, доченька. И ругаю саму себя за бессилие. Не знаю, как тебе помочь. Мы с отцом ничто против Тагира.

— Всё будет хорошо, мамочка. Не рви себе сердце. Я не одна. Егор не даст меня в обиду! Вот увидишь.

— Я буду молиться богу, чтоб всё получилось. Не позволяйте Тагиру разрушить вашу жизнь. Только что вы будете делать с женой Егора? Я правильно понимаю, его брак ненастоящий?

— Мы подумаем об этом завтра, — отвечаю с натянутой улыбкой, потому что пока даже и думать не хочу о Кате. В моей жизни достаточно проблем. Тут как бы "крышей" не уехать!

Я обращаюсь за помощью адвоката на следующий день после разговора с Тагиром. Адвокат обещает помочь, просит подготовить пакет документов, чтоб в ближайшее время подать иск в суд. Развод будет тяжёлым. И возможно, судебный процесс затянется на несколько месяцев — об этом меня сразу предупредил адвокат, один из лучших по бракоразводным процессам в нашей стране. Но я готова ждать сколько угодно. Потому что терпела ненавистный брак гораздо дольше.

После встречи с адвокатом я решаю съездить в торговый центр, чтоб присмотреть детскую кроватку и коляску. Поймав такси, я по привычке оглядываюсь. И облегчённо вздыхаю, не заметив за собой слежки. Неужели Тагир перестал контролировать мой каждый шаг? Хочется, чтоб так и было, но верится с трудом. Ведь это так не похоже на нелюбимого мужа.

Пока еду в такси звоню на мобильный Егору. Любимый сбрасывает вызов. И сразу же присылает короткое сообщение: “На совещании. Перезвоню”. Я улыбаюсь и прячу мобильный в сумку. Потому что знаю, он перезвонит. В отличие от Тагира, Егор всегда был со мной максимально честным, если не учитывать его женитьбу. Это была крайняя мера, условием Батурина — насколько я поняла. Иначе Маша никогда бы не узнала своих настоящих родителей. И я не виню Егора за поспешную свадьбу. Не обижаюсь на то, что он мне сделал больно. Иначе, знай правду, я могла всё испортить и навредить нашей дочери. А это никак нельзя было допустить.

В торговом центре захожу в детский магазин. И теряюсь среди широких рядов с детской одеждой. На мобильный поступает звонок. Я в спешке поднимаю трубку и говорю Егору, где сейчас нахожусь. Слышу, как на заднем фоне любимый хлопает дверцей в авто и запускает двигатель. Оттого и сердце пускается вскачь, потому что любимый едет ко мне.

Чтобы скоротать время ожидания, в отделе творчества я выбираю подарки для Ани. Видела, как дочке нравится рисовать. Значит, мольберт и набор акриловых красок малышке придётся по душе. Пока консультант помогает мне выбрать мольберт, я думаю о Маше. И чувство вины бередит мои кровоточащие на сердце раны. Моя родная дочь, моя кровь и плоть обделена материнской любовью. И в этом виноват не только Тагир, но и я. Я оказалась слабачкой, раз не смогла отстоять право на рождение своего ребёнка. Не смогла подарить ей семью.

Егор приезжает в детский магазин как раз в тот момент, когда я уже выбираю коляску. Присутствие любимого я ощущаю на интуитивном уровне. И поворачиваю голову как только любимый оказывается от меня в нескольких десятках метров. Улыбаюсь. И машу Егору рукой.

— Привет, — подойдя ближе, Егор становится за моей спиной. Обнимает за талию и нежно целует в чувствительное место за ухом.

— Привет, ты вовремя. Я как раз коляску выбираю, поможешь? — смотрю на его тёплым взглядом, повернувшись вполоборота.

Улыбнувшись, Егор обращается к продавцу-консультанту. И на ближайшие полчаса мы заняты выбором детской коляски для новорождённого. Ещё покупаем кроватку и пеленальный комод. Егор рассчитывается за наши покупки и оформляет доставку.

Я ни на шаг не отхожу от любимого. Держу его крепко за руку, перекрестив наши пальцы в замок. Не могу надышаться близостью любимого мужчины. Судьба у нас Егора непростая. Запретная любовь. Встречаться тайком, воровать друг друга у всего мира лишь на несколько часов. И ценить каждую минуту, прожитую вдвоём. А затем тосковать и ждать новых встреч, чтобы всё повторилось сначала. Знаю, однажды всё изменится, и мы с Егором станем одной семьёй. А пока у нас нет других вариантов, к сожалению.

Тагир

Просматриваю последний отчёт начальника службы безопасности. И от злости сжимаю пальцы в кулаки. Мелкая дрянь! Думала, что может запихнуть меня в тюрьму, подсунув наркоту. Совсем страх потеряла?

Стукнув по столу кулаком, чувствую, как по венам разносится адреналин. Хочется придушить паршивку собственными руками. Но мысли, что месть — блюдо, которое подаётся холодным, отрезвляет мою голову моментально. Нет, так легко отделаться от своей шалости Яна не сможет. Она должна заплатить по счетам сполна. Потому что посмела ослушаться меня. Дважды! Впервые, когда додумалась сообщить Юле о своей беременности. И второй раз, когда смогла пробраться в мой дом через своего человека. Прислугу уже вышвырнули на улицу, а вот Сабировой-младшей я приготовлю кое-что поинтереснее.

Поднявшись с кресла, я подхожу к мини-бару и достаю оттуда початую бутылку с алкоголем. Наливаю янтарную жидкость в бокал. И одним махом выпиваю до дна. Не отпускает. Чтобы я не делал, как ни старался одиннадцать долбаных лет, всё крутится по одному и тому же кругу.

Чёрт… Как же я устал от борьбы за сердце любимой женщины. Юлия никогда не будет моей — я понимаю это сознанием, но сердце, глупое, пытается отрицать. Ненавижу себя за эту слабость. И проклинаю тот день, когда девчонка с большими карими глазами посмела поднять на меня свой взгляд! Лучше бы я никогда не знал Юлю, не желал её, не бредил нею. Безответная любовь сломала меня. Ударила больно, положила на лопатки. И чтоб подняться, мне пришлось стать жестоким. Пойти против целого мира, дабы завладеть одной-единственной женщиной.

Возвращаюсь в кресло. И открыв ноутбук, нахожу на жёстком диске архив с фотографиями. В моменты, когда мне хреново, как сейчас, я всегда возвращаюсь к прошлому. Пересматриваю снимки, на которых мы с Юлей вдвоём и немного успокаиваюсь. Но на этот раз не получается. Меня физически ломает. Хочу услышать голос жены. Увидеть её в реальности. И обнять крепко-крепко. Пусть ненадолго, пусть это всего лишь самообман, но я хочу почувствовать её рядом!

Бросаю взгляд на циферблат наручных часов. Десять вечера. Ещё не поздно, да? Я только пожелаю ей спокойной ночи. И сразу уйду. Ведь обещал дать Юле немного времени побыть одной. Даже следить за ней перестал, чтоб она почувствовала свободу и, наконец-то, начала доверять мне. Но у меня руки и ноги выкручивают от тоски по любимой женщине. Чёрт возьми, я не могу долго без Юлии.

Поддавшись порывам эмоций, хватаю со стола мобильный телефон и выхожу из кабинета. Быстрым шагом миную лестницу, которая ведёт на первый этаж. И оказавшись на улице, иду в гараж.

Сажусь за руль. А руки невольно тянутся к мобильному. Может позвонить ей, а? Предупредить, что приеду. Или спросить, чего она хочет. Беременные ведь постоянно чего-то хотят! Да я ей хоть звезду с неба достану — пусть только попросит. Но этой женщине ничего от меня не нужно. Она бредит только свободой. И разводом! А я не могу развестись с Юлей, иначе потеряю её…

Выехав со двора, утапливаю педаль газа в пол. И всё-таки звоню на мобильный своей помощнице, прошу её организовать доставку цветов в течение двадцати минут. Мне плевать, как она это сделает. Ведь иначе окажется на воздухе, как и любой другой человек, который не выполняет мои указания. Я не прощаю оплошности. Максимально требовательный. И только жена — исключение из моих правил. Она — моя награда и наказание одновременно.