Нелюбимые

12

Юлия

— Мам, что здесь происходит?

Запахнув полы халата, я с ужасом на лице наблюдаю, как первый этаж родительского дома превращается в оранжерею или ботанический сад. Незнакомые мужчины заносят цветы прямо в огромных вазонах. И ставят их на пол, на тумбочки, на стол…

— Боже, доченька, я сама ничего не понимаю, — отвечает мама, потирая рукой сонные глаза. — Эй, уважаемые, а можете это как-то объяснить?

Мама обращается к грузчикам, или кто все эти мужчины, одетые в синие комбинезоны? Но в ответ ничего вразумительного мы не слышим.

"Эти вопросы не к нам. Это доставка цветов"

Я только успеваю подумать о Батурине, потому что во всём моём окружении есть только один безумный человек, способный на такие поступки. Как вслед за грузчиками входит мой муж. Уставший. В помятой рубашке, расстёгнутой на две верхних пуговицы. Волосы на голове у Тагира взъерошены, словно он трепал их рукой. Обычно Батурин так всегда делает, когда очень нервничает.

И я всё могу понять, но чёрт побери, на часах одиннадцатый час ночи. Я уже собиралась спать!

Застыв посреди комнаты, Тагир смотрит на меня тяжёлым взглядом исподлобья. А я скрещиваю на груди руки. Зубы сжимаю почти что до скрежета.

Чёрные глаза жадно скользят по моему стану сверху вниз. И я вижу, как вздымается сильная грудь Батурина.

— Твоих рук дело? — киваю на оранжерею, в которую не прекращают поступать новые вазоны с цветами.

Тагир нелепо улыбается. И кивает.

— Не понравилось?

— Тагир, ты совсем крышей поехал? — шиплю на мужа, как гадюка. И быстрым шагом подхожу к Батурину.

— Всё от любви, душа моя.

Стоит мне только приблизиться к мужу, как я попадаю в плен его сильных рук. Тагир обнимает меня за талию, пытается поцеловать. Но я отворачиваю голову в сторону и поцелуй приходится в щеку.

— Да ты пьяный, — морщу нос и демонстративно машу рукой, будто пытаюсь проветрить спёртый воздух.

— Юль, я соскучился, — говорит хрипло и, поддев пальцем мой подбородок, заставляет смотреть ему прямо в глаза.

— Ты же обещал мне дать немного времени, — произношу недовольно, ладонями упираюсь в мощную грудную клетку Тагира. Но его не оттолкнуть. Правильно мама говорила: "Этот мужчина — настоящая скала".

— Ничего не могу с собой поделать, — виновато пожимает плечами Батурин.

За спиной слышатся шаги. И на громкий рёв отца я оборачиваюсь:

— Дочка, он тебя обижает?

Встречаюсь взглядом с папой. Папа разгневан, от ярости сжимает руки в кулаках. Тагир тоже напрягается. И нетрудно догадаться, что сейчас произойдёт, если я не вмешаюсь.

— Папочка, всё хорошо, — произношу ласковым тоном, стараюсь максимально искренне улыбаться.

— Если ты не хочешь его видеть, то только одно твоё слово, дочь, и я вышвырну его вон!

— При всём уважении к вашему возрасту я бы попросил подбирать выражения, — говорит Батурин, обращаясь к моему отцу и злобно сверкая взглядом в его сторону.

— Пап, всё хорошо. Ты зря вскочил. Иди спать.

— Дочка, он тебя запугал? Не бойся сказать мне правду. В этом доме ты под моей защитой. И я никому не позволю причинить тебе вреда.

Чувствую, как Тагира раздражают слова моего отца. Муж тяжело дышит. И кажется, в любой момент готов сорваться с цепи. Надо сказать, я впервые стала свидетельницей столкновения мужа и отца. Потому и страшно становится. Не дай бог, ещё подерутся!

Демонстративно беру Тагира за руку, перекрещивая наши пальцы в замок. Папа следит за этим жестом и искренне удивляется.

"Да, всё правильно ты, папочка, понял. Я по доброй воле взяла мужа за руку"

— Папа, у нас всё хорошо, видишь? Иди, пожалуйста, спать.

— Тимур, да пошли уже, в конце концов, — ситуацию спасает мама, внезапно оказавшаяся за спиной папы. Она просто уводит отца на второй этаж в их спальню, хоть отец не особо этого и хочет.

Оставшись наедине с Тагиром, я с трудом дожидаюсь, когда в дом перестанут поступать цветы. Зрелище эффектное. Батурин всегда любил помпезность. Салюты в мою честь. Подарить целый магазин цветов. С его финансовыми возможностями — раз плюнуть подобные жесты. Только меня никогда это не трогало. И муж прекрасно это знает!

— Если ты хотел меня увидеть, можно было просто позвонить и попросить о встрече. Незачем было устраивать переполох в доме моих родителей на ночь глядя.

— А ты бы ответила на мой звонок? — щурится Тагир и когда я пожимаю плечами, муж добавляет: — Вот поэтому я приехал спонтанно. Юль, я чертовски хочу есть. Поехали куда-нибудь, поужинаем. Выбирай любой ресторан, мне не принципиально.

— Ты видел мою талию? — взглядом указываю на свои сто сантиметров, в которые превратилась моя талия.

— А что с ней не так? Ты же беременная, — усмехнувшись, Тагир притягивает меня к себе, схватив за запястье. И гладит мой живот.

— Я к тому сказала, что смешно выгляжу в вечерних платьях. Сначала появляется мой живот, потом я.

— И что? Ты всё равно самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал в этой жизни.

Закатываю глаза. Это же Батурин со своей одержимой любовь. Что с него взять, да ещё и пьяного? Хотя надо признать, стоит на ногах он крепко. Значит, не такой уж он и пьяный!

— Идём лучше в кухню. Я тебя домашней едой накормлю, — тяну Тагира за руку, но он не сдвигается с места ни на сантиметр. Действительно: скала, а не мужик!

— Есть стряпню "любимой" тёщи? — усмехается. — Ты уверена, что после неё я выживу?

"Ой, дурак", — крутится в моей голове, но вместо этой фразы я произношу вслух, что крысиный яд закончился во всех аптеках. Тагиру сегодня повезло!

— Люблю тебя, — шепчет в ответ Батурин, прижимаясь ко мне со спины и нежно кусая мочку моего уха. — Возвращайся ко мне. Я готов обсудить твои любые условия!

— Тагир, — шумно вздыхаю, и муж убирает с моей талии свои руки.

— Понял, не напираю.

Победная улыбка ненадолго озаряет моё лицо. Потому что Тагир в кои-то веки понял меня без слов. Возможно, это алкоголь на него так действует. А возможно, муж начал меняться, сам того не осознавая. Последние мысли я сразу же гоню из головы прочь. Бред это всё! Даже если Батурин изменится и станет самым примерным мужем на свете, мне уже всё равно. Я его никогда не полюблю. А мой сын никогда не назовёт его "папой". Невозможно простить и смириться с прошлым, которое так прочно сидит в тайниках моей памяти, что его и клещами не вытянуть!

В кухне включаю свет и рукой указываю Тагиру на стул. Громко плюхнувшись на стул, муж подпирает голову рукой, которую согнул в локте. И взгляда от меня не отводит, пока я достаю из холодильника продукты. Наливаю в тарелку суп. Вижу, как Тагир подозрительно косится.

— Он съедобный, правда, — улыбаюсь беспечно. — Ты же не думаешь, что здесь действительно яд?

— Я думаю, что одним супом не наемся, — возражает Тагир и тогда я достаю запечённые картофель и утку.

Пока суп подогревается в микроволновке, я готовлю чай. Батурин не перестаёт следить за мной внимательным взглядом. Отчего я немного волнуюсь. И молюсь про себя богу, чтоб муж не стал ко мне приставать. Секс с ним я точно не выдержу, ведь до родов осталось не так много времени. Мне его даже гинеколог запретил!

Дождавшись, когда микроволновка выключится, я достаю оттуда тарелку с супом и ставлю её на стол перед Тагиром.

— Посиди со мной, — просит муж, и я ответить не успеваю, как Тагир притягивает меня за руку. Усаживает к себе на колени. — Ты сегодня ела хоть что-то? Не голодна?

Качаю головой. И сдерживаю улыбку, когда на лбу мужа начинают появляться горизонтальные полоски. Есть Тагир не торопится. Значит, обманул меня, как обычно. Не ужинать он хотел, а искал предлог побыть рядом со мной. Всё-таки Батурин предсказуем в своём безумии. Или это просто я успела его изучить за почти что одиннадцать лет нашего брака?

— Ты же совсем не голодный, — усмехаюсь и, поддавшись порывам эмоций, запускаю пальцы в волосы мужа на макушке. — Без меня совсем никак?

— Никак, Юль…

Взяв мою руку в свою, муж гладит её подушечкой большого пальца. Рисует круги.

— Думаешь, мне нравится такая жизнь? — спрашивает муж, а я пожимаю плечами. — Я самого себя ненавижу за всю эту херню.

— Значит, ты не безнадёжный.

— Увы, — вздыхает. — Ответь на один вопрос. Чем он лучше меня? Я всё время спрашиваю у самого себя, ну что такого ты нашла в том… Егоре, — на имени моего любимого у Тагира появляется на лице брезгливая маска. И я выдёргиваю свою руку из цепких пальцев мужа.

— Тагир, отпусти, — хочу встать, но Батурин крепко удерживает меня за талию. Головой качает. — Так всё хорошо начиналось, но тебе обязательно нужно было испортить.

— Прости, душа моя. Но эти мысли не дают мне покоя много лет. Я никак не могу тебя понять. Я же богаче его. Ха! Я богаче почти что каждого бизнесмена в нашей стране. И красивее твоего Егора. Ты не можешь это отрицать. Посмотри на меня. Кого ты видишь перед собой?

— Напыщенного индюка с завышенной самооценкой! — выдаю, не боясь сказать прямо, что думаю о муже. И Тагир не обижается, он усмехается кривовато.

— Вот про это я и говорю. Тебе всё не так. Вы, бабы, всё-таки дуры… Вам нужны страдания по неразделённой любви, как я понял.

— А ты тоже не сильно умный, раз сам по ней страдаешь.

— Я несчастный.

— Это правда.

— Если бы только знала, Юля, как я устал за эти одиннадцать лет. Любить. И быть нелюбимым.

— Ты сам обрёк себя на эти страдания, Тагир. Но в твоих руках всё изменить.

— О разводе не может быть и речи! — резко возражает Тагир и становится хмурым, как грозовая туча. — Ты моя жена на всю жизнь!

Я еле сдерживаюсь, чтоб не сказать вслух, что уже запустила этот процесс: обратилась за помощью к адвокату и в скором времени он подаст в суд необходимый иск.

В кухне становится тихо. Настолько бесшумно, что я слышу, как тикают швейцарские часы на запястье у мужа. Наш непринуждённый разговор плавно перешёл на спорные темы, как обычно случается. Никогда мы не сможем с Батуриным вот так просто: болтать ни о чём и не ссориться, как это делаем с Егором. И Тагиру никогда не понять, почему я люблю обычного мужчину, у которого нет и половины того, чем привык кичиться мой нелюбимый муж. Богатство? Красота? Да глупости это всё. Любят того человека, с кем тебе легко и уютно просто быть рядом. С тем, с кем ты ощущаешь душевное равновесие и не боишься встретить старость. И это всё, конечно же, Батурину чуждо, как мне балет!

— Ладно, не будем говорить на эту тему, — предлагает Тагир и, согласившись, я киваю в ответ.

— Может тебе вызвать такси? Как ты поедешь в таком состоянии?

— Прогоняешь? — ухмыляется Батурин.

— Можно подумать, это в моих силах.

— Я хочу остаться этой ночью с тобой. Пожалуйста.

— Это не очень хорошая идея.

— Пожалуйста, Юля, — умоляет меня Тагир и я даже не знаю, как ему правильно ответить, чтоб он понял, для меня это больше неприемлемо: спать с ним на одной кровати. — Ну, хочешь, я буду ковриком у твоих ног?

— Дурачок. Лучше езжай домой. У тебя там такие хоромы.

— Это ничего не имеет значения, если рядом нет тебя.

Тагир замолкает. Но продолжает ждать от меня ответа. И я сдаюсь. Потому что не хочу втягивать в эту ситуацию родителей. Пусть они спокойно спят. А я, когда уснёт Батурин, по-тихому сбегу в комнату к Анечке.

— Ладно. Только обещай ко мне не приставать! Мне гинеколог запретила заниматься сексом. Уже нельзя.

— Это я как-нибудь переживу, — усмехается Батурин и позволяет мне встать с его колен.

Тихим шагом выходим из кухни, потому что на часах уже почти полночь. Тагир так и не притронулся к еде, поэтому мне пришлось поставить суп и картофель с уткой обратно, в холодильник.

Перед лестницей, которая ведёт на второй этаж, Батурин неожиданно подхватывает меня на руки. А я испуганно хвастаюсь за его плечи и от страха закрываю глаза.

— Тагир, это плохая идея. Отпусти меня, пожалуйста. Я сама пойду по ступенькам, — умоляюще прошу, но муж упрямо качает головой.

— Хочу отнести свою королеву на руках до самой кровати.

— Ты выпил. А я во время беременности набрала почти десять килограммов…

— Мне не тяжело. Ты лёгкая, как пушинка, — возразив, Батурин всё-таки ступает на лестницу, держа меня на руках.

В голове всплывают реалистичные картинки десятилетней давности. Я хорошо помню тот роковой день, когда мы с Тагиром поругались. Я хотела уйти. Ступила на лестницу, а муж потянул меня за руку. Я начала вырываться и… Всё случилось настолько быстро, что я даже ничего не успела понять. Я катилась по лестнице настоящим кубарем. Прикрывала живот обеими руками. Но сохранить беременность так и не смогла. До родов оставался целый месяц. А из-за падения моя дочка решила появиться на этот свет раньше срока.

— Не урони меня, пожалуйста, — шепчу Тагиру на ухо и со всей силы хватаюсь за его плечи пальцами. — Иначе я тебе этого никогда не прощу!

Дождавшись, когда Батурин крепко уснёт, я тихо встаю с кровати. И на цыпочках выхожу из спальни. Облегчённо вздыхаю, лишь оказавшись в комнате Анечки. Смотрю на свою спящую малышку и успокаиваюсь. Перед сном представляю, как однажды мы воссоединимся всей семьёй и будем путешествовать. Есть у меня одна мечта: купить дом на колёсах и объездить на нём всю нашу большую страну. Хочу быть поближе к природе и подальше от людей. Хочу на море и в горы, а ещё хочу в лес, где даже не ступала нога человека. Улыбка невольно растягивается до ушей от предвкушения приятных моментов, которые я обязательно сниму на свой фотоаппарат.

Засыпаю с лёгким сердцем. А утром, когда золотистые лучи солнца заползают в окно, мне приходит сообщение от Егора. Любимый предлагает встретиться. Пишет, что на сборы у меня есть всего тридцать минут.

Подскочив с кровати, я иду в свою спальню, чтоб переодеться. И хмурюсь, увидев на своей кровати всё ещё спящего Тагира. Приходится закрыться в ванной комнате, чтоб позвонить Егору.

Любимый отвечает после третьего гудка, и я слышу на заднем фоне шум мотора. Определённо Егор за рулём. И уже едет ко мне!

— Успеешь собраться? — спрашивает Егор, пожелав мне доброго утра.

С недавних пор, как я ушла в очередной раз от Тагира и обратилась за помощью к адвокату, наши встречи с любимым стали всё чаще. Мы видимся каждый день, а созваниваемся ещё больше — как только у любимого появляется свободная минутка, он всегда звонит мне пожелать хорошего дня или же присылает сообщения. А ещё я постоянно получаю от Егора фотографии Маши. Смотрю на них и радуюсь сквозь слёзы, что у моей кровинушки всё хорошо: папа рядом, заботится о ней и в обиду никому не даёт, а это самое главное!

— Егор, я не могу. Давай в другой раз, — прошу шёпотом и с надеждой прикрываю глаза: пусть любимый ничего не спрашивает, пусть молчит, пожалуйста.

— Юль, у тебя всё хорошо? — волнуется Егор, а я смотрю в сторону двери, за которой спит Тагир, и тяжело вздыхаю.

У меня же всё хорошо, да? Тагир вчера благополучно отнёс меня по лестнице на второй этаж. И как обещал: не приставал с сексом.

— Да, — слышу, как за дверью появляется какой-то шум, поэтому спешу попрощаться с Егором: — Прости, любимый. Я тебе потом перезвоню, мне нужно срочно идти.

Не дождавшись ответа Егора, сбрасываю вызов. Мобильный прячу в шкафу среди чистых полотенец. Включаю на умывальнике кран. Зачерпнув ладонями холодную воду, плескаю её в лицо. И смотрю на себя в зеркальном отражении. А в голове всплывают слова Тагира: “Думаешь, мне нравится такая жизнь?”. Выходит, Тагир всё понимает. И он тоже несчастный в моей нелюбви. Я и раньше догадывалась, что Батурин лишь сильный снаружи, а внутри у него такое же разбитое сердце, как и у меня — чёрная дыра, размером с футбольное поле.

Стук в дверь заставляет меня встрепенуться и закрыть кран с водой. На двери дёргается ручка, и я спешу открыть Тагиру дверь, пока он не снёс её с петель.

Одно мгновение. И мы встречаемся взглядами. Неотрывно смотрим друг другу в глаза. Моя грудь вздымается от частого дыхания, а пальцы со всей силы сжимаются в кулаки.

Приказываю себе не злиться, потому что чертовски устала от ссор.

Пробежав по мне откровенным взглядом с головы до ног, Тагир останавливается на моей груди, где некстати распахнулся халат.

— Доброе утро, — голос Тагира с утра немного хрипит. — Мне показалось, ты с кем-то разговаривала в ванной?

Тагир заглядывает за моё плечо проверяя: одна ли я в комнате или же нет. И кажется, вздыхает с облегчением, так никого и не обнаружив.

— Ты уже проснулся?

— Как видишь, — ухмыльнувшись, Тагир бы бросает взгляд на часы. Хмурится. — Жаль, мне пора.

— Уходишь? — спрашиваю, стараясь скрыть волнение, которое заставляет меня всю дрожать.

— А ты расстроена? — ещё одна ухмылка касается губ Тагира. — Юль, я всё понял. И как обещал тебе, не буду давить или заставлять вернуться домой… пока. Но после рождения нашего сына ты вернёшься ко мне.

— Но…

Не успеваю возразить, как указательный палец мужа ложится на мои приоткрытые губы. Тагир качает головой. Никаких возражений!

— Пока, — поцеловав меня на прощание, сухо прижавшись губами к моему лбу, Батурин всё-таки выходит из ванной комнаты.

А я следую за ним. И наблюдаю, как муж подхватывает со спинки стула свою помятую рубашку. В спешке застёгивает пуговицы. И зажав телефон между ухом и плечом, кому-то звонит. Кажется, это по работе, раздаёт указания.

Я провожаю Тагира до самого выхода. И стоя на крыльце перед домом, слежу глазами за чёрной иномаркой, в которую только что сел Тагир. Поморгав фарами, Тагир сдаёт задним ходом, чтоб развернуться, и уезжает.

Простояв на улице несколько минут и убедившись в том, что Батурин точно уехал, я захожу в дом. Оценивающим взглядом пробегаюсь по коридору. Внутри меня пустота. А запах Батурина до сих пор витает в воздухе, будто он всё ещё здесь… рядом!

Стук в дверь. И я вздрагиваю. Вот чёрт… И когда я перестану пугаться обычному стуку?

Повернув замок против часовой стрелки, тяну дверную ручку на себя. Хмурюсь. А я так надеялась, что Батурин уехал. Зря.

— Забыл что-то? — вылетает из меня раньше, чем я успеваю наткнуться на синие глаза Егора.

— Да, тебя, — улыбается Егор. — Я войду?