Нелюбимые

17

— Мамина принцесса! Боже, как я по тебе скучаю, — улыбаюсь через боль, смотря на Анечку с экрана ноутбука.

Малышка показывает мне свои последние рисунки, на которых изображены: мама, папа, она и синий овал с тоненькими полосками и кружками внизу — похоже на коляску. Я с удовольствием рассматриваю всё, что вышло из под пера моей дочери и радуюсь, что несмотря на вынужденное расставание, Аня не утратила былой оптимизм. Не возвратилась в ту точку, с которой мы начинали несколько месяцев назад, когда стали мамой и дочерью.

Аня просит показать братика. И я ненадолго отхожу от ноутбука, чтоб достать с кроватки Тимура, взять его на руки и вернуться к столу.

— Какой хорошенький! Привет, братик, я твоя старшая сестра Аня, — важно заявляет малышка.

На заднем фоне появляется мама и увидев, что Аня общается со мной, тоже хочет немного поболтать.

— Как ты доченька? — спрашивает мама, когда Аня выходит из спальни, потому что её позвал дедушка.

— Нормально.

— Я так хочу тебя увидеть, — огорчённым тоном произносит мама и когда я отвечаю, что она сейчас на меня смотрит, мама добавляет: — Юль, может Тагир всё-таки сжалиться над нами и позволит увидеться?

От имени Батурина у меня всё переворачивается внутри. Я оборачиваюсь, чтоб оглянуться. Приказываю себе не паниковать, ведь в спальне за мной точно никто не следит. Тагир хоть и псих, но не до такой же степени. Достаточно, что он отобрал у меня мобильный телефон и приставил своих людей контролировать каждый мой шаг, как только я оказываюсь за пределами этой спальни. Я вот даже удивляюсь, что он разрешил мне общаться с родителями через “Скайп”.

— Мам, лучше не трогать его сейчас. Я последние дни его толком и не вижу. Он приходит домой только ночевать, а утром едва не на рассвете опять уезжает.

— А что случилось?

Пожав плечами, я отвечаю маме, что почти ничего не знаю. Так… Слышала кое-что краем ухо. Какие-то проблемы: то ли на работе, то ли с госорганами, а может, всё вместе. По крайней мере, буквально вчера Тагир позволил себе наорать на человека, с которым говорил по телефону, пригрозив спустить с него три шкуры, если тот не разрулит ситуацию до конца недели.

— Юль, мы с отцом тебе не говорили, но папа нашёл кое-какие документы из чёрной бухгалтерии Тагира, сделал копии и передал их Егору, — от признаний мамы у меня по коже бежит мороз. Я же помню, как Батурин рычал на меня ещё в больнице. Обещал не пощадить отца, если тот не перестанет искать на него компромат.

— Мам, мне боязно за папу. Лучше бы он не вмешивался.

— Ах, доченька…

Мама вздыхает, и мы понимаем друг друга без слов. Отец непоколебим. Упрямый, как и я, точнее, это я в него пошла. Поэтому если мы с папой что-то вбили себе в голову, то нас уже не остановить. Это только вопрос времени.

— Сколько уже не виделись? — спрашивает мама, когда затянувшаяся пауза оказывается слишком долгой.

— Две недели, — хоть мама и не называет имя, я всё равно знаю, что она спрашивает о Егоре. — Надеюсь, скоро увидимся.

Молчу о том, что совсем недавно мне пришла весточка от Риты.

“Всё хорошо. Осталось чуть-чуть”, — коротко сообщила подруга, передав записку через прислугу, которая работает в доме Батурина.

Никакой конкретики, но я сразу поняла, что Рита хотела мне сказать. Соску, которую я оставила в сливном бачке унитаза в роддоме, Егор нашёл и теперь остаётся только ждать от него решительных действий.

— Наташа, иди сюда! — на заднем фоне появляется разъярённый отец. Мерит комнату размашистым шагом и размахивает руками.

— Я с Юлей разговариваю, погоди, — мама отмахивается от папы, как от назойливой мухи и это злит папу не на шутку.

— Наташа, потом поговоришь. Я не могу найти пистолет, который лежал в сейфе. Понимаешь? А в доме ребёнок! — рычит отец и мама вынуждена попрощаться со мной в спешке.

Тагир возвращается под вечер, как обычно, без настроения. Сухо поздоровавшись и даже не взглянув в мою сторону, Батурин скидывает пиджак на пол. И пока направляется в сторону ванной, на ходу расстёгивает пуговицы на рубашки.

Я с Тимуром лежу на кровати, кормлю малыша грудью. И теряюсь в догадках: что за дерьмо такое происходит с Батуриным, раз последнюю неделю он почти не живёт дома. Вряд ли у него появилась очередная любовница. Тагир раздражённый, выглядит уставшим, будто почти не спит. Помнится, когда у него возникала новая пассия, Батурин одаривал меня дорогими украшениями, словно извинялся. Сейчас же Тагир практически не общается со мной, но это к лучшему, конечно же.

К тому времени как Тагир выходит из душа, я уже уложила Тимура в кроватку и теперь сижу на маленьком пуфике перед зеркалом, расчёсываю волосы.

Быстрым шагом Батурин рассекает спальню, но наткнувшись взглядом на меня, вдруг передумывает и направляется к туалетному столику, где сижу я. Остановившись за моей спиной, Тагир кладёт ладони мне на плечи. Массажирует, хоть я об этом его и не просила даже.

Склонившись, отводит волосы с моего лица в сторону, чтобы коснуться губами виска.

— Я не уделяю тебе внимания в последнее время. Прости, милая, — говорит Тагир и я напрягаюсь, вытягиваюсь струной. А затем с замиранием сердца наблюдаю, как Батурин подходит к детской кроватке.

Вскакиваю вслед за Тагиром. На расстоянии наблюдаю, как Тагир касается пухлой щёчки моего сына. Как гладит её подушечкой большого пальца. Мне кажется, или Тагир действительно сейчас улыбается?

— Сын на тебя похож, — замечает Тагир, а я глотаю ком, подкативший к горлу. Молчу, хотя очень хочется ответить: “Хорошо, что не на тебя”. — Когда вырастит, будет таким же красивым, как и ты, Юля.

Убрав руку от щеки моего сына, Батурин поворачивается ко мне лицом. Неотрывно смотрим друг другу в глаза. Интересно, скажет что-то про моего отца? Уже в курсе, что папа спёр у него какие-то документы?

Но Тагир о моём отце даже не заикается! Возможно, он ничего не знает.

— Юль, у меня самолёт через два с половиной часа. Соберёшь мне пару рубашек и костюмов?

— Ты надолго улетаешь? — стараюсь не выказывать радости.

— Два-три дня, — сухо отвечает Батурин и, дождавшись, что я соглашусь собрать его дорожную сумку, Тагир выходит из спальни.

Когда за Тагиром закрывается дверь я едва не прыгаю до потолка. Спасибо, Господи! Нельзя радоваться чужому горю, но когда ты стоишь перед выбором: либо ты, либо тебя, любой нормальный человек поставит в приоритет своё счастье.

Через полчаса прощаюсь с Тагиром. Даже обнимаю его на прощание. А внутри меня в этот момент появляются странные ощущения, будто мы с Батуриным в последний раз в жизни обнимаемся. Я не знаю, что случится со мной завтра, но уверена, оно будет лучше, чем все последние дни. Интуиция меня ещё никогда не подводила!

— Лимон пойди съешь, — кривовато усмехается Тагир.

— Мне и так хорошо, — усмехаюсь ему в ответ. И мы понимаем друг друга без слов — всё-таки столько лет прожили под одной крышей, хоть были нелюбимыми.

— Я вижу. Ладно, я поехал, точнее, полетел.

— Пока, — подняв руку, едва заметно шевелю пальцами на прощание.

Утром просыпаюсь с хорошим настроением и полна сил. Устроив Тимура в детское автокресло, несу малыша с собой в ванную комнату. Так получается, что мы не расстаёмся с ним ни на минуту. Я параноик, знаю. Я боюсь положиться на кого-либо, когда речь идёт о моём сыне. Хорошо помня потерю дочери, я запретила себе чувствовать усталость!

Приняв гигиенические процедуры, кутаюсь в банное полотенце. И подойдя к малышу, склоняюсь над автокреслом.

Улыбаюсь Тимуру, а он внимательно смотрит на меня снизу вверх. Такой хорошенький, уже наел щёчки.

— Что, сынок, пойдём погуляем? Или нет… Сначала позавтракаем, а потом гулять, да? — ласково болтаю с сыном.

Переодевшись в джинсы и просторную футболку, беру на руки Тимура и спускаюсь с ним на первый этаж, в кухню. В спешке завтракаю, потому что с рождением сына уже привыкла делать всё быстро и за считаные минуты. И уже в скором времени выкатываю коляску на улицу.

Погода сегодня отличная. Солнце уже давно взошло, но пробиться из-за завесы облаков не может. Зато не так жарко, ещё и ветер дует в лицо.

Я только успеваю толкнуть коляску вперёд, как за моей спиной вырастает мужская фигура. Оглядываюсь и награждаю охранника презрительным взглядом. Вот нигде от них нет спокойствия, разве только в моей спальне! И хоть Батурин далеко от родного дома, его преданные псы стерегут жену хозяина, как свою.

— Можете держать дистанцию? Меня раздражает, когда вы приближаетесь ближе, чем на пять метров! — недовольно прыскаю я, но мужик с каменным лицом даже бровью не ведёт. Весь такой невозмутимый шкаф! И где таких только делают, или же, что им такого подсыпают, что они вели себя как бесчувственные роботы?

Не сказав ни слова, охранник всё же немного отходит назад и мне становится комфортнее дышать.

Толкая коляску вперёд, я прогуливаюсь во дворе коттеджа. Жалею, что не уговорила Батурина разрешить мне пользоваться мобильным. Возможно, всё же стоило попросить, ведь вчера вечером он был добрым, если так можно сказать. Вон даже Тимуру уделил внимание — впервые со дня его рождения.

Спустя двадцать минут прогулки замечаю какую-то суету возле ворот. Охранник раздвигает металлические створки в стороны, и во двор въезжает большая машина с фирменным логотипом какой-то компании. Ничего не понятно, но интересно!

Остановившись под кроной большого дерева, я наблюдаю за происходящим. И уже вскоре вижу, как машина тормозит недалеко от дома. Открываются дверцы, и на улицу выходят мужчины в униформе синего цвета и с кепками на голове.

Оборачиваюсь к своему охраннику. Спрашиваю у него, мол, а это что за цирк без клоунов пожаловал?

— Тагир Даянович приказал провести по всему дому и двору систему видеонаблюдения, — поясняет охранник, а я киваю ему. Ну кто бы сомневался! Странно, что со своей паранойей Тагир не сделал этого ещё несколько лет назад, а ограничился лишь парой камер в доме на первом этаже, одной во дворе, и ещё одной в коридоре на втором этаже.

Сочтя приезд компании по установке системы видеонаблюдения неинтересным, переключаю внимание на малыша. Проверяю не пора ли менять ему подгузник. Сынок начинает капризничать, и я возвращаюсь домой.

Оказавшись в своей спальне, быстро меняю Тимуру подгузник и кормлю сына грудью. Засыпаю вместе с ребёнком. Сплю я чутко, реагирую на каждый шорох. А потому, когда в комнате слышатся чужие шаги, я вмиг распахиваю глаза. Напрягаюсь, не понимая, кто себе мог позволить зайти в мою спальню без разрешения. Такое вправе делать только один человек и то он вчера улетел по важным вопросам, а все остальные — просто побояться.

— Тшш, не пугайся, — слышу голос Егор и сердце ухает вниз.

Я даже обернуться не успеваю, как любимый оказывается рядом. Присев на край кровати, Егор снимает с головы кепку и берёт меня за руку, чтоб уже через мгновение покрыть её поцелуем.

— Это ты, — я всё ещё не верю, что Егор сейчас рядом и сидит передо мной, а потому тянусь рукой к его лицу, нежно касаюсь небритой щеки. Колючий.

— Юль, у нас не так много времени. Собери самое важное: документы, памятные вещи. Одну сумку, — поторапливает меня Егор, а сам заглядывает через моё плечо, и я вижу, как в уголках его красивых синих глаз собираются мелкие морщинки. Он улыбается, глядя на нашего сына.

— Да… Да. Конечно.

Пребывая в растерянности, я поднимаюсь с кровати и начинаю в спешке собирать самое ценное, как сказал Егор. Единственное — у меня нет оригинала свидетельства о рождении сына, его получил Тагир в РАГСе без меня и спрятал в своём кабинете. Но у меня есть электронный вариант документа — это всё же лучше, чем ничего.

Складывая сумку, я искоса наблюдаю за Егором. Он сидит, склонившись над Тимуром и едва дышит. И я ловлю себя на мысли, какие же Егор и Тагир разные. Огонь и вода. Шторм и штиль. Добро и зло. Тагир особо не проявлял интереса к Тимуру, хотя уверял меня в том, что это его сын. А Егор надышаться Тимуром не может. Всё потому, что это он его родной отец, а не Батурин? Я не знаю результатов ДНК независимой экспертизы. У нас с любимым не было возможности поговорить на эту тему. Но я сердцем чувствую, что в жилах моего сына не может течь кровь Тагира. Это было бы несправедливо после всего…

Через пять минут выходим из спальни. Егор идёт немного впереди, несёт мою сумку. Я не отстаю от любимого. Держу на руках Тимура и всё время оглядываюсь, боюсь встретить кого-то из охраны. Но по пути нам никто не попадается, и мы свободно покидаем дом. Странно. И как Егору удалось провернуть этот фокус, как он вообще попал в дом? Вспоминаю, о чём говорила с охранником.

“Тагир Даянович приказал провести по всему дому и двору систему видеонаблюдения”

Да неужели?

Ха! Получается, Тагир собственными руками отдал меня Егору, только он про это ещё ничего не знает!

На улице тоже подозрительно пусто. И когда мне кажется, что охранники все разом испарились, я замечаю лежащего на газоне мужчину. От страха сердце убегает прямо в пятки.

Я дёргаю Егора за руку и киваю в сторону, где лежит охранник.

— Он живой? — перепугано хлопаю ресницами.

— Спит. Не волнуйся, они все спят, но ненадолго, — подмигивает Егор и просит меня не медлить, а поскорее забираться в машину — ту самую с логотипами компании.

Горько усмехаюсь и не могу поверить, что это всё сейчас происходит со мной, что я не сплю. И что уже через минуту коттедж Батурина останется в зеркале заднего вида, а затем и вовсе исчезнет.

Сюда я больше никогда не вернусь! Обещаю.